Главная » Русские земли в XIII—XV веках

Накануне Ордынского вторжения

Опубликовал в Апрель 28, 2013 – 1:02 ппНет комментариев

Grekov1-40Войско Джебе и Субэдея, разгромив на Калке опол­чение южных русских князей, вошло в Черниговскую землю и дошло до Новгорода-Северского. От Новгорода-Северского повернуло назад. Жители городов и сел выходили навстречу пришельцам с крестами, мо­лили о пощаде, но бесполезно. Пришельцы уничтожа­ли жителей, города и села сжигали. Кошун двигался, к счастью, узкой полосой, там, где он прошел, оставались пепелища, слеталось воронье. Как явились внезапно, так внезапно же и исчезли. Из далекой грозовой тучи откололось и налетело облако, ударила молния, гро­мыхнул гром, и облако растаяло, но туча громоздилась над бескрайними степями востока. Внять бы всей Рус­ской земле, всем русским людям грозовому предуп­реждению, понять бы, что битва на Калке — это пред­вестие неисчислимых бедствий, что надо готовиться к встрече с врагом лютым и немилостивым.

Быть может, насторожила бы Калка Юрия Всеволо­довича, насторожила бы и других, да случилось тут одно обстоятельство, смягчившее тревогу. В том же 1223 году Джебе и Субэдей пошли на Волжскую Булгарию, проникли глубоко в ее пределы, но, ослаблен­ные битвой на Калке, не смогли одолеть булгарских князей, потерпели поражение и ушли в далекие степи.

Жизнь на Руси продолжалась все в той же межкняжеской усобице.

Князь Мстислав Мстиславич Удалой (Храбрый) не­надолго пережил Калку. Он умер в 1228 году, развязав своей смертью новый этап борьбы за киевский стол и Галицкое наследство меж Даниилом Романовичем и венгерскими королевичами. Ольговичи опять устре­мились из Чернигова к Киеву, вырывая его из-под северных Мономашичей.

У северных Мономашичей — свои заботы. После смерти Константина Всеволодовича в 1219 году спор о том, кому быть великим князем на Северо-Востоке, принял более спокойные формы. Ярослав Всеволодо­вич, ранее очень постаравшийся для смуты, согласил­ся с Юрием Всеволодовичем, и братья поделили кня­жение. Ярослав сел княжить в Новгороде, Юрий — во Владимире. Но влияние окружающего владимиро-суздальского боярства и происки новгородской боярской олигархии делали мир между братьями напряженным и взрывоопасным.

Забота Юрия и Ярослава Всеволодовичей — Вели­кий Новгород. Без опоры в Новгороде Владимирское княжение теряло значение княжения великого, пер­венствующего на Руси, так же как Новгородская земля без князя из сильнейшего рода становилась добычей западных соседей. Мы уже говорили, что с затуханием торгового пути из грек в варяги и из варяг в греки тор­говля переместилась на Волжский речной путь. Суз­дальская земля оказалась в центре этого торгового оборота. Новгород вне влияния суздальских князей — это нарушение торгового процесса. Как в свое время для киевских князей было немыслимо старшинство на Русской земле без княжения в Новгороде, так и теперь для владимирских. Связь с Новгородом летом по реч­ным путям, зимник — посуху через Торжок и Тверь. В этот круговорот включаются Кашин, Калязин, Бежецк. Все чаще и чаще в летописях и документах той эпохи появляются названия этих городов. Возникает и Новгород-Низовский. Это на Волге Юрий Всеволодович ук­репляет суздальскую торговлю.

Grekov1-41Новгород Великий — велика и забота. Здесь не ус­тают бороться боярские партии, сюда протягивают ру­ки Ольговичи черниговские. Суздальские князья верны властным традициям Андрея Боголюбского и Всеволо­да Юрьевича. Новгородское боярство хочет князей покорных своей воле, властных боится, отказывает суздальским князьям, провожает прочь, ищет на сторо­не, не находит и опять возвращает их. Юрий Всеволо­дович посылает княжить в Новгород то брата Ярослава, то сына, то соглашается на княжение в Новгороде Михаила черниговского, правда взяв с города за такую уступку большой откуп.

