http://bbml.ru/db_images/tournament_images//editor/mysitemap.xml » Путешественники

На пути к заветной цели. Адмирал Невельской

Опубликовал в Октябрь 30, 2012 – 7:33 дпНет комментариев

На пути к заветной цели.Адмирал Невельской.Итак, 21 августа (2 сентября) 1848 г. транспорт «Байкал» оделся парусами и покинул Кронштадт­скую гавань. Но едва судно вышло на морской простор, как задул сильный встречный ветер.. Несколько часов лавировал Невельской, стараясь продвинуться вперед, но ветер всё усиливал­ся. Чтобы не переутомлять команду, пришлось бросить якорь у восточного берега пустынного островка Сескар.

Два дня прошли в томительном ожидании благоприятной погоды. На третий день, так и не дождавшись смены направ­ления ветра, Невельской снялся с якоря. Снова началась борьба с ветром.

Две недели шел «Байкал» Балтийским морем и непрерывно боролся с противным ветром. Только в проливе Зунд, где сближаются шведские и датские берега, несколько часов шли с попутным ветром.

8 (20) сентября «Байкал», миновав остроь’ок Вен, бросил якорь на большом рейде Копенгагена. После короткой стоян­ки, пользуясь тихим попутным ветерком, иногда переходящим в штиль, транспорт тронулся дальше.

11 (23) сентября вошли в воды Северного моря, 15 — в Ла- Манш. А на рассвете следующего дня «Байкал» бросил якорь на Портсмутском рейде, близ острова Уайт. Под хмурым, за­тянутым туманом английским небом затрепыхался по ветру русский флаг.

Еще совсем недавно моряки других стран взирали на него с любопытством. Но блистательные победы молодого Россий­ского флота под Гангутом, у острова Эланд, Чесменский бой, замечательные кругосветные плавания русских моряков пока­зали всему миру, что Россия—первостепенная морская держа­ва, а русские моряки — искусные мастера своего дела.

И теперь, завидев судно под русским флагом, встречные корабли торопились обменяться с ним салютом, выказывая этим должное уважение к морскому могуществу и величию России.

Две недели провел Невельской в Портсмуте. Здесь он окон­чательно завершил подготовку к далекому походу, который ему предстоял.

Путь «Байкала» пролегал почти вокруг всего земного ша­ра. Транспорту предстояло пересечь Атлантический океан, обогнуть мыс Горн — южную оконечность американского ма­терика, войти в Тихий океан и подняться в самые северные его широты.

По этому пути, проложенному еще в 1803 г. Иваном Кру­зенштерном, прошло немало прославленных русских моряков. Каждый из них обогатил науку новыми открытиями, способ­ствовал возвеличению своей Родины.

И вот по этой большой океанской дороге Невельской впер­вые самостоятельно вел корабль. Что сулит ему будущее, думал Геннадий Иванович. Удастся ли ему осуществить свою заветную цель и тем принести пользу Отчизне?

Его не страшили ни трудности пути, ни океанские штор­мы, — заботила лишь судьба оставленного им в Петербурге проекта инструкции об описи лимана Амура.

30 сентября (11 октября) «Байкал», после тщательной про­верки навигационных приборов, пополнения запасов продо­вольствия и теплой одежды для команды, снялся с якоря на Портсмутском рейде и взял курс на Рио-де-Жанейро.

«До 10 октября мы имели восточные умеренные ветры, — писал позднее в своих записках Невельской, — затем подули западные и северо-западные ветры, беспрестанно менявшиеся в силе и направлении. Наконец, 13 октября… встретили северо-восточный пассат, который дул весьма неправильно… со шквалами и пасмурной погодой. И только в 100 милях от Рио-де-Жанейро ветер стал стихать и наступил штиль».

Так коротко рассказал Геннадий Иванович о тяжелом 44-дневном переходе «Байкала» через Атлантику. Только по своей величайшей скромности Невельской опустил подробно­сти этого исключительно трудного перехода.

Но как много скрыто за скупыми словами Невельского об атлантическом ветре, который беспрестанно «меняется в силе и направлении» и дует «весьма неправильно… со шквалами и пасмурной погодой». Угрюмое, тяжелое небо висит над се­рым беснующимся океаном. Исполинские волны набегают одна на другую, клокочут и рассыпаются, разбрасывая кипя­щую седую пену вокруг и высоко вверх. Рассыпавшись, они -снова вырастают и, обгоняя друг дружку, мчатся, гонимые ветром. На их пути хрупкое сооружение человеческих рук — маленький транспорт «Байкал». Волны высоко вздымают его на хребтах и оттуда яростно кидают в пучину. Они с ревом устремляются на палубу и растекаются по ней широкими по­токами.

Но как ни бесновался океан, как ни свирепствовал ветер, Невельской уверенно вел своё судёнышко. Экипаж его рабо­тал дружно и четко. Офицеры и матросы верили своему капи­тану, быстро и точно выполняли его команду. «Байкал» швы­ряло, как щепку. Матросы с трудом передвигались по палубе, цепко держась за протянутые леера. За штурвалом одновре­менно стояли несколько человек. Невельской безотлучно на­ходился на командирском месте. Беспрерывно шли маневры парусами. Их приходилось то убирать, то вновь ставить. Круглые сутки, подменяя друг друга, матросы откачивали помпами воду. От ударов волн скрипели шпангоуты. Под на­пором ветра гнулись мачты. Вокруг всё ходило ходуном.

