Главная » Русские земли в XIII—XV веках

Конец ордынского ига

Опубликовал в Май 19, 2013 – 8:46 ппНет комментариев

Grekov1-273Духовная грамота великого князя Василия Василье­вича Темного в длинной череде завещаний московских князей довершила постепенное слияние их московской вотчины со всей территорией великого княжения. Го­сударство стало как бы собственностью великого князя. Уже не княжеский род совместно владел землей, а один-единственный из всего рода.

Старший сын, Иван Васильевич, получил по благос­ловению отца «отчину» — великое княжение. Террито­рия великого княжения слита воедино с «уделом» ве­ликого князя. Это уже не удел, а собственность на го­сударство.

«Уделы» даны и братьям Ивана: Юрию, Андрею большому, Борису и Андрею меньшому. По завещанию это довольно значительные земельные и городские владения, но и взятые все вместе четыре удела несрав­нимы с тем, что получил великий князь.

В 1472 году умер Юрий Васильевич бездетным. По старому порядку княжеского права его вымороченный удел — Дмитров, Можайск, Медынь и Серпухов и ряд волостей — мог быть поделен поровну между братья­ми. Юрий в своей духовной сделал душеприказчи­ками свою мать и Ивана Васильевича. Движимое иму­щество поделил между родственниками, церквами и монастырями. Об уделе в завещании не помянул.

Великий князь присоединил его удел к своим владе­ниям, ничем не оделив других трех братьев. Братья вы­сказали обиду. Иван помирился с ними незначительны­ми подачками.

Следом за этой обидой пришла другая. Издавна бояре имели право перехода на службу от одного удельного князя к другому, а удельные князья имели право принимать на службу перешедших. Иван Ва­сильевич, поставив своих братьев в полную от себя за­висимость, фактически сломал право перехода, хотя никаким особым государственным актом это не закре­пил.

Словом, к моменту обострения политической об­становки, в канун подготовляемого ханом Ахматом на­шествия на Русь, братья великого князя были готовы к переговорам с врагами великого князя. Правда, кон­фликт еще не вышел наружу.

Во второй половине 1478 года великому князю дали знать из Новгорода, что многие новгородцы пересы­лаются с Орденом и с королем Казимиром, призывая их на помощь в борьбе с Москвой. Казимир, в свою очередь, звал на Русь хана Ахмата и обратился к па­пе с просьбой помочь против Москвы. Папа назначил сбор средств со всех церковных владений в Польше и Литве.

Времени урезонивать новгородцев не оставалось. Иван Васильевич поднял наскоро тысячу всадников и, повелев сыну набирать войска и спешить к Новгороду, 28 октября выступил в поход.

Не вступая в переговоры, Иван Васильевич поставил против городских стен пушки и велел обстреливать го­род. Новгородцы попытались было завязать перегово­ры и запросили для послов «опасных грамот». Но они забыли, что Новгород отныне владение великого князя, а не равноправное государство. Иван Васильевич отве­тил: «Я сам опас для невиновных и государь ваш; отво­рите ворота: когда войду в город, невинных ничем не оскорблю».

Обстрел города продолжался. Противной стороне держаться было нечем. Ворота отворились, и навстречу великому князю вышли владыка Феофил, а с ним посадник и тысяцкий, упраздненные последним соглаше­нием с великим князем.

Grekov1-274Иван Васильевич благословился у архиепископа и объявил так, чтобы слышали и в народе: «Я, государь ваш, даю мир всем невинным, не бойтесь ничего!» По обычаю прошел в святую Софию, а затем в дом нового посадника Ефима Медведева. Тут же, до вечера, были схвачены 50 человек по обвинению в связях с королем Казимиром и срочно пытаны.

Раскрылась картина широкого заговора. На пытке выдали как участника заговора, даже как одного из главных действующих лиц архиепископа Феофила. Иван Васильевич, конечно же, помнил, с какой настой­чивостью новгородский владыка испрашивал милости Борецким.

