http://brandel.ru/userfiles/mysitemap.xml » Крестьянские войны

Окончание борьбы

Опубликовал в Июль 24, 2013 – 9:19 ппНет комментариев

Е. И. Пугачев. С портрета неизвестного художника (Гос. Исторический музей)Весь сентябрь Разин осаждал симбирский кремль. Отсюда, из под Симбирска, он рассылал во все стороны атаманов с отрядами для расширения борьбы, вовлечения в нее новых участников. При главном войске, в его штабе состав­ились прокламации («прелестные грамоты», «листы») с призывами к «кабальным и опальным» присоединяться к восстанию, расправляться с дворянами и тем самым полу­чить свободу от крепостничества. Эти действия имели огромный успех. Народные низы с энтузиазмом отклика­лись на призывы Разина и его атаманов. Во многих ме­стах создавались повстанческие отряды, превращавшиеся в   многотысячные войска. Крестьяне расправлялись с по­мещиками, а те из них, кому удавалось спастись, бежали из районов восстания под прикрытие городов и царских поиск. По их собственному признанию, они спасались от «войны» собственных крепостных людей. Восставшие кре­стьяне громили дворянские имения, конфисковывали иму­щество их владельцев и делили его между собой.

Крестьяне на мирских сходках-кругах решают интере­сующие их вопросы. Они выделяют с каждого двора по человеку в отряды восставших, а иногда уходят в них це­лыми деревнями. Крепостные документы летят в огонь, работы на феодалов и выплаты платежей прекращаются.

Горожане поднимают восстания, расправляются с воеводами, приказными и богатыми купцами, открывают во­рота разинским отрядам. А они действуют во многих ме­стах, вплоть до верховьев Волги и за Волгой, захватывают Пензу и Саранск, Верхний и Нижний Ломовы, Алатырь и Курмыш и другие. Максим Осипов, один из выдающихся разинских сподвижников, ведет бои в Нижегородском уезде.

Почти все нерусское население Козьмодемьянского и Курмышского, Цивильского и Чебоксарского уездов ведет борьбу против феодалов. Так, чуваши, татары и другие повстанцы во главе с русским предводителем Михаилом Бородиным осаждают Цивильск. А в осаде Симбирска, помимо большого количества русских повстанцев, прини­мают участие несколько тысяч чувашей, мари, мордвы и татар.

В верховьях Дона и его притоков и в Слободской Укра­ине переходит на сторону восстания ряд городов — Остро­гожск со своим гарнизоном во главе с полковником И. Двиньковским, Ольшанск, Чугуев, Змиев, Царев-Бори­сов и другие.

Правящие круги, перепуганные размахом Крестьян­ской войны, принимают экстренные меры. Спешно соби­рают войско и высылают его в район военных действий. Сам царь Алексей лично проводит смотр войскам. Их глав­нокомандующим он назначает боярина князя Ю. А. Дол­горукого, человека энергичного и жестокого, уже снискав­шего известность в качество полководца в недавно закончившейся войне с Польшей. Правительственные си­лы сосредоточиваются в Казани, Шацке и Арзамасе, кото­рый стал опорным пунктом Долгорукого. Сначала отдель­ные царские войска вели борьбу с многочисленными повстанческими отрядами и были по существу изолирова­ны друг от друга.

Манифест Е. И. Пугачева от 3 марта 1774 г.Но в октябре каратели переходят в решительное на­ступление. К Симбирску, который продолжает осаждать 20-тысячное войско повстанцев, подходит войско Ю. Н. Борятинского, жаждущего взять реванш за свое сен­тябрьское поражение. Под стенами города закипела оже­сточенная битва. Повстанцы бились, как львы. Разин сражался в гуще боя, был ранен; истекающего кровью и потерявшего сознание атамана вынесли с поля боя его помощники. Повстанцы потерпели поражение, и Борятинский соединился с Милославским, осажденным в кремле. Восставшие целую ночь штурмовали его укрепления. Вое­воды послали полк ратников им в обход к берегу Волги, и среди повстанцев началась паника. Каратели восполь­зовались этим и довершили разгром разинского войска. Самого предводителя его казаки унесли в лодку, и рано утром 4 октября в сопровождении небольшого отряда пре­данных людей лодка с раненым Разиным отплыла вниз по Волге.

