Главная » Очерки истории Италии

Флоренция при Медичи.

Опубликовал в 15 июля, 2013 – 11:10 дпНет комментариев

Рис 18. Скульптурный портрет Лоренцо Медичи. Работа флорентийского мастера, около 1490 г.Власть Козимо Медичи, установленная после дли­тельной борьбы и базирующаяся на прочном фундаменте экономического могущества своей семьи, из года в год усиливалась и укреплялась. Правда, осторожный и хитрый старый банкир упорно сохранял видимость республикан­ского устройства Флоренции и, только изредка занимая временные выборные должности в правительственном аппарате, старался дер­жаться в тени как частный гражданин. Однако это все больше ста­новилось только декорацией. Держа в своих руках сложный нало­говый аппарат, при помощи которого он мог незаметно разорить или обогатить любого гражданина, контролируя списки лиц, под­лежащих избранию на руководящие должности, располагая обшир­ным кругом людей, готовых по его малейшему намеку на любую политическую махинацию, не исключая и преступных, Козимо Ме­дичи являлся фактически полновластным государем. Очень хорошо характеризует политическую обстановку, установившуюся во Фло­ренции при новом властителе, следующий рассказ, сообщаемый одним из заслуживающих доверия современников: «Пуччо д’Анто­нио Пуччи, мудрейший человек, живший во времена Козимо (и бывший одним из самых деятельных его агентов.— М. Г.), угова­ривал как-то некоего гражданина принять должность «Гонфалоньера Справедливого» (высшая должность в республике.—М. Г.) в весьма важный момент. Когда этот гражданин ответил, что он недостаточно мудр для такой должности, Пуччо спросил, достаточно ли было бы ему, если бы он был столь же мудр, как Козимо. Тот ответил, что если бы был только наполовину так мудр, то этого ему было бы вполне достаточно. «Ну, тогда я тебя научу,— сказал Пуччо,— быть мудрее его. Разве у тебя совсем нет мозгов?» Тот ответил, что ему кажется, немножко есть. Пуччо закончил: «Ну, тогда делай все то, что тебе будет указывать Козимо, и будешь иметь всю его мудрость, к которой прибавится немножко твоей собственной, так что будешь в общем иметь и его и твою, то есть будешь умнее, чем Козимо». Политическая карьера ведущего деятеля республики определялась, таким образом, только тем, насколько точно и полно он осущест­влял волю некоронованного государя.

Козимо имеет во всех решающих государственных учреждениях своих людей, добавляя к старым учреждениям еще разные комис­сии, так называемые «балии», получающие особые права и полно­мочия. Республиканские порядки и учреждения все больше дела­ются формальными, хотя все больше подчеркивается их демокра­тизм. Так, в 1459 г. традиционный высший правительственный орган «Приорат цехов» переименовывается в «Приорат свободы».

Сам Козимо упорно стремится оставаться в тени, ведет жизнь частного гражданина, просто одевается, не устраивает пиров и приемов и неохотно соглашается на постройку дворца, которую поручает не знаменитому Брунеллески, а более скромному Микеллоццо. Но и эта декорация мало кого обманывает как внутри Фло­ренции, так и вне ее. Недаром посол миланского герцога пишет своему господину в 1458 г.: «Если хотите добиться одного более, чем другого, пишите тайно к Козимо о своих мнениях и желаниях, и он всегда вам это устроит». Это первенствующее положение главы рода Медичи получило официальное признание только через не­сколько месяцев после его смерти (1 августа 1464 г.), когда флорентинская синьория особым постановлением решила надписать на его могиле титул «отец отечества», который и закрепился за ним в истории, хотя этот титул отнюдь не являлся ни точным, ни спра­ведливым.

Тридцатилетнее самовластное правление «отца отечества» дало свои результаты — Флоренция уже настолько превратилась из республики в монархию, что сын Козимо, сорокашестилетний Пьеро, известный под характерным прозвищем «подагрик», без каких- нибудь усилий оказался у власти, столь прочно установленной его отцом. Однако болезненный и не наделенный особыми волевыми качествами новый правитель был больше купцом и банкиром, чем политиком. В 1469 г. он окончил свое короткое пятилетнее правле­ние так же спокойно, как и начал его.

