http://decom-nn.ru/content/skachat-besplatno-nero-11-s-klyuchom-559.xml » Крестьянские войны

Канун Крестьянской войны

Опубликовал в Август 4, 2013 – 8:35 ппНет комментариев

Попытки найти управу на феодалов в суде, подача челобитных властям являлись пассивными формами борьбы  обездоленных. Их бегство от господ означает уже более высокую ступень классовой борьбы, так как включает и активные действия: убийство помещиков, уничтожение их имущества и документов. Другими формами являются дей­ствия «разбойников», самозванство, волнения и восстания. Все они, вместе взятые, свидетельствуют о том, что на протяжении всего существования феодального строя не за­тихает классовая борьба угнетенных против угнетателей. «Свободный и раб,— говорится в «Манифесте Коммунистической партии»,— патриций и плебей, помещик и крепост­ной, мастер и подмастерье, короче, угнетающий и угнетаемый находились в вечном антагонизме друг к другу, вели непрерывную, то скрытую, то явную борьбу, всегда кончавшуюся революционным переустройством всего общест­венного здания или общей гибелью борющихся классов».

Широкие размеры приняло в XVIII в. бегство крестьян. Бежали от господских работ и платежей, издевательств и рекрутчины, от нищеты и бесправия. Уходили от одного владельца к другому, чтобы хоть на время получить льго­ты и облегчить свою участь. Помещики переманивали друг у друга крестьян, подавали в суд бесчисленные проше­ния о сыске и возврате беглых. Часто, чтобы освободиться от барина и налогов, уходили в необжитые места— на юг и восток, в Поволжье, на Урал и в Сибирь, а то и за рубеж.

По-прежнему шли в одиночку и семьями, целыми де­ревнями и селами. Главные центры, куда стекались толпы беглых, продолжали смещаться к востоку и юго-востоку по мере продвижения из центра к окраинам дворянского землевладения и укрепления государственного аппарата, его карательных органов. Особенно привлекала беглых Волга с ее караванами, рыбными и соляными промыслами. Здесь они находили работу по вольному найму. Многие уходили в места, еще слабо освоенные помещиками и чи­новниками, в частности, в Заволжье .

Многие беглые люди — крестьяне и дворовые, солдаты и работные — не ограничиваются только уходом от господ. Они поджигают имения, конфискуют в свою пользу имущество, убивают их самих, членов семей, приказчиков. Нередко беглые собираются в целые отряды — «разбойные партии», «шайки воровских людей», по терминологии пра­вительственных документов. Это не должно удивлять, так как эти определения исходят от тех же феодалов, заклятых врагов этих беглых «разбойников».

В течение второй трети XVIII в. убийства помещиков были постоянным явлением. Так, в Московской губернии только с 1764 но 1769 г. крепостные расправились с 30 помещиками в 27 имениях. То же происходило и в дру­гих местах, в том числе и в Поволжье; здесь в местных тюрьмах содержалось немало колодников, которых обви­няли в убийствах помещиков, их управителей. Все это ста­новилось известным правящим кругам. Екатерина в связи с письмом А. П. Сумарокова, в котором он говорил о люб­ви крестьян к своим владельцам, которые-де спокойно живут в своих имениях, отметила: «и бывают отчасти за­резаны от своих» .

Много «разбойных» отрядов гуляло на Волге. Они при­няли участие в Крестьянской войне, а до и после нее вели борьбу с угнетателями в составе «понизовой вольницы». Среди них — беглые крестьяне и солдаты, дворовые и бур­лаки, рекруты и посадские люди, всякий нищий и обездо­ленный люд.