Пошли аресты. Было схвачено более сотни главных переметчиков к литовскому королю. Их казнили. Сто семей детей боярских и купцов разослали по низовским городам. Феофила отправили в заточение в под­вал Чудова монастыря, его имущество было взято в ве­ликокняжескую казну. Скорее всего именно тогда вскрылось участие в заговоре братьев великого князя. Да они и сами поспешили это подтвердить своими действиями.

Grekov1-275Перед походом на Новгород великий князь прог­нал наместника в Великих Луках князя Ивана Лыко. Лы­ко не явился на суд к князю, а со своей дружиной начал грабить жителей в окрестностях Ржева. Великий князь велел его схватить. Лыко вспомнил о старинном бояр­ском праве и «отъехал» к брату великого князя к Бори­су волоцкому.

Иван Васильевич уже не считался с этим правом, он послал в Волок схватить Лыко прямо на княжьем дворе, князь Борис прогнал посланных. Иван Васильевич пот­ребовал выдачи перебежчика, Борис отказался выпол­нить это требование. Когда в Новгороде вскрылось уча­стие братьев во враждебном заговоре, Иван Васильевич повелел боровскому наместнику Образцу найти и схва­тить Лыко, где бы он ни находился, применив воору­женную силу. Лыко схватили в его вотчине под Боров­ском.

Догадываясь, что великий князь поступил столь рез­ко, имея на то основания, и угадывая, что в Новгороде раскрылась и их роль, князья Борис волоцкий и Андрей угличский сговорились выступить против великого кня­зя с оружием в руках.

Успенский собор Московского Кремля. 1475 —1479 годы.Расправившись с изменой в Новгороде, узнав о вы­ступлении братьев через Ржев на тверские волости, великий князь поскакал в Москву. И пора! Со всех сто­рон шли известия, что хан Большой Орды поднимается на Русь. Для молодого Русского государства наступал решающий час испытания.

Хан Ахмат действовал испытанным ордынским ме­тодом. Мамай, готовя нашествие на Москву, искал сою­за с литовским князем, с князьями рязанским и твер­ским. Ахмат вступил в сговор с королем Казимиром, и можно не сомневаться, что успел заручиться поддерж­кой братьев великого князя и новгородских крамольни­ков.

В Новгороде Иван Васильевич успел управиться до того, как хан Ахмат собрал свои кочевья в поход. Обе­зопасить братьев у Ивана Васильевича достало бы си­лы, но по своему обычаю он предпочел их урезонить в переговорах. Благоприятствовала Ивану III и полити­ческая обстановка в Восточной Европе. Позиция Кры­ма оказалась промосковской, поскольку союз Ахмата с Казимиром угрожал как московскому князю, так и крымскому хану. Тогда же активизировались промо­сковские настроения и в Среднем Поднепровье, чему содействовали «неожиданное» возвращение князя Ми­хаила Олельковича из Новгорода в Киев и сам кризис пролитовской группировки бояр на Новгородской зем­ле.

Успенский собор. Южный фасад.Закономерная тенденция становления Русского централизованного государства после присоединения Новгорода выдвигала задачу присоединения древне­русского Поднепровья. Иван III хотел превратить но­минальный тогда уже титул «митрополита киевского и всея Руси» в реальный и уподобить этому церковно­му титулу и титул главы светской власти. Такой шаг был сделан, как известно, только в 1492 году, когда Иван Васильевич стал называться «государем всея Руси».

Поскольку задачу присоединения Киева в 1480— 1481 годах решить не удалось, а подготовка к ее реали­зации проходила втайне, источники сохранили мало сведений об этих замыслах Ивана III и киевских кня­зей Олельковичей.

Базой заговора князей Олельковичей и Ольшанских в Киеве являлись, по-видимому, определенные круги местных феодалов, у которых в это время окончатель­но исчезли старые иллюзии о создании Литовско-Русского государства, существовавшие в эпоху Ольгерда и Витовта. В условиях наступления польской шляхты и католической церкви для феодалов русского проис­хождения оставалось два пути: путь ополячивания и окатоличивания и путь ориентации на поднимавшееся Русское централизованное государство с его програм­мой собирания русских земель, поддержанной москов­ским митрополитом всея Руси.