Наследниками Пьеро оказались два его сына: двадцатилетний Лоренцо и на четыре года моложе его Джулиано. Фактически же во главе управления стал старший из них — некрасивый, бо­лезненный, но соединявший ум и осторожность в политике с исклю­чительным талантом писателя, Лоренцо, вскоре получивший за свой широкий образ жизни и покровительство искусствам про­звище «Великолепного». «Великолепный» фасад правления нового тирана отнюдь не был случайным. Он был создан вполне созна­тельно для того, чтобы отвести глаза как внутри Флоренции, так и вне ее от весьма решительной, нередко жестокой и неблаговидной, а иногда и кровавой политики Лоренцо.

Уже с юных лет старший наследник власти и богатств Медичи прославился легкомыслием своих нравов, своими пышными праз­днествами: карнавалами, турнирами, участники которых появля­лись в роскошных костюмах, затканных драгоценными камнями, украшенных золотом, перьями или росписью крупных художников. На этих празднествах звучали веселые, легкомысленные песни (со­чиненные самим Лоренцо), призывавшие пользоваться радостями жизни и не думать о политике и серьезных делах. Припев одной из них звучит:

 

О как молодость прекрасна,

Но мгновенна. Пой же! Смейся!

Счастлив будь, кто счастья хочет!

И на завтра не надейся!

 

И действительно, даже богатым гражданам некогда свободной Флоренции не приходилось надеяться на завтра. С первых же своих шагов «Великолепный» Лоренцо твердо и решительно взял бразды правления в свои руки. И если его отец и дед сохраняли видимость старых демократических порядков, то сам он от этого отказывается.

Рис. 19. Джулиано Медичи. Портрет работы БоттичеллиПоложив в основу своей внешней политики принцип равнове­сия сил и стремясь при помощи личных переговоров, частных со­глашений и уступок во что бы то ни стало избежать войны, Лоренцо пользуется успехом своих устремлений для того, что­бы окончательно стать мо­нархом, хотя и без соот­ветствующего титула. Рес­публиканские учреждения остаются формально суще­ствовать, но дела решают­ся вне их, в «Совете», по­лучающем особые полно­мочия и находящемся це­ликом в руках Лоренцо.

Самовластие нового пра­вителя очень ярко про­является в первые годы его власти, когда в 1470г. вос­стал входящий в состав владений Флоренции не­большой город Прато. Вос­стание было по приказанию Лоренцо и под его личным руководством затоплено в крови.

То же, но в большем масштабе повторилось че­рез два года (1472) в более крупном и эконо­мически значительном го­роде Вольтерре. Поводом к восстанию явилось от­крытие на территории Вольтерры залежей квасцов, ценнейшего сырья для текстильной промышлен­ности , монополизировать которое в своих руках стремилась фирма Медичи.

Между тем местная торго­во-промышленная компа­ния Капаччи не хотела вы­пускать вновь открытые богатства из своих рук и была в этом поддержана группой зажиточных се­мейств Вольтерры, начав­ших из-за своих корыстных интересов борьбу с медичейской Флоренцией. По­степенно, однако, в эту борьбу втягивались все бо­лее широкие народные мас­сы, превратившие ее в ре­волюционное выступление как против тирании Меди­чи, так и против засилия своих богачей. Во главе восстания становится ум­ный и энергичный бедняк Микеле Мео, прозванный Джигантино, под руководством которого народные массы захва­тывают власть в коммуне и начинают войну с Флоренцией.

Однако силы были слишком неравны, незначительное войско восставшего города было разбито и сам он был подвергнут неви­данному даже в эти жестокие времена разграблению: руководители движения были казнены, в городе построена новая медичейская крепость и он полностью и безропотно принужден был склонить голову перед усиливающейся властью нового тирана Флоренции, оставив, однако, на его славе «великолепного» правителя крова­вое пятно. «Разгром Вольтерры» (Sacco di Volterra) как позорное проявление корыстной жестокости вспоминали в Италии многие де­сятилетия.