Действия «разбойных партий» особенно усиливаются в конце 1760-х годов. Это было прямо связано с неурожаем 1767 г., дороговизной съестных припасов, голодом, падежом скота. Массы крестьян уходили на заработки, другие бежа­ли, собирались в отряды и нападали на помещиков. Дей­ствия «разбойников» происходили по всей стране, особенно на юге, в Поволжье. Так, нижнеломовские дворяне в наказе в Уложенную комиссию 1767 г. жалуются, что их крестья­не «великое злодеяние чинят пожегом, грабежом, денным разбоем и лишением нас жизни». О действиях «разбойных шаек» сообщают казанский губернатор фон Брандт, вла­сти и помещики Алатырского, Пензенского уездов, Уфим­ской провинции и многих других районов. Волга и Кама, Ока и Сура стали местами особенно решительных выступ­лений, которые В. В. Мавродин с полным основанием на­зывает «своеобразной прелюдией к восстанию Пугачева» . Одна из «разбойнических партий», действовавшая на Суре в 1766—1767 гг., состояла из 48—60 человек. У них на во­оружении, помимо бердышей и рогатин, имелись пистоле­ты, ружья и даже три медные пушки. Отряд жег многие помещичьи имения в районе Пензы, громил винокурен­ные заводы, конфисковывал имущество дворян и приказ­чиков. Один из участников борьбы беглый крестьянин И. И. Шаталин (село Трубетчины Пензенского уезда) по­казал на допросе, что он вступил в отряд, желая отомстить своей жестокой в обращении помещице . Во главе отряда, состоявшего из беглых крестьян и солдат, стоял яицкий казак Р. Карманов.

Более тридцати имений разгромил в Симбирском уезде и 1768 г. отряд наровчатского посадского человека И. Колчина. «Крайнее уныние» и ужас испытывали все дворяне Симбирского уезда и окрестных мест. Многим из них мстили их бывшие крестьяне и дворовые из этого отряда, в котором имелись также солдаты, работные люди, однодворцы. Многие помещики убегали из своих владений в города, и об этом хорошо знали «разбойники». Они плани­ровали даже нападение на Симбирск, чтобы «с одного края зажечь, а с другова разбои учинить; и знаем-де, что все помещики из деревни в город выбираютца, то не оставят их и в городе найти».

Подобные «воровские партии» активно действовали по всему Поволжью и Приуралью в конце 60—начале 70-х го­дов. Сведения о них доходили даже до столицы. Так, 10 мая 1771 г. отряд примерно из 30 человек напал на двор помещика П. И. Осокина у города Балахны, разгро­мил его и сжег. По набату против «разбойников» сбежа­лись вооруженные балахнинские купцы и монахи, и на­чалось настоящее сражение, в ходе которого повстанцы убили двух и ранили 13 человек. «Отважное злодейское предприятие»,— так вынуждена была охарактеризовать эти действия Екатерина II, узнавшая о них. Императри­ца приказывает применить «всевозможные способы» «во искоренение показанных злодеев», и вверх и вниз по Волге от Нижнего Новгорода местные власти посылают разъ­езды.

Отряд Рощипа, действовавший с 1769 г. по Оке в преде­лах Шацкого уезда, впоследствии принял участие в пугачевском движении и продолжал борьбу после гибели Е. И. Пугачева.

«Разбойники» выступали не только против дворян и их прихвостней (приказчиков, управителей, старост), но и против «богатых мужиков» — «капиталистых» или «первостатейных» крестьян.

Отряды «разбойников» действовали и в других районах страны — в Придонье, Слободской Украине. Дворяне-козловцы в 1767 г. писали в наказе в Уложенную комиссию: «Везде только и слышно, что верноподданные ея импера­торского величества собравшись воровскими партиями, во­оруженною рукой тирански бьют, огнем жгут и до смерти убивают и имения грабят» .

В борьбе «разбойных» отрядов превалируют моменты мести и разрушения, быстрых и решительных, но скоро­течных действий.

Более высоким уровнем отличаются волнения и восста­ния различных категорий угнетенных. Только за восемь лет, с 1762 по 1769 г., произошло более 120 крестьянских волнений (без учтет а выступлений приписных и церковных крестьян). Они происходят в Центральной России и Сло­бодской Украине, Придонье и Поволжье.

Участники волнений и восстаний, как правило, стре­мятся освободиться из крепостного состояния и стать го­сударственными крестьянами. Они изгоняют помещиков, забирают их имущество и документы на землю и крепост­ных, с большим интересом воспринимают сведения о «противностях и неповиновениях» своих собратьев в дру­гих местах. Власти посылают против восставших воинские команды. В ряде случаев крестьяне прогоняют солдат, но их выступления прекращаются под давлением силы.

