Главная » Революции 1848-1851

А. И. Герцен

Опубликовал в Июль 10, 2013 – 12:28 ппНет комментариев

Александр Иванович Герцен.  Литография неизвестного художникаГоворя об отражении революционного периода 1848—1849 гг. на развитии русской общественной мысли, нельзя не остановиться на взглядах Герцена. Его общественно­политические взгляды сложились в условиях русской действительности 30—40-х годов XIX в., а его связь с русским общественным движением не прерывалась и в годы эмиграции. Но вместе с тем в данном очерке, освещающем внутреннее развитие России, деятельность Герцена в 1848 — 1849 гг. не может, естественно, получить полного освещения. Зарубеж­ные революционные события он воспринимал как их очевидец и участник.

Начало революции 1848 г. застало Герцена в Италии, откуда он 5 (17) мая приехал в Париж, где пробыл до середины июня 1849 г. В столице ре­волюционной Франции он прожил, таким образом, больше года и, не яв­ляясь в русское посольство, вел независимый образ жизни. Герцен не толь­ко наблюдал за ходом событий 1848—1849 гг., но принимал в них личное участие: встречался с революционно-демократическими деятелями Фран­ции, с политическими эмигрантами из других стран, нередко оказывал некоторым из них материальную поддержку, посещал политические клубы и собрания, финансировал отдельные издания радикальной печати и со­трудничал в ней, участвовал в массовых политических демонстрациях.

Работы Герцена, посвященные революции 1848 г. в Западной Европе, являются ярким выражением передовой русской мысли конца 40-х годов XIX в. Его статьи («С того берега», «Письма из Франции и Италии»), не стесненные царской цензурой, и откровенная переписка с Грановским и другими «московскими друзьями» показывают острую наблюдательность русского революционного демократа при оценке зарубежных революцион­ных событий 1848—1849 гг.

Герцен быстро понял ход французской революции. Уже учреждение буржуазного Временного правительства он принял как свидетельство того, что «победу украли у народа». После неудачной попытки парижских ра­бочих разогнать 15 мая Учредительное собрание Герцен писал: «Револю­ция побеждена; скоро будет побеждена и республика… Собрание победило; монархический принцип победил». Поражение парижского пролетариата в июньские дни 1848 г. он оценил как решающее поражение революции. «Московским друзьям» он писал 2—8 августа: «Мещане победили. 8000 тру­пов и 10000 арестантов их трофеи… Террор гадкий, мелкий,— поймите, террор ретроградный, со всей тупостью французской буржуазии… Про­клятье же, господа, буржуазии! Да не ошибетесь: это почти вся Фран­ция,— французские крестьяне и буржуа заодно».

Больше того, в 1848 г. Герцену стала очевидна и вся лживость пресло­вутых буржуазных «свобод». После разгрома июньского восстания в од­ной из его статей «С того берега», законченной 27 июля 1848 г., у автора вырывается страстная реплика: «Пора человеку потребовать к суду рес­публику, законодательство, представительство, все понятия о гражда­нине и его отношениях к другими государству». Касаясь этого вопроса в письме от 27 сентября к тем же «московским друзьям», Герцен четко фор­мулирует: «Мир оппозиции, мир парламентских драк, либеральных форм— тот же падающий мир».

В революционной Франции Герцен за несколько месяцев прошел суро­вую политическую школу. В письме Грановскому от 12 мая 1849 г. из Парижа он об этом сообщал в такой форме: «Ты меня особенно утешил своим замечанием, что ты еще был молод, писавши эту статью год тому на­зад. Я расхохотался сквозь слезы. Это так верно, это я так испытываю на себе, что мочи нет. Давно ли же это я приехал сюда из Рима,— и ведь я был шутом тогда. Нечего сказать, педагогический год мы прожили».