Катастрофа под Симбирском предопределила оконча­ние деятельности Разина. В связи с пораженном под Сим­бирском некоторые исследователи считают возможным писать о недостойном поведении Разина, чуть ли не его эгоизме и предательстве, так как он бросил-де на произвол судьбы свое войско и бежал с поля боя, спасая свою жизнь. Но при этом в должной степени не учитывается тяжелое состояние атамана, та атмосфера отчаяния и па­ники, которая царила среды повстанцев. Подобное поведе­ние отличало их отряды, плохо организованные и воору­женные, и во время многих других поражений в схватках о войсками Долгорукого, Борятинского и других царских воевод.

Нельзя согласиться также с утверждением некоторых ученых, которые пишут, что после поражения под Сим­бирском Разина, плывшего вниз по Волге, даже не пусти­ли к себе в город жители Самары и Саратова, что якобы свидетельствует о разногласиях в рядах повстанцев, ко­торые и сыграли роковую роль в октябрьской катастро­фе . Конечно, разногласия в среде повстанцев имелись — в этом и заключалась трагедия обездоленных и темных людей, которых не спасли ни отчаянное мужество, ни огромный размах восстания. Что же касается того, что са­марские и саратовские жители Разина «в городы не пустили», то об этом говорится в официальной грамоте Приказа Казанского дворца, а, как известно, правительственные акты изо всех сил старались очернить Разина и его дело, не брезгуя никакими вымыслами и фальсификациями. В то же время из другого документа — записи допроса крестьянина И. Яковлева в стане главнокомандующего Ю. А. Долгорукого под Арзамасом — видно, что Разин в Самаре был, разговаривал там с «жилетцкими людми», конфисковал вино у одного кабацкого откупщика. Это лишний раз свидетельствует о том, с какой осторожностью следует относиться к официальным версиям, излагавшим те или иные события восстания в угодном правительству духе.

Но симбирское поражение и ранение главного предво­дителя не привели к окончанию Крестьянской войны. Восстание продолжало бушевать на огромной территории. Действовали старые повстанческие отряды и войска, созда­вались в ряде мест новые. Восставшие вели ожесточенные бои с карательными армиями, пытались наступать на войско Долгорукого в его ставке — Арзамасе. Царским воеводам с большим трудом удавалось продвигаться впе­ред, ведя непрерывные сражения с повстанческими отря­дами, которые, рассеявшись после неудачи, снова и снова собирали силы и продолжали борьбу.

В это время, осенью и зимой 1670 г., в движении участ­вовало до 200 тыс. повстанцев.

В Нижегородском уезде в результате решительных дей­ствий повстанцев М. Осипова в руки восставших перешли богатые села Лысково и Мурашкино, затем, после осады (с 1 по 17 октября),— Макарьевский Желтоводский мона­стырь. В Арзамасском уезде воевал с карателями 7-тысяч­ный отряд «старицы» Алены из местных крестьянок. Ее схватили и сожгли па костре. Перед смертью эта мужест­венная воительница бросила в лицо палачам гордые и сме­лые слова: если бы побольше людей дрались так же храб­ро, как она, Долгорукий поворотил бы вспять. На Унже и Ветлуге, в Лесном Заволжье, действовали отряды И. По­номарева и М. Ф. Мумарина, в Мордовии — мурзы Акая, в Слободской Украине — Алексея Хромого и т. д. Восстав­шие появлялись в центральных уездах и даже поблизости от Москвы.