Иногда волнения крестьян продолжались по несколько лет и отличались большим упорством, приводя даже в от­дельных случаях к удовлетворению некоторых их требо­ваний. Такой характер имели, в частности, волнения крестьян Воронежской губернии в 1766 г.: слободы Петров­ской А. В. Бутурлина Козловского уезда, слобод Воронцовки и Александровки графа Р. Л. Воронцова (Добренский уезд), слободы Михайловки М. И. Сафонова (Павловский уезд), слободы Ковальской А. Плохова. Здесь против закрепощения выступили украинцы («черка­сы»). Они «от послушания владельцам своим отказыва­лись и чинили противности». То же происходило в 1768 г. в Белгородской губернии, Тверском, Волоколамском, Каширском, Клинском, Кашинском, Галицком, Симбир­ском, Саранском и других уездах.

Крестьяне села Ишевки Симбирского уезда, проданно­го Долгорукими А. А. Кротковой, отказались ее принять даже под угрозой применения силы. Они в феврале 1768 г. выступили против воинской команды, открывшей огонь, и обратили ее в бегство, захватив у солдат более десятка ружей. Потребовалась посылка целого батальона, который и привел восставших «к покорности». Смена владельцев привела весной 1765 г. к восстанию крестьян села Иванов­ского (или Одоевщина) Пензенского уезда. Они «учинили бунт», захватили господский дом и выгнали из него нового владельца коллежского секретаря С. Шевырева. Действовали они с помощью «всякого огненного и студеного ору­жия». Их поддержали крестьяне всей округи. Восставшие устроили в своем селе укрепленный лагерь, выбрали руководителей из своей среды (главный руководитель — кре­стьянин Петр Громов), собирали оружие, изготовляли новое, организовали охрану, выработали план борьбы с противником (разбили свои силы на три отряда). Насту­павших солдат восставшие встретили огнем из оружия, камнями и поленьями. После артиллерийского обстрела они все ушли в лес, а свои дома пожгли. Такие же стой­кость и наличие элементов организованности характерны и для других крестьянских восстаний.

Посылки воинских команд, наказания (битье кнутом, ссылка на каторгу и др.) и уговоры, «политика кнута и пряника» в конце концов приводили или к подавлению восстаний силой или их мирному окончанию. Однако их участники снова и снова поднимались на борьбу, впослед­ствии вливались в отряды пугачевцев, продолжали свои действия и после поражения последней Крестьянской вой­ны. Так произошло, например, в вотчине Куракиных — селах Борисоглебском и Архангельском Пензенского уез­да. Местные крестьяне в начало 70-х годов протестовали против увеличения оброка (с двух до трех рублей в год) и постройки винокуренного завода, на котором их заста­вили работать. Они «пришли в большое непослушание» — перестали платить оброки, недоимки, работать на виноку­ренном заводе. Собирались на мирские сходки, на которых выносили решения по своим делам, отказались слушаться владельцев и власти. Опекунский совет, управлявший этим имением, снял недоимки и закрыл винокуренный завод. Но волнения продолжались. Крестьяне сразу же включи­лись в борьбу во время пугачевского восстания.

В отдельных случаях восставшие добивались отстране­ния ненавистных приказчиков, бурмистров и старост. Так произошло в 1768 г. в селе Знаменском Симбирского уез­да — одной из многочисленных вотчин Шереметевых. Здесь против притеснений и жестокостей приказчика Л. Подымова выступили не только крестьяне-бедняки, но и «лутчие», «прожиточные», нанимавшие своих обеднев­ших односельчан, арендовавшие у них землю и т. д. Они тоже, но по-своему, со своих позиций протестовали про­тив крепостнического гнета, который сковывал их хозяйст­венную инициативу. Восставшие добились в конце концов устранения приказчика.