В. И. Ленин, считая Герцена еще накануне революции 1848 г. демокра­том, революционером и социалистом, указывал: «Но его „социализм» при­надлежал к числу тех бесчисленных в эпоху 48-го года форм и разновидно­стей буржуазного и мелкобуржуазного социализма, которые были оконча­тельно убиты июньскими днями». В этой связи Ленин писал о «духовной драме» Герцена, в основе которой лежало переходное время, «…когда рево­люционность буржуазной демократии уже умирала (в Европе), а револю­ционность социалистического пролетариата еще не созрела».

В разгар революционных событий 1848—1849 гг. мысли Герцена все чаще и чаще обращались к России. Уже 2—8 августа 1848 г. он писал с оказией в Москву: «Я страшно люблю Россию и русских,— только они

и имеют широкую натуру, ту широкую натуру, которую во всем блеске и величии я видел во французском работнике. Это два народа будущего, т. е. не французы, а работники, оттого-то я не могу оторваться от Парижа»1. Несколько позднее, в сентябре, он сообщал своим «московским друзьям»: «Аминь, аминь, глаголю вам, если не будет со временем деятельности в России,— здесь [т. е. в Западной Европе] нечего ждать, и жизнь наша окончена…». А в первом же письме из Швейцарии от 29 июня 1849 г. Гер­цен делился с женой такими мыслями: «Я часто думаю, если бы в России на одну йоту было бы лучше, нежели теперь, то просто следовало бы ехать в Москву. Там тяжело родится будущее, в Европе тяжело околевает про­шедшее».

О свирепом разгуле николаевского террора в России Герцен был хо­рошо осведомлен. Как раз летом 1849 г. он получил от Грановского с Ко­шелевым письмо, в котором говорилось: «Благо Белинскому, умершему во-время! — Много порядочных людей впали в отчаяние и с тупым спо­койствием смотрят на происходящее. Когда же развалится этот мир?.. Слышен глухой общий ропот — но где силы для оппозиции? Тяжело, Герцен, а выхода нет живому… Я с внутреннею боязнью осматриваюсь назад; точно на поле сражения: мертвые да изуродованные…».

Герцен решает остаться в эмиграции. Объясняя это решение, в обращении к своим друзьям в России в книге «С того берега» он пишет: «Я остаюсь здесь не только потому, что мне противно, переезжая через границу, снова надеть колодки, но для того, чтоб работать».

Герцен прошел в 1848—1849 гг. особый путь своего внутреннего раз­вития. Революция 1848 г. была в его жизни важной переломной эпохой. Он и в эмиграции продолжал оставаться революционером-патриотом. Пе­редовые идеи, «выстраданные», по выражению В. И. Ленина, лучшими русскими людьми 40-х годов XIX в., в тяжелое лихолетье самодержавного- режима Николая I, помогли Герцену преодолеть серьезный внутренний кризис и в конечном счете привели последнего представителя поколения дворянских революционеров на путь последовательных революционных демократов. Ленин указывал: «У Герцена скептицизм был формой пере­хода от иллюзий „надклассового» буржуазного демократизма к суровой,, непреклонной, непобедимой классовой борьбе пролетариата».

1848 год, по образному выражению Герцена, действительно был «пе­дагогическим годом» для развития русской общественной мысли. На фоне сложной революционной обстановки в Западной Европе, при явно об­острившейся тогда внутренней ситуации в России, в общественном движе­нии происходило четкое размежевание сил. В 1848—1849 гг., при очевидном сплочении вокруг царского трона класса дворян-землевладельцев, усилива­лись консервативные настроения славянофилов, определялись политиче­ские позиции в сложном по составу лагере западников и отчетливо наме­тилось в их среде течение российского буржуазного либерализма. Среди наиболее же передовых людей того времени получили углубленное и доволь­но широкое развитие традиции Белинского, и в России наметилось реши­тельное усиление революционно-демократического движения. Известное положение В. И. Ленина о прямой зависимости русского общественного движения 40—50-х годов XIX в. от развития массовой освободительной борьбы крепостных крестьян получило в 1848—1849 гг. особенно яркое подтверждение.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.