Новгородской боярской олигархии несколько воль­готнее при черниговском князе, но он не защитник от немцев, а Орден Меча, подстрекаемый Римской ку­рией, стремится проникнуть на Новгородскую землю в надежде расширить свои владения и область католического влияния. Новгородцы спешат на поклон к суз­дальским князьям, и те ведут свои полки на помощь новгородцам и псковичам. Вспомним, что говорил Все­волод Юрьевич, посылая старшего сына Константина на княжение в Новгород: «На тебя бог положил стар­шинство во всей братье твоей, а Новгород Великий — старшее княжение во всей Русской земле…» В северо­русском летописании появляется наименование: «ве­ликое княжение Владимирское и Великого Новгорода».

Великое Владимирское и Великого Новгорода кня­жение не дробилось на отдельные земли. Процесс кон­солидации центростремительных сил не прекратился со смертью могущественных объединителей Северо-Восточной Руси, ибо опора княжеской власти на широ­кое сословие служилых людей (дворянство по Б. А. Ры­бакову), на торговый люд, на ремесленников и земле­пашцев оставалась прежней. Крупное боярство было сломлено княжеской властью. Все говорило о том, что движение центростремительных сил преодолевает действие центробежных, что Северо-Восточная Русь выступит в недалеком времени государственным на­чалом на всей Русской земле.

Тот же процесс, но в более усложненной обстанов­ке начинался и на самой окраине Южной Руси, на зем­ле Галицкой.

Grekov1-42Мстислав Удалой и здесь успел усугубить межкняжескую вражду, передав Галич в нарушение всяческо­го «княжего права» не Даниилу Романовичу, а венгер­скому королевичу. Естественно было ожидать, что Да­ниил Романович, уже успевший показать себя ратобор­цем, бесстрашным воителем, не успокоится, пока не отберет у иноземцев отчину.

Казалось бы, ничто не благоприятствовало этому предприятию, кроме решимости и мужества молодого князя. В Пинске сидел князь, враждующий с Дании­лом; киевский князь Владимир Рюрикович, один из многих тогдашних временщиков на киевском столе, таил обиды еще на Даниилова отца; черниговские князья, сыновья Владимира Рюриковича, как всегда, были готовы к захватам и не хотели передачи Галича в руки Мономашича. Они призвали половцев и осадили Даниила в крепости Кременец.

Крепость была неприступна. Много позже ее, чуть ли не единственную, пришлось обойти стороной и Ба­тыю. Пока князья злобились у изножия горы, на кото­рой стояла крепость, Даниил вступил в переговоры с половецким ханом Котяном, дядей своей жены, доче­ри Мстислава Удалого. Хан Котян увел половцев. Кня­зья разошлись, и Даниил, выждав момент, с небольшой дружиной овладел Галичем, а венгерского королевича взял в плен.

Церковь Рождества Богородицы на Перыни. Новгород. Начало XIII века.Был Даниил благороден и ценил добро. Помня доброе отношение к себе короля Андрея, отпустил плен­ника с миром домой. У венгерского короля нашлись советчики и подняли его против Даниила. Он двинулся к Галичу, города не взял и отступил.

Казалось бы, в Галицком княжестве должно было восстановиться спокойствие. Даниилу заняться бы ук­реплением городов, созвать большую дружину, он же видел пришельцев, дрался с ними и понимал, что, если те явятся вновь, борьба будет тяжкой. Даниил реально оценивал опасность для Русской земли. Он искал дружбы с северными Мономашичами, с Юрием Все­володовичем, с Ярославом, но не обрел в Галицком княжестве той опоры, которую оставили Андрей Бого­любский и Всеволод Юрьевич своим преемникам. Отец Даниила не успел «передавить пчел», и Даниил много претерпел от бояр, но не решился (а быть может, и не имел для этого сил) разгромить боярство, как это сде­лали северные Мономашичи. Из-за боярских интриг не раз приходилось Даниилу уходить из Галича, силой возвращаться назад, изгонять венгерских захватчиков, мириться с королем Белой, схватываться с Ольговича­ми, призывая на помощь Ярослава Всеволодовича. Так и не достигла спокойствия или хотя бы равновесия между центробежными и центростремительными си­лами Галицкая земля до трагического для всей Русской земли часа.

