Главная » История Франции

Борьба внутри якобинского блока. Эбертисты

Опубликовал в Август 5, 2013 – 9:14 дпНет комментариев

К концу 1793 г. республика добилась серьезных военных успехов, но внутренние проблемы были далеки от разрешения.

Продовольственное положение в Париже и дру­гих городах крайне обострилось. Торговцы, трактирщики, вла­дельцы мастерских в городах, зажиточные хозяева и мельники в деревне научились обходить декреты Конвента о всеобщем мак­симуме и продолжали обогащаться за счет бедноты. Спекуляция процветала, продукты припрятывали, продавали из под полы. С каждым днем становилась все более очевидной справедливость утверждений «бешеных» о том, что революция не сможет побе­дить без обуздания «новых богачей», спекулянтов и скупщиков, которые теперь, после устранения угрозы внешнего нашествия и реставрации феодальных порядков, еще более обнаглели.

В этой обстановке обострились разногласия внутри партии якобинцев. С самого начала диктатуры среди якобинцев намети­лись три течения — робеспьеристы, дантонисты и эбертисты. Пер­вое время разногласия между ними не выступали наружу. Од­нако по мере ослабления внешней опасности они разрастались и, наконец, привели к открытому конфликту.

Группа левых якобинцев, или эбертистов (их вождями были Эбер и Шометт, а оплотом — Парижская Коммуна, большая часть секций и клуб кордельеров), была близка к «бешеным». Эбертисты выражали интересы городских низов — мелких ре­месленников и торговцев, рабочих; после расправы с «бешеными» народные массы стали рассматривать эбертистов как своих за­щитников и идеологов. Эбертисты утверждали, что задачи рево­люции еще далеко не решены. Они считали единственным путем для их решения дальнейшее укрепление революционно-демокра­тической диктатуры, беспощадный террор против «подозритель­ных», строжайшее соблюдение закона о всеобщем максимуме. Эбертисты ненавидели католическую церковь, были убежденными атеистами и вели активную антирелигиозную пропаганду; они стояли за продолжение войны до установления республиканского строя во всех странах, а некоторые эбертисты, как Анахарсис Клоотц, мечтали о провозглашении Всемирной республики. Эбер­тисты обвиняли Робеспьера в чрезмерной снисходительности к жирондистам, не видели различий между робеспьеристами и дантонистами и требовали изгнания тех и других из Комитета общественного спасения. Они критиковали Робеспьера и его сто­ронников слева.

Выступления эбертистов против политики Робеспьера при­няли особенно резкий характер в начале 1794 г., когда продовольственное положение Парижа стало катастрофическим. «Париж начинает производить ужасающее впечатление,— писал один из агентов Комитета общественного спасения в феврале 1794 г.— можно, пожалуй, сказать, что Париж уже находится в когтях голода и его ужасов».

Сторонники Робеспьера, буржуазные демократы, не могли действовать радикально. Робеспьер много раз подчеркивал, что якобинцы не намерены посягать на частную собственность. «Сан­кюлоты никогда не претендовали на равенство имуществ. Они настаивали только на равенстве прав и счастья»,— говорил он, не замечая противоречия в этих суждениях. Вот почему меры, принятые робеспьеристами для облегчения положения масс в феврале 1794 г., были половинчатыми и не разрешали проблему. Речь идет о так называемых вантозовских декретах.

4 вантоза (22 февраля) 1794 г. клуб кордельеров потребовал увеличить численность революционной армии и сурово наказы­вать скупщиков и спекулянтов. Рабочие многих предприятий ба­стовали, требуя повышения заработной платы и борьбы со спеку­ляцией.

8 и 13 вантоза по предложению Сен-Жюста Конвент принял декреты о бесплатной передаче неимущим гражданам имущества, конфискованного у осужденных Революционным трибуналом вра­гов революции. Хотя эти декреты носили прогрессивный характер, они не могли серьезно изменить положение народа. Вместе с тем, все собственники встретили вантозовские декреты в штыки.

Победы французской армии на фронтах и вантозовские де­креты облегчили правительству борьбу с эбертистами. К тому же сами эбертисты, повторив тактическую ошибку «бешеных», уско­рили собственную гибель. На другой день после принятия второго вантозовского декрета, группа эбертистов провела в клубе кор­дельеров резолюцию, призывавшую к восстанию против Кон­вента. Подобная резолюция объективно шла на пользу врагам революции. Неудивительно, что против нее выступили даже мно­гие видные эбертисты (прокурор Коммуны Шометт, мэр Парижа Паш и другие). Парижская Коммуна и секции также не поддер­жали резолюцию, и сторонникам восстания пришлось отступить. Но было уже поздно. Комитет общественного спасения обвинил эбертистов в заговоре против республики, и они были преданы суду Революционного трибунала. Несмотря на то, что большая часть обвинений в адрес подсудимых была лишена основания, после трехдневного процесса, 4 жерминаля (24 марта) 1794 г., Эбер, Ронсен, Клоотц и другие были гильотинированы.

Казнь эбертистов вызвала ликование буржуа. За места у гильотины богачи платили большие суммы. Через некоторое время были казнены Шометт и другие руководители Парижской Коммуны. Был разгромлен также клуб кордельеров. Так робеспьеристы расправились с оппозицией слева, истребив одну за дру­гой самые демократические группировки. Гибельные последствий такой политики не замедлили сказаться.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.