Подавление восстаний в Прато и Вольтерре укрепило положение Лоренцо Медичи, но оно же показало всем недовольным во Фло­ренции и в первую очередь богатым семьям, завидовавшим Медичи, его явные монархические тенденции. Не удивительно, что эти не­довольные, подстрекаемые к тому же папой Сикстом IV (надеяв­шимся обогатить своих родичей на флорентийский счет) и сгруппи­ровавшиеся вокруг влиятельной банкирской семьи Пацци, объеди­нились и организовали заговор, целью которого было убить обоих Медичи и восстановить оптиматскую олигархию. В заговоре при­нимают непосредственное участие ряд видных флорентийцев, пап­ские ставленники — пизанский архиепископ Франческо Сальвиати, семнадцатилетний кардинал Рафаэлло Сансони, папский непот Джироламо Риарио и несколько наемных убийц. Заговор должны были поддержать неаполитанские и папские войска.

Переворот был назначен на 26 апреля 1478 г. Утром этого дня, в воскресенье, Лоренцо и Джулиано Медичи в сопровождении обыч­ной свиты друзей и клевретов направились в собор, здесь их неза­метно окружили заговорщики. Собор был переполнен народом, началось богослужение, когда заговорщики вдруг набросились на свои жертвы. Джулиано был сразу убит опытным убийцей-профессионалом, в то время как Лоренцо, только легко раненный и за­слоненный своими сторонниками, спасся в ризнице собора.

Попытки заговорщиков поднять в городе антимедичейское вос­стание провалились, тирания пустила уже настолько глубокие корни, что опрокинуть ее одним ударом оказалось невозможным. Заговорщики были схвачены и повешены на решетках окон дворца синьории. В результате этого заговора Лоренцо Медичи хотя и по­терял брата, но зато еще более укрепил свое могущество.

Правда, казнь папских непотов во время «заговора Пацци» при­вела к продолжавшейся почти два года войне Флоренции с Римом, но и из войны медичейская тирания вышла только усиленной. Это нашло отражение в новой реформе конституции республики, про­веденной в 1480 г. Путем введения ряда новых советов и учрежде­ний, внешне сохранявших демократическую видимость, вся власть была окончательно отдана в руки Лоренцо. Недаром через несколь­ко месяцев, когда летом 1481 г. была арестована и казнена группа влиятельных граждан, обвиненных в организации нового заговора, правительственными органами был принят закон, по которому каждое действие, угрожающее жизни и благополучию «Великолеп­ного» Лоренцо, должно было рассматриваться как «оскорбление ве­личества» и караться самым жестоким образом. Этим актом окон­чательно закреплялось положение Лоренцо как официально при­знанного монарха.

Ярким внешним проявлением могущества Лоренцо было назна­чение папой Иннокентием VIII весной 1489 г. его четырнадцатилет­него сына Джованни кардиналом. Назначение это противоречило всем законам и обычаям и показывало, что для отца этого мальчика-кардинала законы не писаны.

Такое исключительное положение Лоренцо Медичи в значитель­ной степени было достигнуто необычайным и насильственным на­пряжением всех сил Флоренции, беззастенчивым использованием Лоренцо государственных финансов, которые он не отличал от своих собственных, нарушением последних остатков республиканских установлений и свобод. Недаром в последние годы жизни Лоренцо сначала едва заметные и глухие, а затем все более ощутимые про­являются в республике признаки оппозиции. Вдохновителем оппо­зиции является молодой, фанатичный, наделенный пламенным крас­норечием и бешеной энергией, монах-доминиканец — Джироламо Савонарола, с 1482 г. проживавший в монастыре св. Марка во Фло­ренции.

Однако эта оппозиция остается бессильной до смерти Лоренцо Медичи (1492). Внешне, казалось, ничего не изменилось со смертью Лоренцо — власть перешла к старшему сыну покойного, нереши­тельному, слабому и бесталанному двадцатидвухлетнему Пьеро. В стране все поначалу было спокойно, но в действительности Фло­ренция, да и вся Италия, выйдя из полосы искусственно поддер­живаемого дипломатией Лоренцо Медичи политического равнове­сия, стояла на пороге серьезных перемен.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.