Grekov1-278«Заговор князей» имел место в 1480 году, для его осуществления не хватало только одного звена: начала военных действий между Литвой и Московским госу­дарством. По-видимому, Казимир располагал информацией об общих настроениях в Поднепровье, хотя, может быть, и не знал конкретно о сговоре князей. По­нимая, что в случае начала войны с Иваном III в Киеве могут повториться новгородские события 1470— 1471 годов, он решил отказаться от совместных опера­ций с Ордой против Москвы.

Так еще до решительного столкновения Иван Ва­сильевич переиграл Ахмата в политической подготовке войны.

Иными, чем у Дмитрия Донского, были у Ивана Васильевича и чисто военные средства. Русское госу­дарство по всем признакам перешло к формированию войска на самой широкой основе, очень похожей на мобилизацию широких слоев населения, способных но­сить оружие.

Из летописных рассказов мы можем почерпнуть из­вестия, что в великокняжеские походы ходили служи­лые люди в большом числе, бояре со своими дружина­ми и военными холопами, дети боярские и дворяне. Вместе с тем есть сведения, что формировались полки из горожан. Собирались и полки посошных людей. С четырех сох выставляли по коню и человеку, с 10 сох, по-видимому, тяжеловооруженного всадника в доспе­хах.

Может быть, такое войско и уступало по профессио­нальной подготовке войску Дмитрия Донского, но в це­лом оно находилось все же на более высоком уровне военного дела: основным средством боя служили те­перь артиллерия и пищали. Именно артиллерия стала устрашающим оружием для ордынских всадников.

Еще Василий Васильевич Темный начал брать на службу ордынских царевичей. Иван Васильевич развил этот вид службы.

Интерьер Успенского собора.Новые мобилизационные возможности позволяли собрать многочисленное войско. Если численность вой­ска Дмитрия Донского, называемая в летописях, вызы­вает очень серьезные сомнения, то численность войска Ивана Васильевича в 180 тысяч человек, указанная в ле­тописи, вполне реальна. Действует эта огромная сила на большом пространстве, на Оке от Коломны и вверх до Калуги и от Калуги вверх по Угре.

Как только в Москве получили с Дикого поля точное известие, что хан Ахмат двинулся со всей своей силой к Дону, великий князь выставил полки по Оке. Сам по­шел в Коломну, брата Андрея направил в Тарусу, сына Ивана — в Серпухов.

Хан Ахмат, узнав, что по Оке выставлены сильные полки, пошел к Калуге, ближе к литовской границе, на­деясь, что туда поспешит со своим войском Казимир.

Русские внимательно следили за движением Орды. Когда определилось направление ее похода, Иван Ва­сильевич приказал сыну и брату перехватить врага на Угре. Русские полки опередили Орду, захватили по Оке и Угре все броды и перевозы.

Ахмату пришлось совершить обходное движение. Он перешел Оку значительно выше Калуги, оттуда по­вернул к Угре и остановился, завидев на восточном бе­регу русское войско. Все происходило в конце июня и в первой половине августа.

Москва между тем села в осаду. Великую княгиню Софью Иван отправил вместе с казной на Белоозеро. Его мать, митрополит Геронтий, ростовский владыка Вассиан остались в Москве. Оборона Москвы была по­ручена московскому наместнику князю Ивану Юрьеви­чу Патрикееву.

В Москве царило волнение. Приезд князя из Колом­ны расценивался чуть ли не как бегство от войска. Все требовали битвы с Ордой. Объективно могло сложить­ся впечатление, что великий князь растерялся.