50—60-е годы — время активнейших выступлений мо­настырских крестьян. Рост феодальной эксплуатации в течение первых третей XVIII в., наступление монастырей на права принадлежавших им крестьян (захваты у них пашен, лугов, пустошей, увеличение поборов и повинно­стей) привели к тому, что в это время буквально в десят­ках владений русских монастырей, от крупнейших до мел­ких, на западе и востоке России, вспыхивают волнения и открытые восстания. Убедившись, что с помощью подачи челобитных властям ничего не добьешься, что власти — на стороне эксплуататоров-монахов, крестьяне бросают им открытый вызов. Они перестают работать на своих фео­далов в рясах и клобуках, вносить платежи, выступают против них с оружием и дрекольем, громят монастыри, убивают монахов. Особой силой и решительностью отли­чались восстания крестьян, принадлежавших подмосков­ным монастырям: Савво-Сторожевскому, Николо-Угрешскому, московскому Новоспасскому и др. Дело доходило до сражений между ними и воинскими командами.

Борьба монастырских крестьян была одной из причин секуляризации церковных земель. Еще по указу Петра III от 21 марта 1762 г. у монастырей отобрали крестьян и пе­редали в ведение государственного учреждения—Коллегии экономии. Им передали всю землю и обязали платить подушную подать (семь гривен) и рублевый оброк с тяг­ла. Однако Екатерина II, придя к власти, отменила этот указ. Но крестьяне отказались вернуться в прежнее со­стояние — не повиновались монастырским властям, не работали на них, не платили оброк. Опять в ход пошли репрессии — воинские команды расстреливают восстав­ших крестьян. Но их «ослушание», «непослушание» при­обретает массовый характер. Среди многочисленных вол­нений этой поры особо выделяется восстание крестьян Далматовского монастыря в Западной Сибири («Дубинщина») . Этому монастырю принадлежало село Николь­ское и 21 деревня с 3 тыс. душ населения.

Когда осенью 1762 г. далматовским крестьянам прочи­тали указ Екатерины II, отменявший мартовский указ Петра III, они отказались повиноваться. Их восстание возглавил бывший монастырский служка К. Мерзляков, человек грамотный, знавший законы, энергичный и чест­ный. Движение продолжалось с конца 1762 г. до весны 1764 г. Восставшие запаслись оружием, организовали два отряда (в 200 и 500 чел.), перерезали дороги в Шадринск и Челябинск, устроили завалы. Впоследствии некоторые участники этого восстания осаждали в составе пугачевских отрядов Далматов монастырь. Правительство вынуждено было пойти на уступки — указ 26 февраля 1764 г. провозгласил секуляризацию и перевод монастырских крестьян и категорию экономических, т. е. государственных. Секуля­ризация 1764 г. привела к снижению активности бывших монастырских, теперь экономических крестьян. Но их борьба продолжалась, принимая новые формы (борьба за землю с феодалами, «разбойничество» и др.).

По словам Екатерины II, в начале ее правления «внут­ри империи заводские и монастырские крестьяне почти все были в явном непослушании властей, и к ним начина­ли присоединяться местами и помещичьи»; первых, по мнению императрицы, насчитывалось 49 тыс. чел., вто­рых — 100 тыс., третьих — 50 тыс. Данные эти, конечно, неполны, так как в Петербурге получали донесения о наи­более крупных волнениях и восстаниях, но и они свиде­тельствуют о большом размахе классовой борьбы в среде крестьян этих трех категорий.

Заводские или приписные крестьяне (их к 1762 г. на­считывалось около 190 тыс. чел.) тоже активно выступали против той тяжкой доли, которую они испытывали на за­водских работах. Они громили заводы, требовали возвра­щения в деревни. В то же время они выдвигают требова­ния, характерные для формирующегося предпролетариата: о повышении расценок заработной платы, улучшении условий труда и жизни на предприятиях, снижении норм выработки и продолжительности рабочего дня, отмены штрафов и побоев и т. д.

Ряд восстаний заводских крестьян и работных людей 50—60-х годов принял довольно острый характер. Так, в 1752 г. крестьяне Ромодановской волости И. Демидова пре­кратили все работы на заводовладельца. Во время сраже­ния с Рижским драгунским полком 24 мая восставшие (их было 1,5 тыс. чел., вооруженных огнестрельным и холод­ным оружием) потеряли 59 чел. убитыми и 42 ранеными, но по существу одержали победу: они смертельно ранили 6 офицеров и унтер-офицеров и 25 солдат, ранили 9 офи­церов и 188 солдат, взяли в плен командира полка и за­ставили противника отступить. Волновались работные люди и крестьяне ряда других уездов этого района.