В первой трети XIII века, несмотря на усиление центростремительных тенденций, центробежные силы продолжали действовать. Киев, Смоленск, Галич, По­лоцк, Чернигов жили своей обособленной жизнью, словно их мало что связывало. Но в реальной полити­ческой жизни они очень часто тесно взаимодействова­ли, время от времени открыто заявляли о своих обще­русских претензиях, требовали закрепления за собой Новгорода.

Так поступал смоленский князь Мстислав Удалой в 1209—1216 годах, а черниговский князь Михаил в 1229—1231 годах. В сущности, одним из проявлений борьбы за первенство в Русской земле был конфликт между Черниговом, с одной стороны, Киевом и Гали­чем— с другой, в 1235 году. Сначала черниговский князь Михаил организовал отпор войскам Даниила галицкого, последний должен был отступить. Однако его союзник киевский князь Владимир Рюрикович вер­нулся все же в Киев. Тогда в борьбу вмешался север­ский князь Изяслав Владимирович, который обратился за поддержкой к половцам.

Grekov1-44Военно-политическая активность половцев, князей Изяслава и Михаила привела к тому, что Изяслав стал князем в Киеве, а Михаил в Галиче. Однако никто из них не претендовал на общерусское лидерство и не пытался тогда проникнуть так или иначе на берега Волхова. Это было трудно не только потому, что юж­ные князья ослабили друг друга в ходе конфликта 1235 года, но также еще и потому, что северные кня­зья Юрий и Ярослав становились все более влиятель­ными в Русской земле. Не случайно Даниил галицкий рассчитывал тогда на помощь князя Юрия, не случай­но князь Ярослав Всеволодович в 1236 году двинулся из Новгорода в Киев, где и находился до весны 1238 го­да. (После битвы на реке Сити он вернулся в Киев.)

Возможно, что тогдашнему успеху Ярослава и Юрия в концентрации русских земель содействовал не толь­ко их большой политический опыт, но также особые экономические обстоятельства, в частности весьма тесные торговые связи Новгорода с Северо-Восточной Русью, осуществлявшиеся по Волжскому торгово­му пути.

Шексна выводила Новгород на Ярославль, Костро­му, Новгород-Низовский, оттуда на Владимир, Муром и Рязань. Ни Новгород не мог жить без этих городов, ни эти города без Новгорода. Тверь на Волге при впа­дении реки Тверцы, Торжок на Тверце, по Тверце через верхний (вышний) волок на реку Мету, по Мсте в озеро Ильмень. То кратчайший путь с Волги на Новгород, с Новгорода на Волгу. Суздальские князья с той поры, как пришел в Суздаль Юрий Долгорукий, а может быть, и того ранее проведали об уязвимости Великого Нов­города с этого подбрюшья земли Новгородской. В ост­рые моменты вражды с боярской олигархией Новго­рода суздальские князья закрывали подвоз через Тор­жок хлеба и других товаров, и их противники вынужде­ны были смиряться.

Это, разумеется, не значит, что Новгород совсем порвал свои торговые связи с югом, не поддерживал экономических контактов со Смоленском, Киевом. Свя­зи по Днепру сохранялись у Новгорода, однако Волж­ский торговый путь тогда, видимо, доминировал.

Все это дает основания считать, что через трудности феодальной усобицы, сквозь вражду княжеских родов государственное начало, движение центростремитель­ных сил в Северо-Восточной Руси, невзирая на времен­ные перепады, постепенно брало верх, и Северо-Восточная Русь в начале XIII века стояла на пороге созда­ния более прочного политического объединения, чем другие части Русской земли той эпохи.

Но в ту пору уже доносились громовые раскаты с востока. Время ворожило Чингисхану, когда тот напа­дал на одряхлевшие цивилизации, время ворожило и его внуку Батыю, когда тот двинулся на Русь, пережи­вавшую весьма сложный этап своей истории—этап феодальной раздробленности.

Летописцы сообщают, что с булгарской земли при­бежали беженцы и просили Юрия Всеволодовича приютить их. Юрий Всеволодович будто бы обрадовался людскому притоку, устраивал беженцев по городам и весям.