Летописцы единодушно приписывают Ивану Ва­сильевичу значительные колебания, едва ли не возводя на него обвинение в растерянности и трусости. Будто бы он очень прислушивался к советам ближних своих Ощеры и Мамонова отвести войска за Москву, сдать город, а самому скрыться в Белоозерье, а то и на Се­верной Двине. Будто бы голоса советчиков и колеба­ния великого князя были заглушены увещеваниями митрополита и упреками ростовского владыки Вассиана. Приводится текст обращения к князю этого незау­рядного церковного оратора. Якобы он заявил велико­му князю, когда тот приехал из Коломны в Москву: «Вся кровь христианская падет на тебя за то, что, вы­давши христианство, бежишь прочь, бою с татарами не поставивши и не бившись с ними; зачем боишься смерти? Не бессмертный ты человек, смертный, а без сроку смерти нет ни человеку, ни птице, ни зверю; дай мне, старику, войско в руки, увидишь, уклоню ли я лицо свое перед татарами!»

Летописцы сбили с толку и некоторых историков, которые изобразили Ивана Васильевича в деле с Ахма­том и оробевшим и колеблющимся. Иные его поступ­ки, продиктованные глубоким замыслом, истолковы­вались как желание уклониться от решающей битвы. Но этот образ Ивана Васильевича, созданный летопис­цами, а за ними и некоторыми историками, никак не согласуется ни со всей его деятельностью, ни с его та­лантом дипломата, властителя, организатора могучего государства.

Grekov1-280В качестве доказательства его неустойчивой пози­ции приводится такой пример. Иван Васильевич послал на Угру к сыну грамоту, чтобы тот немедленно ехал в Москву. Сын не послушал отца. Когда к нему послали вторично, ответил: «Умру здесь, а к отцу не пойду».

Думается, что со стоянием на Угре все было сложнее, чем это передано летописцами. Летописи писались церковниками, их составители обычно держались в традициях старых повествований.

События на Куликовом поле и поход хана Ахмата во многом совпадают. В повестях о Мамаевом побоище много внимания уделено роли церкви, в особенности Сергию Радонежскому, как вдохновителю Дмитрия Донского. Понадобился и здесь церковный вдохно­витель.

В повестях о Куликовской битве митрополит стоит на втором месте после Сергия, здесь на первое место выдвигается ростовский владыка Вассиан. Разница лишь в том, что Сергий всей своей деятельностью, предшест­вующей Куликовской битве, выступал как политиче­ский деятель, как организатор единства Северо-Восточной Руси, как организатор переселения русских людей с южных окраин на северные земли. Его значение как помощника великого князя в организации отпора Ма­маеву нашествию никак не сравнимо с ролью церков­ных деятелей при Иване Васильевиче, и, чтобы ее под­черкнуть, не понадобилось ли показать великого князя колеблющимся?

Несомненно, могли найтись советчики, которые зва­ли князя в отход, но, конечно, не было недостатка и в тех, кто раньше времени рвался в бой. На наш взгляд, и те и другие голоса советчиков потому и звучали гром­ко, что Иван Васильевич не торопился раскрыть свой замысел. Он, как и прежде, битве предпочитал дипло­матические маневры и отзывал сына от войска, опа­саясь, что тот ввяжется в бой.

Иван Васильевич подготовил к осаде Москву, снесся еще раз с взбунтовавшимися братьями, нарядил по­сольство к Менгли-Гирею, дал знать в Киев своим сто­ронникам, что пора приступать к активным действиям против Казимира, и отбыл на Угру. Его всячески под­талкивали на сражение, а он ждал известий из Киева, ждал, когда Менгли-Гирей выступит против находив­шихся в тесном союзе Казимира и Ахмата.

Иван III для своего времени был образованным че­ловеком. Припомнив его походы к Новгороду, можно предположить, что Иван Васильевич знал великую тай­ну стратегии: сосредоточенное для удара войско, изго­товленное к бою, для противника обычно страшнее войска, введенного в бой, так как неизвестна его боевая сила. Бой же, битва изобилуют случайностями, в ко­торых может раствориться истинная сила.

Знал Иван Васильевич и еще один стратегический закон войны. Затеявший агрессию только тогда имеет успех, когда она начинается с удач в первых сражениях. Агрессор не вправе выжидать, наступление его должно быть непрерывным. Уже то, что Ахмат остановился на Угре, не решаясь начать битву, было его поражением.

