Главная » Революции 1848-1851

Обострение классовых противоречий во Франции к началу 1848 г.

Опубликовал в Июль 6, 2013 – 8:24 ппНет комментариев

Восстание. Масло. ДомьеГлубокий экономический кризис, поразивший Францию в 1847 г., привел к тому, что общественное недовольство стало принимать угрожающие для правительства Июльской монар­хии размеры. Оппозиционные настроения широких кругов буржуазии, недовольной исключительным господством фи­нансовой аристократии, усиливались с каждым днем.Революционное брожение в рабочих предместьях Парижа и других городов, трудящиеся массы которых жестоко страдали от безработицы и дороговизны, непре­рывно росло. «Низы» не хотели больше жить по-старому, а «верхи» не могли больше управлять по-старому. В стране складывалась революционная ситуация.

«Кризис верхов» ясно обнаружился во время законо­дательной сессии, начавшейся 28 декабря 1847 г. Открывая ее, Луи-Филипп произнес речь, в которой резко осудил выступления сторонников парламент­ской реформы и дал понять, что правительство не пойдет на уступки.

Оппозиция приняла брошенный ей вызов. Обсуждение тронной речи, начавшееся 21 января 1848 г. и закончившееся 12 февраля, протекало очень бурно. Политика правительства подверглась резкой критике. Даже некоторые консерваторы критиковали правительственную систему. Речь, в которой Тьер обрисовал катастрофическое состояние государственных финансов, произвела огромное впечатление в буржуазных кругах: оппозиционная печать заговорила о неизбежности государственного банк­ротства. Резким нападкам подверглась и дипломатическая деятельность главы кабинета — Гизо. Тьер и Ламартин упрекали его в том, что, вопреки интересам Франции, он поддерживает во всех странах Европы силы аристократической и клерикальной реакции, действует заодно с мет­терниховской Австрией (в итальянских и швейцарских делах) и царской Россией (в польском вопросе).

Горячие прения развернулись в палате по поводу запрещения префек­том полиции банкета сторонников реформы в 12-м парижском округе, назначенного на 19 января 1848 г. Депутаты оппозиции резко осуждали правительство за это решение. «Для меня тяжело, скажу даже — унизи­тельно,.— говорил Одилон Барро,— защищать в настоящее время, в 1848 г., 17 лет спустя после июльской революции, и притом от покушений правительства, вышедшего из этой революции,— защищать те права, которыми я пользовался в дни реставрации, накануне июльской революции, когда политический горизонт был особенно грозным, когда, наконец, мы приняли вызов, брошенный нам короной, и объявили, что французская нация не позволит остановить себя на пути к свободе». Ламартин напомнил об уроках первой французской революции. «Помните ли вы,— спрашивай он,— версальский «Зал для игры в мяч» в 1789 г.? Знаете ли вы,чем был этот зал? Он был не чем иным, как местом публичных собраний: неосторож­ный министр закрыл эти собрания,но нация вновь открыла их для раз­драженных представи­телей народа». Дювержье де Гордин упрекал правительство в том, что в результате его поли­тики между властью и населением образова­лась «непроходимая про­пасть» и что под ногами у правящих кругов про­исходят «вспышки ги­бельных, анархических, антиобщественных стра­стей». В этих словах явно чувствовался страх буржуазных либералов перед народными волне­ниями.

Господин Гизо . Раскрашенная литография ТравиесаОгромное большин­ство депутатов пока еще отгоняло от себя мысль о возможности нового революционного перево­рота. Именно поэтому так недоверчиво встре­тила палата предостере­жение, прозвучавшее в речи известного историка-монархиста графа Токвиля на заседании 27 января. «Говорят,—сказал он,—что нет опасности, так как нет мятежа; говорят, что так как на поверх­ности общественной жизни нет материального беспорядка, то револю­ция далека от нас. Господа, позвольте мне сказать вам: я думаю, что вы ошибаетесь… Посмотрите, что происходит среди этих рабочих классов, которые сегодня, я признаю это, держатся спокойно… Разве вы не видите, что в этой среде постепенно распространяются мнения, идеи, направленные к тому… чтобы низвергнуть само общество, чтобы потря­сти основы, на которых оно ныне покоится? Таково, господа, мое глу­бокое убеждение: я думаю, что в настоящий момент мы засыпаем на вул­кане, я глубоко убежден в этом…»

Все же, несмотря на резкую критику политики министерства, огромным большинством голосов (241 против 3) палата депутатов приняла резолю­цию, одобрявшую действия правительства.

Это было 12 февраля 1848 г. В тот же день хорошо осведомленный оче­видец событий А. Н. Карамзин, сын знаменитого русского историка, писал на родину:   «…В Париже принялись танцевать; я нахожу, что это плохой знак после пляски на вулкане в 1830 г. Политический барометр указывает на бурю. Все те, которые были на последних дебатах в палате депутатов, согласно говорят о том, что не запомнят подобного ожесточения».

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.