Однако распорядок, установленный Невельским с момента выхода в плавание, не менялся. Никто из экипажа не ложился отдыхать в сырой одежде или обуви. Закончив вахту и спу­стившись в жилое помещение, каждый немедленно переоде­вался во всё сухое. При малейшем затишье Невельской при­казывал немедленно проветривать все жилые помещения. В сырую погоду он вызывал на палубу всю команду только в случае крайней необходимости. Люди получали пищу, при­готовленную исключительно из свежих овощей, и два раза в сутки каждому выдавалась порция глинтвейна.

Этот порядок великолепно действовал на моральное состояние и здоровье экипажа. Люди были здоровы и бодры. Видя к себе заботливое отношение, они отвечали капитану любовью, уважением и самоотверженно трудились.

15 (27) ноября «Байкал» вошел в уютную бухту, глубоко врезавшуюся в берег, миновал множество мелких остров­ков, разбросанных в ней, и бросил якорь на рейде Рио-де-Жанейро.

Благодаря своему географическому расположению, этот порт был в то время одной из главных промежуточных стоя­нок для всех судов, которые шли из Атлантики в Тихий океан мимо мыса Горн. Здесь отдыхали команды, суда пополняли свои запасы, чинились.

Две недели провел Невельской в Рио-де-Жанейро. За это время проконопатили весь баргоут, изрядно пострадавший под ударами волн, перетянули такелаж, произвели окраску всего судна, пополнили запасы провизии.

Стояли жаркие ноябрьские дни. Термометр показывал свы­ше 40° по Цельсию. Солнце так припекало, что в середине дня прекращались все работы. Только когда немного спадала жара, люди вновь принимались за дело. Душными ночами в небе загорались звезды. И тогда моряки любовались незна­комыми созвездиями Центавра, Корабля и Южного Креста.

И здесь, под южными звездами, все мысли Невельского были заняты Амуром. Воспользовавшись случайной оказией, он отправил Муравьеву письмо:

«Судя по раннему приходу моему в Рио-де-Жанейро, я надеюсь в мае быть в Петропавловске и, по сдаче груза в этом порту, я решился во всяком случае, получу или не по­лучу высочайшее повеление, отправиться прямо к описи во­сточного берега Сахалина и Амурского лимана, o чем долгом моим считаю предварить вас, в надежде, что вы не оставите меня своим содействием: ибо, если я не получу на произведе­ние этой описи высочайшего соизволения, то подвергаюсь по закону тяжкой ответственности».

1 (13) декабря, ясным солнечным утром, при тихом ветер­ке, «Байкал» вышел в море. Начался 64-дневный переход из Рио-де-Жанейро в Вальпарайзо вокруг мыса Горн.

Погода не баловала Невельского. Снова ненастье, штор­мы и шквалы сопутствовали «Байкалу» во время двух с лиш­ним месяцев плавания. По-видимому, очень тяжелым был путь, если Невельской, оставаясь верным своей лаконичной записи, всё же отметил: «2 февраля мы бросили якорь на рейде Вальпарайзо после 64-суточного весьма трудного пла­вания от Рио-де-Жанейро».

Однако, стараясь как можно скорее прибыть в Петропав­ловск, Невельской провел в Вальпарайзо лишь четверо суток, то есть ровно столько, сколько нужно было, чтобы пополнить запас воды и продуктов.

Невельской торопился. Он помнил слова князя Меньшикова: «Дай бог вам причти в Петропавловск осенью 1849 г». А поскольку средства, ассигнованные на плавание, были рассчитаны ровно на год, Геннадий Иванович опасался, что у него не останется времени и средств для осуществления своей заветной мечты.

Поэтому Невельской не проводил на стоянках ни одного лишнего дня. Как только «Байкал» бывал готов к выходу в море, подавалась команда, и судно устремлялось в даль­нейший путь.

Снова плыли 55 суток, только на этот раз о борта «Байка­ла» бились волны Тихого океана.

Своим названием этот самый большой в мире океан обя­зан случайности. 28 ноября 1520 г., когда корабли кругосвет­ной экспедиции Магеллана, обогнув мыс Горн, вышли в океан­ские воды, стояла тихая погода. Поэтому португальские моряк и назвал океан именем Pacifico—Тихий. Но нет земном шаре другого водного вместилища, которое грозило бы морякам такими частыми и грозными бурями. Недаром на­зывают этот океан родиной бурь и ураганов.

Но Невельской благополучно довел свой транспорт до Сандвичевых островов, где намечалась очередная якорная стоянка.