Ничем: ни вооружением, ни численностью полков — не измерить морально-нравственное состояние войска. Если заколебался военачальник, то, стало быть, он уви­дел колебания и в своем войске. Если бы каждый ор­дынский воин, если бы ордынские воины во всей своей массе были уверены в победе, хан Ахмат не удержал бы их от переправы через Угру и битва развернулась бы и помимо ханской воли.

Не ударил в первый день, во второй, третий, не уда­рил в течение месяца. Можно быть уверенным, что так и уйдет восвояси, ибо время работало на Москву.

Началось вторжение Менгли-Гирея в Подолию, Ка­зимир оказался обезоруженным. Разгорелся киевский мятеж, Казимиру стало не до Москвы. А тут братья, ви­дя бессилие Ахмата, пришли бить челом великому кня­зю, выпрашивая для себя волости и уделы. Волости можно было дать…

Ахмат грозился начать наступление, когда лед скует Угру. 26 октября Угра встала. Но Ахмат не поспешил переходить ее по льду.

Горячие головы призывали Ивана Васильевича к на­ступлению. Тогда он совершил необычный маневр, ко­торый привел к самому необычному в истории военно­го искусства результату. Он дал приказ войску отойти от Угры к Боровску. Цель ясна: не дать повода начать дело с Ордой, которая уже была готова к отступлению.

11 ноября хан Ахмат, несмотря на то, что все пере­правы через Угру были открыты, повернул прочь. Ки­нулся в бег через литовские волости, грабя земли сво­его союзника Казимира.

Где-то на зимовье в устье Северного Донца Иван Васильевич настиг его чужими руками. Не без его воз­действия хан Шибанской или Тюменской орды Ивак с ногаями встретил Ахмата на зимовке и 6 января отру­бил ему голову и отправил ее великому князю в доказа­тельство, что его враг повержен. Иван Васильевич при­ветливо встретил послов Ивака, одарил их, одарил хана.

Большой Орде осталось существовать недолго…

Клейма южных «Корсунских врат».11 ноября 1480 года, день ухода хана Ахмата с бере­гов Угры, принято считать днем полного освобожде­ния Русской земли и русского народа от ордынского ига, от какой-либо зависимости от ханов Большой, или Золотой, Орды.

Собственно говоря, смертельный удар Золотая Ор­да получила на Куликовом поле. После куликовской по­беды в том объеме, в каком она была установлена со времен Батыя, власть Золотой Орды над Русью уже не возобновлялась. Короткая реконкиста Тохтамыша ни­чего не изменила. Русь стремительно, год от года рвала путы.

Золотая Орда после куликовского поражения все в большей мере должна была считаться с фактом сосуществования двух набиравших силу государственных образований: Польско-Литовского королевства и Ве­ликого Владимирского и Московского княжения. Раз­битая на отдельные улусы, Ордынская держава не представляла прежней угрозы, хотя от вмешательства в политическую жизнь восточноевропейских госу­дарств не отказывалась.

Обезопасив себя в какой-то мере со стороны По­волжья служилыми татарскими царевичами, покончив с крамольниками в Великом Новгороде, нейтрализовав на какое-то время Рим своим браком с Софьей Палео­лог, использовав антикоролевские настроения в Сред­нем Поднепровье, заключив военный союз с Менгли-Гиреем, Иван Васильевич изолировал Большую Орду. И Большая Орда, теперь уже эфемерное государствен­ное объединение разнодействующих сил, рухнула без пушечного грома.

Казимир еще некоторое время пытался гальванизи­ровать эту силу, пересылаясь с сыновьями хана Ахмата, но попытки ни к чему не привели. В ответ лишь нарастали для Польско-Литовского государства неприятности от Крымского ханства, поддерживаемого Иваном Ва­сильевичем.

Орда строила свое вековое господство, разжигая вражду между русскими князьями, Иван Васильевич доканчивал разрушение Большой Орды руками крым­ских ханов.

Последние два десятилетия XV века отмечены по­степенным изменением в расстановке сил в Восточной Европе. Москва сумела извлечь максимальные выгоды из этого изменения. Именно в эти годы определилось преобладание Московской Руси над Польско-Литов­ским государством и над Золотой Ордой.

