Главная » История Франции

Борьба коммунаров с версальцами

Опубликовал в Август 5, 2013 – 10:39 дпНет комментариев

Уже 1 апреля правительство Тьера приняло ре­шение начать военные действия против револю­ционного Парижа, а на следующий день они на­чались. Национальная гвардия с самого начала применяла пас­сивную тактику, редко проводила вылазки и атаки, да и те, которые проводились, были плохо подготовлены. Между тем, версальцы обеспечили себе полную поддержку германского пра­вительства и немецких войск. В первые же дни после 18 марта Бисмарк заявил, что он окажет Тьеру не только моральную, но и материальную помощь в борьбе с парижским пролетариатом. Несмотря на то, что ЦК национальной гвардии, стремясь не обо­стрять отношений с немцами, официально уведомил германское правительство, что он не будет ставить вопрос о пересмотре усло­вий мира, классовые симпатии немецких юнкеров и капиталистов и их страх перед пролетарской революцией сыграли решающую роль. Уже 28 марта в Руане была подписана конвенция между германским и версальским правительствами, согласно которой Тьер получал право увеличить численность французской армии с 40 до 130 тыс. человек. Немцы обязались вернуть французских военнопленных и предоставили версальскому правительству право использовать их для борьбы с Коммуной. Кроме того, поддержка Бисмарком Тьера выразилась в блокаде Парижа не­мецкими войсками и многочисленных угрозах германского коман­дования начать военные действия против коммунаров. Таким об­разом, французская буржуазия пошла на прямое предательство национальных интересов страны и объединилась со злейшими врагами Франции для борьбы против пролетариата. Это свиде­тельствовало, что единственным защитником национальных инте­ресов стал теперь рабочий класс.

На стороне версальцев были все силы буржуазного мира. Активную помощь оказывали им русский царизм, папа римский, правительства буржуазной Европы и США.

Коммуна не уделила достаточного внимания организации своих вооруженных сил. Руководство военным ведомством было возложено на Гюстава Клюзере, не обладавшего необходимыми организаторскими и полководческими способностями; к тому же он был сторонником пассивной обороны. Маркс называл его жал­ким, навязчивым, тщеславным и честолюбивым болтуном. Только 30 апреля, после ряда военных неудач, Клюзере был снят и заменен Луи Росселем, способным офицером, которому, однако, были чужды интересы пролетариата и Коммуны. В середине мая Россель был арестован за участие в заговоре, и его сменил Шарль Делеклюз.

Солдаты национальной гвардии сражались геройски. Коммуна выдвинула немало талантливых военных руководителей, среди которых выделялись поляки Ярослав Домбровский и Валерий Врублевский, а также француз Ла Сесилиа. Домбровский был сторонником активных наступательных действий, занимал пост коменданта парижского укрепленного района и сыграл выдаю­щуюся роль в обороне Парижа.

Положение защитников города стало особенно тяжелым в се­редине мая. Силы коммунаров иссякали. Продовольственное снабжение столицы было крайне затруднено блокадой. Один за другим попадали в руки врага форты, прикрывающие подступы к Парижу. С 9 апреля Париж подвергался все усиливающемуся артиллерийскому обстрелу. И все же парижане продолжали героическую борьбу, ни на минуту не помышляя о капитуляции перед врагом.

У версальцев было более 140 тыс. солдат и много артиллерии. Коммунары же имели на линии фронта в последние дни обороны Парижа менее 20 тыс. человек. Артиллерия противника разру­шила значительную часть крепостной стены и в некоторых местах уничтожила всех ее защитников. В результате, 21 мая участок, прилегающий к воротам Сен-Клу, оказался обнаженным. В 3 часа дня на остатки крепостной стены у этих ворот поднялся версаль­ский шпион, подал сигнал, и враги, не встретив сопротивления, ворвались в город. Об их вступлении руководители Коммуны узнали с большим опозданием, и к рассвету 22 июня в Париже оказалось уже около 100 тыс. версальцев.

Началась «кровавая неделя» — последняя неделя борьбы. Бои приняли невиданно ожесточенный характер, каждый дом обо­ронялся, как крепость, весь город покрылся баррикадами. На ули­цах Парижа пало в эти дни более 30 тыс. человек. Героически сопротивлялись баррикады на площадях Бланш и Пигаль, кото­рые оборонял женский батальон во главе с Луизой Мишель и Елизаветой Дмитриевой. На Монмартре 23 мая был смертельно ранен Ярослав Домбровский. Весь рабочий Париж шел за его гробом. На одной из баррикад неизвестный коммунар, закрепив шесть ружей в разных местах, долго сдерживал большой отряд версальцев.

Чтобы остановить продвижение врага, коммунарам пришлось поджечь несколько зданий; версальцы и агенты Тьера в свою оче­редь подожгли множество домов, но впоследствии всю ответственность за сожжение дворца Тюильри, Пале-Руаяля и других исторических зданий они взвалили на коммунаров, клеветнически утверждая, что коммунары стремились сжечь весь Париж. 24 мая версальцы захватили и расстреляли Рауля Риго. Делеклюз, Врублевский и другие руководители Коммуны не знали отдыха. Финал ускорил нанесенный немцами подлый удар в спину комму­нарам: германское командование пропустило войска версальцев через свои линии; теперь враги надвигались со всех сторон.

Главными очагами сопротивления 27—28 мая были рабочие предместья Бельвиль и Сент-Антуанское. На кладбище Пер-Лашез 28 мая пали последние опорные пункты. Здесь же, у кладби­щенской стены, были расстреляны их защитники (свыше 1300 че­ловек).

Коммуна пала. Буржуазия торжествовала победу. Началась чудовищная расправа. Это было истребление народа в полном смысле этого слова. 28 мая выданного предателем Варлена под­вергли зверским издевательствам и расстреляли. «Целый час во­дили Варлена по крутым улицам Монмартра со скрученными назад руками, осыпая его оскорблениями и издевательствами. Его курчавая голова со лбом мыслителя, всегда полная дум о брат­стве людей, была рассечена саблями и превратилась в окровав­ленный кусок мяса… Кое-как добравшись до улицы Розье, он больше не мог идти… Его усадили, чтобы расстрелять. Уже тя­жело раненный, он крикнул «Да здравствует Коммуна!» — рас­сказывал очевидец. В тот же день расстреляли журналиста Мильера, разоблачавшего в своих статьях предателей из прави­тельства «национальной обороны». Он умер с возгласом «Да здравствует народ!»

После разгрома Коммуны десятки тысяч людей были угнаны в Сатори, близ Версаля, а затем либо расстреляны, либо сосланы на каторгу. Общее количество жертв превысило 100 тыс. человек. 22 военных трибунала, возглавляемые кровожадными палачами, днем и ночью выносили обвинительные приговоры. «Чтобы найти что-либо похожее на поведение Тьера и его кровавых собак,— писал Маркс,— надо вернуться ко временам Суллы и обоих рим­ских триумвиратов. То же хладнокровное массовое избиение лю­дей; то же безразличное отношение палачей к полу и возрасту жертв; та же система пыток пленных; те же гонения, только на этот раз уже против целого класса; та же дикая травля скрыв­шихся вождей, чтобы никто из них не спасся; те же доносы на политических и личных врагов; то же равнодушное избиение лю­дей, совершенно непричастных к борьбе. Разница только в том, что римляне не имели митральез, чтобы расстреливать пленных толпами, что у них не было «в руках закона», а на устах слова «цивилизация».

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.