Классовая борьба работных людей отмечена чертами большей активности и упорности в сравнении с крестьян­скими выступлениями, стремлением к солидарности, объ­единению сил. Так, работные люди Липецкого, Козминского и Боренского заводов князя Репнина, начавшие борьбу в 1761 г. и отказавшиеся признать себя его крепостными, прекратили всякие работы, избили княжеского поверенно­го. Они отказались подчиняться заводской конторе и из­брали свои орган управления — станичную избу во главе с одним из своих руководителей Г. Куприяновым. Одну за другой подают они челобитные в Петербург, просят воз­вратить их в сословие государственных крестьян. Несмот­ря на репрессии властей, они добиваются своего — в 1769 г. их заводы отписывают в казну.

Во время Кижского восстания 1769—1771 гг. его уча­стники, отказавшиеся работать на Олонецких заводах, собирались на «всенародные собрания» («суёмы»), выно­сили решения, отстраняли от мирских должностей крестьян-богатеев, бравших подряды на заводские работы. Дви­жение было подавлено вооруженной силой, но власти сде­лали и кое-какие уступки.

Большой размах получает в 50 — начале 70-х годов борьба работных людей в Прикамье и Приуралье, на Ура­ле и в Западной Сибири. В 1761 г. отказались отрабаты­вать подушную подать на Вяткинском и Ижевском заво­дах приписные крестьяне 13 деревень. Но их сопротивле­ние воинским командам было в конце концов сломлено; имелись десятки убитых и раненых о обеих сторон от ру­жейного и пушечного огня.

В 1760 г. начались волнения приписных крестьян де­мидовских заводов — Каслинского, Нижне- и Верхнекыштымского. «Мы готовы все помереть, а на заводы не пой­дем»,— заявляли сотни восставших воинским командам, которые власти посылали для их усмирения. Они запасали оружие, производили ученья и смотры своим силам, расставляли караулы, готовясь к вооруженному столкнове­нию. Превосходящие силы карателей (до 1 тыс. чел.) по­давили восстание. Но в 1765 г. в этих местах началось но­вое волнение.

В 1762 г. работные люди Нижнетагильского и Невьян­ского заводов П. Демидова выбрали из своей среды пред­ставителей в мирскую избу, которая выступала в качестве руководящего органа восстания. Восставшие вели борьбу организованно и стойко. Они предъявили хозяину требования: соглашаясь отрабатывать подушный оклад, вноси­мый им за них в казну, за остальные работы пожелали получать более «справедливую», а не «малую» плату; от­казывались они считать себя крепостными людьми завод­чика. Хозяин и власти пошли на уступки — часть работ­ных людей признали государственными крестьянами, оплатили работы мастеровых.

В 50—60-е годы волнения и восстания происходят на Авзяно-Петровских, Вознесенском, Сысертском, Полев­ском, Верх-Исетском, Гороблагодатском и других заводах.

Участники подобных движений, помимо подачи чело­битных и выступлений против воинских команд, применя­ли и такую форму борьбы, как остановка работы на за­водах или уход с них, т. е. нечто вроде стачки, которая приводила к прекращению функционирования предприя­тий. Они подчас добивались успеха в своей борьбе, пусть частичного и ненадежного, но иногда и более существен­ного. Так, подъем борьбы приписных крестьян в начале 60-х годов заставил правительство издать в 1762 г. указ о запрещении покупки крестьян к заводам.