После гибели Ахмата Золотая Орда некоторое вре­мя оставалась сравнительно большим государством, точнее, за ней удерживалась огромная территория. Отвоевать ее у сыновей Ахмата было не так-то легко, но и у них не было сил реально воздействовать на восточ­ноевропейскую политику.

Grekov1-282Казимир IV все еще искал в Орде поддержку про­тив усиления Московской Руси, но надежды были тщет­ными. Иван Васильевич держал прочно союз с Крымом, рассекая этим союзом антирусский фронт польского короля и Ахматовичей.

В 1484 году Ахматовичи попытались вторгнуться в пределы Крымского ханства. На помощь Менгли-Гирею пришел турецкий султан. Иван Васильевич направил против Ахматовичей татарские отряды под командова­нием Нур-Девлета, брата Менгли-Гирея.

В ответ на диверсию Ахматовичей Менгли-Гирей от­крыл военные действия против Казимира. Вражда с Московской Русью дорого стоила Польско-Литовскому государству. Казимир искал союзников, чтоб отразить набеги крымского хана, но европейским государям в это время было не до польских феодалов. Турецкий султан Баязет II перешел Дунай и с помощью отрядов Менгли-Гирея захватил Килию и Белгород-Днестровский. Турецкие корабли бороздили Средиземное море.

Римская курия пыталась создать антитурецкую коа­лицию из католических королей. Были предприняты по­пытки втянуть в эту коалицию и Москву. Священная Римская империя во главе с императором Фридри­хом III из дома Габсбургов, венгерский король Кор­вин, Казимир из дома Ягеллонов и Иван Васильевич. Слишком разными они были людьми даже по характе­ру, не говоря уже о несовместимости их политических целей.

Римская курия, дабы поднять Москву на султана, готова была увенчать голову Ивана Васильевича импе­раторской короной. Но Казимир и Фридрих III не хоте­ли победы над Турцией ценой превращения Москов­ской Руси в империю. Однако Польша, Чехия и Венгрия,несмотря на все усилия Ягеллонов, не объединились. Идея польско-венгерско-чешской унии устраивала Кра­ков, но венгерские и чешские феодалы страшились уси­ления польских феодалов. Неудивительно, что в про­тивовес Кракову сначала правитель Венгрии Матвей Корвин, а потом и Габсбурги выдвинули свои планы соз­дания обширного многонационального государства в Центральной Европе. В этих условиях Габсбурги увидели больший для себя смысл в постепенном сбли­жении с Москвой.

Не имея возможности ослабить какими-либо внеш­неполитическими действиями Москву, Казимир пос­ледние годы своей жизни употребил на создание поль­ским феодалам перевеса над литовскими и русскими. Участились совместные заседания коронного сената с литовской радой, а в 1501 году польский сенат и литов­ская рада слились воедино, была провозглашена общ­ность политических задач, создано общее войско, на­чалась чеканка общей монеты. Несколько ранее, в 1478 году, Казимир вынудил литовских феодалов при­сягнуть своему сыну Александру как наследнику ве­ликокняжеского стола в Литве.

Иван Васильевич, предвидя военный конфликт с Ка­зимиром, укреплял дружественные связи с венгерским королем Корвином и с Габсбургами. Теперь уже не па­па римский, а Фридрих III предложил московскому князю королевскую или императорскую корону. Иван Васильевич отклонил это предложение, он ни в чем не хотел зависеть от европейских государей.

Перед Москвой возникли и новые внешнеполити­ческие проблемы вне польско-литовского круга. При­соединение Новгорода к Москве вывело Московскую Русь на Балтику. На Балтике скрещивались интересы Дании, Швеции, Ливонии и Ганзейского торгового сою­за. Иван Васильевич ориентировался на Данию и поэто­му в 1493 году закрыл Ганзейский двор в Новгороде.

Феофан Грек. Апостол Павел. Фрагмент.На юге Иван Васильевич опирался не только на Менгли-Гирея. Он имел дружественные союзные от­ношения с молдавским господарем Стефаном, в 1483 году он женил своего сына-наследника князя Ива­на Ивановича на дочери Стефана Елене, а в 1488 году просил крымского хана о посредничестве в установ­лении прямых дипломатических отношений с Турцией.