2 (14) апреля 1849 г. «Байкал» вошел в гавань Гонолулу на острове Оау. Отсюда до конечного пункта маршрута оста­вался последний переход, который должен был занять, по расчетам, не более 35—40 дней. Уже сейчас, по прибытии вГонолулу, Невельскому было ясно, что все его расчеты оправдались: у него останется достаточно времени,чтобы от­правиться к низовьям Амура. Больше всего волновало Ген­надия Ивановича, получит ли он на это желаемое разрешение.

«Байкал» пробыл в Гонолулу восемь дней. Всё это время команда отдыхала, веселилась. В порту тогда стояло ещеодно русское судно под командой Рудакова. Король Сандвичевых островов, в знак своего особого уважения к могуще­ству России, устроил специальный прием в честь Невельско­го, Рудакова и других русских моряков.

10 (22) апреля «Байкал», пополнив запасы свежей воды и продуктов, взял курс на север.

Условия плавания по-прежнему были тяжелы. Чем север­нее поднимался «Байкал», тем суровей становился океан.

Спустя месяц, 11 (23) мая 1849 г., «Байкал» оказался непо­средственно на курсе против Авачинской бухты. Налетевший с берега жестокий шквал в последний раз испытал терпение команды «Байкал». Затем подул ровный попутный ветерок, и 12 (24) мая, в 2 часа пополудни, транспорт вошел внутрь Авачинской губы, где отдал якорь в виду Петропавловска.

Переход из Кронштадта в Петропавловск был закончен в рекордно короткий срок — 8 месяцев и 23 дня. Так искусно вел свой корабль капитан-лейтенант Геннадий Иванович Не­вельской.

В своей книге Невельской пишет: «Предшественники мои, отправлявшиеся из Кронштадта с той же целью (отвезти груз), с которой был послан и транспорт «Байкал», свершили плавание из Кронштадта в Петропавловск: а) транспорт «Америка» в 600 тонн, имевший более 10 узлов хода, пришел в Петропавловск через 10 месяцев 25 дней… б) транспорт «Або», такой же вместимости и скорости хода, в 12 месяцев 15 дней… в) транспорт «Иртыш», в 450 тонн… в 14 месяцев… Из всех военных судов, отправлявшихся из Кронштадта в Пе­тропавловск, всех скорее совершил это плавание шлюп «Кам­чатка» (капитан В. М. Головнин), именно в 8 месяцев 8 дней— 15 днями скорее «Байкала», но шлюп этот в 900 тонн имел ход более 11 узлов, а «Байкал» не ходил более 8,5 и был все­го в 250 тонн».

Местное камчатское начальство — капитан 1-го ранга Ма­шин был поражен, увидев «Байкал». Никто не ожидал его в это время. В рапорте на имя Меньшикова капитан Машин сообщил, что «ко всеобщему удивлению «Байкал» прибыл го­раздо раньше обычного (на —3 месяца), с совершенно здо­ровой командой, и привез не обычную рвань и гниль, сплав­лявшуюся интендантами на Камчатку, а грузы высокого каче­ства», и что вследствие этого сибирские порты обеспечены по крайней мере на четыре года.

Все население радостно приветствовало Невельского. Но Геннадий Иванович был погружен в тягостные раздумья. По прибытии в Петропавловск его постигло большое разочаро­вание,  желаемого разрешения и инструкций не было. В част­ном письме генерал-губернатор Муравьев выражал Невель­скому благодарность «за все принятые им меры, за проявлен­ную решительность и самоотвержение к достижению важной и полезной для России цели». Однако высочайшего разреше­ния осуществить заветную цель пока получить не удалось. Нынешним летом, сообщал также Муравьев, он надеется по­сетить Петропавловский порт и будет рад встретиться с Не­вельским.

Таким образом, ничего не изменилось за то время, что Не­вельской находился в плавании, лелея смутную надежду на разрешение. Амурско-сахалинский вопрос по-прежнему не за­нимал царских сановников, судьба края была ими предре­шена.

Невельской не в силах был примириться с мыслью, что вот-вот этот край навсегда отойдет от России.

А время шло. Лето в этих местах короткое. Приближалась осень с густыми туманами и сильными штормами. Надо было либо немедленно действовать, либо отказаться от своей задачи.

Невельской избрал первое. Он был уверен в экипаже «Байкала», но всё же боялся подвергнуть риску своих това­рищей и навлечь на них гнев Николая. Приняв решение, ка­питан призвал к себе в каюту своих ближайших помощников. Он подробно осветил им сущность амурско-сахалинского воп­роса, его историю и разъяснил всю исключительную важ­ность его решения для России. Наконец, он посвятил их во все подробности своего плана.

Все собравшиеся с горячностью откликнулись на призыв своего капитана и друга. Видя готовность помочь ему, Не­вельской сказал:

—   На нашу долю выпала важная миссия, и я надеюсь, что каждый из нас честно и благородно исполнит при этом долг свой перед отечеством. Ныне же я прошу вас энергично содействовать мне к скорейшему выходу отсюда транспорта.

И в заключение добавил:

—   Всё, что я вам объявляю, должно оставаться между на­ми и не должно быть оглашаемо.

Все находившиеся в капитанской каюте обменялись дру­жеским рукопожатием, крепким, как клятва.

Комментирование закрыто