Главная » Занимательные истории.

Князь Чарторыйский по дороге в Москву.

Опубликовал в Февраль 7, 2013 – 10:32 дпКомментариев 3

Васнецов А.М. «Старая Москва. Разъезд после кулачного боя»Двести пятьдесят лет тому назад из города Седлеца выезжало в Москву торжественное польское посоль­ство: два посла — волынский воевода князь Михаил Чарторыйский и литовский воевода, князь Ян Сапега, а с ними многочисленная свита, дворня и охрана.

Князь Чарторыйский в карете с итальянским док­тором. В другой карете — католический священ­ник, исповедник князя. Дальше, тоже в каретах, знатные польские вельможи. За ними дворецкие, конюшие, трубачи, спальники, буфетчики, кучера с запасными лошадьми, цирюльники, многочислен­ные слуги. Даже пекарей, прачек, портных, сапож­ников, столяров, плотников послы везли с собой. Наконец, в хвосте ехали рослые гайдуки для охраны самого князя и целый отряд драгун для защиты посольства на случай нападения разбойников.

Много было разных задержек и остановок, пока ехали польскими землями. Наконец, 3-го апреля добрались до границы России. Тогда ее называли Московией. Недалеко от границы был город Смоленск. До Москвы оставалось теперь не больше четырехсот верст.

Вверху между реками Москвой и Неглинной окруженный стенами Кремль. Ниже под кремлевскими стенами Красная площадь. Посреди площади храм Василия Блаженного и перед ним Лобное место. Вправо от пло­щади Неглинные ворота и мост через реку Неглинную. Ниже торговые ряды и примыкающий к ним Китай город, окруженный стенами. Кремль и Китай город опоясаны Белым городом, часть которого видна на плане внизу и в правом верхнем углу. В левом углу внизу видна река Луга, впадающая в Москву реку; на реке мельница, а на берегу у моста баня. Слева за Москвой рекой видно начало Стрелецкой слободы.

Часть Сигизмундовского плана старой Москвы 1610-го года.

Широко разлилась пограничная речка Березовка. Бесконечный караван еле перебрался через нее в брод.

Дальше было не лучше. От дождей дороги совсем развезло. В дремучих топких лесах приходилось в одну повозку впрягать по многу лошадей. Перед­няя повозка так и загрузла в топи, вытащить ее не удалось. Пришлось бросить в грязи, вынув по­клажу.

Посольство попало в самую ростепель. В сухую погоду по такой дороге можно было проехать. От весенней грязи оставались только выбоины, ухабы да густая пыль. На такие пустяки тогда никто не обращал внимания. Но попадались в пути болота. По ним ни в какую погоду проезда не было.

На целые версты москвитяне замостили их гатями: срубили по краям дороги деревья и навалили тол­стые бревна. Кареты бултыхались с бревна на бревно. Иногда гнилое бревно ломалось, и перед­ние колеса проваливались. С великим трудом выта­скивали экипаж из трясины.

Ехать было истинное мученье. Человека мотало из стороны в сторону, встряхивало, подбрасывало. Соседи валились друг на друга, стукались головами, а когда пытались говорить, прикусывали себе языки.

—Ото дьяволы московиты! Пшекляты дороги! — ругались поляки.

Сиятельного князя совсем растрясло. Он вылез из кареты и велел гайдукам нести его в кресле. Вельможные паны тоже не вытерпели и предпочли идти за ним пешком, перескакивая с бревна на бревно.

За день по такой дороге пробирались не больше десяти-пятнадцати верст. Ночью ехать и думать было нечего. Приходилось ночевать где-нибудь на поляне под открытым небом, разложив кругом костры.

Попадался иногда по пути городок или село. Но ночевка выходила немногим лучше.

Послам отводили домик попросторней, а свита размещалась по избам. Избы все тогда топились по черному, то есть без труб. Дым наполнял всю избу и выходил из окон и дверей. Но дым меньше пугал поляков, чем насекомые. Их у московитов было види­мо-невидимо в каждом доме.

—Тут спать никак не можно, — жаловались по­ляки. — Эти собаки московиты, верно, нарочно на нас всякую тварь напускают.