Война между Московской Русью и Польско-Литовским государством началась в 1487 году и продолжа­лась до 1494 года. Военные действия развернулись в верховьях Оки, а также в районе Великих Лук. Во вре­мя войны умер Казимир, его сын Александр вынужден был в 1494 году заключить мир. По мирному договору польский король признавал все отъезды князей и фео­далов из Литвы. Литва отказывалась на вечные време­на от своих «прав» на Великий Новгород, Псков, Тверь, Рязань. Верховья Оки и Волги вошли в состав Русского государства. Александр признал за Иваном III титул «государя всея Руси».

Grekov1-284Отнюдь не из тщеславия добивался признания этого титула Иван Васильевич. Этот титул раскрывал его по­литическую программу воссоединения всех исконно русских земель. Все русские земли, которые были зах­вачены польскими и литовскими феодалами в годы Ба­тыева и ордынских погромов, никогда не признавались «чужими», титул «государя всея Руси» подчеркивал временное их нахождение под юрисдикцией Польско-Литовского государства.

Изменение внешнеполитической обстановки в поль­зу Московского государства в конце XV века породило встречное движение в регионах с превалирующим рус­ским населением. Именно в 80-х и 90-х годах начались массовые переходы в Московскую Русь и крупных рус­ских феодалов, и людей иных сословий. В результате при жизни Ивана III в пределы Московской Руси вер­нулись города Новгород-Северский, Чернигов, Любеч, Стародуб, Рыльск, Гомель, Трубчевск.

В переписке с папой, в переговорах с королем Алек­сандром Иван Васильевич постоянно подчеркивал, что присоединением этих городов его задача не исчерпы­вается. Он объявлял, что и Киев и Смоленск тоже при­надлежат ему по «отчине», оставляя за Польско-Литовским государством только те города и земли, кото­рыми Польша и Литва располагали до монголо-татарского нашествия. «Вся Русская земля,— говорил Иван Васильевич,— должна по праву принадлежать москов­скому государю».

«Изумленная Европа,— писал К. Маркс,— в начале царствования Ивана едва замечавшая существование Московии, стиснутой между татарами и литовцами, бы­ла поражена внезапным появлением на ее восточных границах огромного государства, и сам султан Баязет, перед которым трепетала Европа, впервые услышал высокомерные речи московита».

Основная причина этих важных сдвигов состояла в том, что путь развития феодальной формации в Мос­ковской Руси, завершившийся созданием Русского централизованного государства, в конце концов ока­зался эффективнее пути, по которому пошло развитие феодализма на землях, охваченных польско-литовской государственной организацией.

Благовещенский собор Московского Кремля. 1487 —1489 годы.Московская Русь развивалась в основном как нацио­нальное государство, не знавшее национальных и рели­гиозных противоречий, а Великое Литовско-Русское княжество, особенно после унии с Польшей, развива­лось как государство многонациональное, в котором польско-литовские феодалы постепенно брали верх над русскими, а католическая церковь энергично наступала на православное население. И чем значительнее в этих условиях были успехи полонизации и окатоли­чивания русских земель, чем в большей мере глава Литовско-Русского государства превращался в польского короля, тем полнокровнее становился титул «государя всея Руси», тем легче протекало «собирание» русских земель вокруг Москвы.

Грановитая палата Московского Кремля. 1487—1491 годы.Таким образом, сам характер развития Московско­го и Литовского государств в известной мере предо­пределял исход соперничества Казимира IV и Ива­на III. Но, кроме этих внутренних причин, определив­ших успехи Московской Руси и неудачи Литвы, были еще и факторы международного порядка, использованные Казимиром и Иваном Васильевичем далеко не одинаково.

Дипломатия Ивана III, единодержавного госуда­ря, оказалась значительно более гибкой, чем дипло­матия Казимира IV, скованного зависимостью от поль­ской феодальной олигархии.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.