Происходили волнения и восстания в городах, хотя их было не так много, как движений среди крестьян и работ­ных людей. Посадские люди выступают в 50 — начале 70-х годов против монастырей-феодалов с их попытками расширить свои владельческие права на посадах, поддер­живают беглых людей или восставших крестьян, избивают за произвол представителей местной администрации. Наи­более крупное из городских движений произошло в 1771 г. в Москве; это знаменитый «Чумной бунт». В связи с на­чавшейся летом этого года эпидемией чумы власти прояви­ли нерасторопность. Со стороны полиции была допущены злоупотребления. Чума косила москвичей — в день умира­ло по несколько сот человек. Дворяне и купцы бежали из Москвы, покидая на произвол судьбы многочисленную дворню. Закрывались многие мануфактуры. В результате в городе скопились тысячи людей без хлеба и крова. В се­редине сентября доведенные до отчаяния социальные низы начали погромы карантинов, купеческих лавок, домов мо­сковской знати. 16 сентября толпу восставших расстреля­ли из орудий на Красной площади у Спасских ворот. То же повторилось и на следующий день. Восстание прекра­тилось, и начались следствие и расправа .

Волнения имели место даже в Петербурге и столичной губернии.

Наряду с русскими людьми на борьбу против общих угнетателей поднимались многие нерусские народы. В 50— 60-е годы частые восстания против старшины и казаков- богатеев поднимает беднота в Запорожской Сечи — работ­ные люди с рыболовных и соляных промыслов и др. В 1768 г. на Украине происходит крупное восстание «колиивщина» — во главе с наймитом Максимом Зализняком (Железняком) и казацким сотником Иваном Гонтой. Оно охватило всю Правобережную Украину. В нем приняли участие и русские люди — крестьяне, горожане, солдаты. Восставшие сжигали имения польских панов (фольварки), убивали их самих, арендаторов и др. Они захватили мно­гие города и селения.

После поражения участники восстания перебрались на Дон и далее на восток — к Иргизу и в другие места. Впо­следствии они участвовали в Крестьянской войне.

Нерусские пароды Поволжья и Приуралья выступали против захватов их земель. Они протестовали по поводу притеснений русских и нерусских феодалов, заводчиков, поборов и насилий всякого начальства п попов. Татары и мордва, чуваши и марийцы, удмурты и башкиры, мещеря­ки и казахи, пытаясь отстоять свои интересы, подают бесчисленные челобитные. Они же протестовали против гнета помещиков и монастырей, отказывались от работ, от насильственного крещения и т. д.

Еще в 40-е годы восставшие мордвины Терюшевской волости Нижегородского уезда оказали сопротивление на­сильственному крещению. Движение поддержали мордов­ские и русские крестьяне этого и ряда соседних уездов, беглые солдаты, бурлаки, работные люди из «разбойных шаек», действовавших по Волге, Оке и Суре. В рядах вос­ставших насчитывалось до 6 тыс. чел., они громили отдель­ные воинские команды. Власти выслали крупные военные силы, которые подавили движение. В 1755 г. происходит восстание в Башкирии.

В 80-е годы не раз восставали чувашские крестьяне, монастырские и помещичьи. В связи с мобилизациями в 1771 г. волновались башкиры, в следующем году среди них, но словам оренбургского губернатора И. А. Рейнсдорна, созревает «замысел… к бунту». Поднимаются на борь­бу крестьяне-удмурты, приписанные к заводам.

Классовая борьба 50-х — начала 70-х годов по существу явилась прелюдией к Крестьянской войне под предводи­тельством Е. И. Пугачева. В антифеодальных выступле­ниях этих десятилетий приняли участие те слои угнетенного населения, которые стали движущими силами во вре­мена Пугачева. Волнения и восстания, предшествующие Крестьянской войне, отмечены локальностью и стихийно­стью, неорганизованностью и царистскими иллюзиями их участников. Но в то же время заметны и очень важные моменты — стремление к объединению сил и взаимопомо­щи повстанцев из разных мест, восставших и окрестного населения, элементы организации (выборы представите­лей в органы своей власти — мирские или станичные избы, разделение сил па отряды, их вооружение, устройство укреплений и засад, караулов и разъездов, разведка и т. д.), стойкость и упорство в борьбе за свои интересы про­тив феодалов, заводовладельцев. Работные люди в ходе выступлений применяли своего рода стачки против хозяев мануфактур; их требования в ряде случаев имеют специ­фические «рабочие» черты; это свидетельствовало о том, что формируется предпролетариат, начинающий заявлять о своих правах и нуждах.

Все эти важные черты, но в гораздо большем объеме, в более сильном «звучании», проявились в годы Кресть­янской войны 70-х годов.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.