Наутро они показывали хозяину искусанные руки и лица и спрашивали его, кто оставляет такие некра­сивые знаки — блохи или клопы?

Но хозяин объяснял, что это особые насекомые, они гнездятся по щелям бревен. Зовут их тараканы — полякам послышалось караканы. — Своих тара­каны не трогают, а чужих тревожат не мало!

Потом поляков научили класть в избе по углам корки хлеба, тогда тараканы их меньше обижали.

Четыреста верст от Смоленска до Москвы важные польские послы ехали сорок дней, с 4-го апреля по 14-ое мая, ехали по непролазной грязи, по кочкам и бревнам. Ночевали под открытым небом или в курных избах, с клопами и тараканами.

Перед Москвой за семь верст послы остановились на два дня.

Надо было отдышаться после тряски, счистить с себя дорожную грязь, разодеться и въехать в Москву в полном параде.

Въезд поляки устроили очень торжественный.

Впереди ехало пятьсот телег с посольской кладью, за ними повозки тройками и четвернями с членами свиты. Потом шестернями десять повозок, обтянутых желтым и красным сукном, нагруженные коврами, комнатными вещами и одеждой послов. Затем отряд драгун с трубачами и литаврщиками в красных мун­дирах. с золотой бахромой. Потом раззолоченная карета литовского воеводы с шестью лошадьми в золотой сбруе с красными лентами. За ней восем­надцать лошадей под богатыми седлами, украшен­ными сапфирами и другими драгоценными камнями. Три трубача в ярко желтых бархатных кафтанах не­прерывно трубили, возвещая о приезде послов.

Наконец, в раззолоченной карете, обитой внутри красным атласом, ехали оба посла. Карету везли шесть лошадей в золотой сбруе с белыми султанами на головах. С двух сторон шли по шесть гайдуков в ярко красной с серебром одежде и двадцать четыре спальника, тоже все в красном. Шествие замыкало триста слуг и отряд телохранителей.

Московиты также не хотели ударить лицом в грязь перед поляками. Они устроили не менее пышную встречу.

Впереди скакал воинский отряд на белых конях в длинных красных кафтанах. Над плечами у всад­ников поднимались пестро расписанные крылья, а в руках были пики с золотыми драконами наверху. Потом ехали спальники в длинных красных ферязях (шубах) на меху, с жемчужными ожерельями на шеях и золотыми цепочками на груди. Лошади их тоже были увешаны золотыми цепочками, а над ко­пытами прикреплены были серебряные колоколь­чики. Вся эта сбруя звенела и бренчала, когда всад­ники, показывая свое искусство, заставляли лоша­дей выделывать довольно неуклюжие прыжки.

За спальниками в царской золотой карете ехал ближний царский боярин, князь Мышецкий. Поравнявшись с послами, он остановил шествие. Остано­вились и поляки. И князь Мышецкий, и послы вышли из карет, и Мышецкий с поклонами и приветами предложил полякам занять место в царской карете.

Забили барабаны, заиграли трубы, и шествие направилось к городским воротам. Тысячные толпы москвичей высыпали на дорогу полюбоваться неви­данным великолепным зрелищем. Вдруг перед са­мыми воротами произошла заминка. Царские слуги заспорили с поляками, в каком порядке ехать.

Спор перешел в брань, крик, потасовку. Ни те, ни другие не уступали. Все торжественное шествие остановилось. Пришлось посылать гонца к самому царю, спрашивать, как он повелит ехать. Он повелел, чтобы ехали по трое в ряд — в одном ряду два московита, а посредине поляк, в другом—два поляка, а посредине московит.

Это казалось тогда очень важным. Три часа про­стояло все шествие посреди дороги, ожидая гонца. Наконец разместились, как царь приказал, и к вечеру посольство вступило в Москву.

В пути оно пробыло три месяца с лишним, а про­ехало за это время всего восемьсот восемьдесят верст.

Комментариев 3 »

  • Котова Маргарита:

    Да уж… Сейчас в Москву из любого города нашей страны можно попасть за считанные часы с максимальным комфортом, а раньше люди вон как мучились. Дорога в Москву действительно была адской.

  • Галина:

    Если не секрет, откуда этот текст? Очень интересуюсь личностью Михаила Чарторыйского.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.