Но чего бы стоил Волжский торговый путь, если бы с 1223 года, с битвы на Калке, никто бы не водил по нему торговые караваны до Каспия и далее? Конечно же, куп­цы и те, кто сопровождал торговые караваны, знали, что происходит в Азии, что собой являют новые госу­дарства — улусы, созданные после смерти Чингисхана. Не могли не знать торговые люди и о завоевательных планах Чингисхана и его преемников. Знали купцы, зна­ли и владимиро-суздальские князья, знали и в Новгоро­де Великом и во всех городах Владимирского и Вели­кого Новгорода княжений.

В 1235 году в степях появились венгерские монахи- миссионеры, обращавшие в католическую веру кочев­ников. У алан они не нашли проводников. Там уже были все напуганы татарами. Трудно сказать, в какой степени монах Юлиан и его спутники были заняты христиански­ми проповедями, скорее это были разведчики, послан­ные венгерским королем Белой IV, чтобы установить степень надвигающейся с востока опасности. Юлиан пробрался на кочевья улуса Джучи и успел отправить королю Беле свои донесения о силе новых пришельцев из далеких степей Востока, об их намерениях. Мы име­ем ценное свидетельство Юлиана, что Юрий Всеволо­дович знал о готовящемся вторжении монголо-татар. Юлиан пишет: «Князь суздальский передал словесно через меня королю венгерскому, что татары днем и ночью совещаются, как бы прийти и захватить королев­ство венгров-христиан, и что у татар есть намерение идти на завоевание Рима и дальнейшего».

Grekov1-45Это предостережение Юрия Всеволодовича, к со­жалению, не было услышано в Европе, его расценили как просьбу о помощи, ну а помогать русским там не нашлось охотников.

Враг стоял у порога.

Чингисхан умер в 1227 году. Еще при жизни он раз­делил между сыновьями и все завоёванные земли, и те, что еще предстояло завоевать. Старшему сыну Джучи достался улус с центром на реке Яике и все, что от Яика на север, северо-запад и на запад: Урал, Сибирь, Вол­га, Русь, Приднепровье и королевства Восточной Евро­пы. Однако для столь широкой завоевательной кампа­нии сил одного улуса не могло хватить. Джучи умер раньше Чингисхана, главой улуса стал внук Чингисхана хан Батый.

В 1235 году новый великий хан Угедей собрал ку­рултай, на котором было решено усилить улус Джучи для завоевания Волжской Булгарин, Дешт-Кипчака и Руси. В подкрепление Батыю выступили главные силы монгольского войска под предводительством царевичей Менгу-хана, Гуюк-хана, Бучена, Кулькана, Монкэ, Байдары, Тангута и других. Не доверяя полководческим способностям «принцев», великий хан Угедей отозвал из Китая Субэдея.

Итак, в 1236 году была разгромлена Волжская Булгария, ее города разрушены и уведен несметный по­лон. К весне кампания завершилась. Весной 1237 года монгольские войска под предводительством Субэдея двинулись в прикаспийские степи и развернулись ши­рокой облавой на половцев.

Левый фланг облавы прошел по берегу Каспий­ского моря, по степям Северного Кавказа к устью До­на. Правый фланг очищал от половцев степи. Оба фланга соединились в нижнем течении Дона. К осени 1237 года монгольские войска приблизились к русским границам, разгромив мордву и другие народы на юго-востоке от русских земель. Все препятствия для втор­жения на Русь были устранены. Осенью же собрался курултай, и Батый был поставлен во главе соединенно­го войска.

Обычно нашествие 1237 года называют «нашестви­ем Батыя». Это неточно. Батый был не только ханом улуса Джучи, но и в какой-то степени соправителем ха­нов Каракорума. Поэтому на Русь двинулось все монголо-татарское войско, во главе его туменов стояли почти все принцы крови и самый яростный из «желез­ных псов» Чингисхана Субэдей. Основные силы монго­ло-татар сосредоточились для вторжения на реке Во­ронеж. Перед захватчиками на пути к центру Северо-Восточной Руси лежало Рязанское княжество.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.