Однако в конце года повстанцы терпят ряд новых круп­ных поражений: в октябре под городом Шацком и селом Мурашкиным, в ноябре — в Слободской Украине, в декаб­ре — в Мордовии и Заволжье. Каратели один за другим отбивают у повстанцев захваченные ими города и селения. Огнем и мечом проходят они по местам народной борьбы. По свидетельствам современников, в ходе подавления вос­стания от их рук погибло до 100 тыс. повстанцев. В одном Арзамасе за три месяца по приказам Долгорукого палачи казнили 11 тыс. пленных участников движения. По сви­детельству современника, «место сие являло зрелище ужасное и напоминало собой преддверие ада. Вокруг были возведены виселицы, и на каждой висело человек 40, а то и 50. В другом месте валялись в крови обезглавленные те­ла. Тут и там торчали колы с посаженными на них мятеж­никами, из которых немалое число было живо и на третий день, и еще слышны были их стоны».

Карательные войска довершили дело в начало 1671 г.— основные очаги Крестьянской войны были подавлены. Но Астрахань продолжала борьбу в течение всего этого года. Весной войско астраханских повстанцев совершило поход к Симбирску, осаждало его, но не добилось успеха и воз­вратилось назад. Пала Астрахань 27 ноября.

Задолго до этого, 14 апреля, на Дону, в Кагальницком городке богатые казаки во главе с войсковым атаманом К. Яковлевым схватили Разина.

Мятежного атамана привезли в Москву на телеге в оковах и в рубище. Начались допросы и жестокие пытки. Следственное дело Разина, скорее всего, безвозвратно по­гибло. Ныне известно только о трех его показаниях — о казни брата Ивана в 1665 г., как причине его выступле­ния, о попытках наладить связи с бывшим патриархом Никоном (см. выше) и, наконец, о вожде восставших татар кадомском «служилом человеке» Асае Карачурине.

На пути в столицу Разин утешал своего не столь стой­кого, как он сам, брата Фрола, «говоря, что когда привезут их в город Москву, будет оказана им великая честь, тысячи людей, и самые знатные тоже, выйдут им навстречу, пото­му что ждут не дождутся их увидеть». Анонимный автор— англичанин, сообщающий эти сведения, пишет далее, что «предсказание» Разина сбылось: по прибытии в столицу «ожидало его великое множество народа высокого и низ­кого звания». Во время пыток он опять уговаривал Фрола, «дабы укрепить его», «сказал, что должно помнить ему, сколь многим пользовался он в жизни, что долго жил он среди друзей в чести и славе и имел под началом тысячи и тысячи, а потому надлежит ему нынче принять тяжелую долго свою с терпением».

На эшафоте у Лобного места, перекрестившись и ска­зав последнее «прости» окружавшему место казни народу, предводитель восставших столь же стойко перенес послед­нее испытание. Правительство, опасаясь волнений, окру­жило место казни плотными рядами войск. Разину «с пре­великой поспешностью» отрубили правую руку, левую ногу и голову, он при этом «ни единым вздохом не обна­ружил слабости духа» .

Боярская Москва ликовала, церковь служила благодар­ственные молебны и предавала анафеме Степана Разина. Слухи о восстании распространялись по окрестным стра­нам, а их владетели поздравляли царя Алексея Михайло­вича с победой. В Западной Европе по свежим следам издают первые сочинения о «бунте» российской черни. Простой же народ России оплакивал смерть своего атамана, складывал о нем бесчисленные песни и легенды, до­жившие до нашего времени:
Помутился славный тихий Дон
От Черкасска до Черного моря!
Помешался весь казачий круг!
Атамана боле нет у нас,
Нет Степана Тимофеевича,
По прозванию Стеньки Разина.
Поймали добра молодца,
Завязали руки белые,
Повезли во каменну Москву
И па славной Красной площади
Отрубили буйну голову!

 

Короткая и бурная жизнь Степана Разина, поразивше­го современников и потомков, была отдана народу, делу борьбы за лучшую долю для всех угнетенных и унижен­ных. Он принял эстафету борьбы с народными притеснителями (в его войске сражались, например, участники «Медного бунта» 1662 г.) и передал ее следующим по­колениям. Сподвижники казненного атамана не раз под­нимались на борьбу в 70-е годы на Дону, у некоторых из них сохранились даже знамя и «прапорец» Степана Рази­на. Разинцы-астраханцы участвовали в Московском вос­стании 1682 г. В 1688 г. донские казаки-раскольники «хоте­ли… воровать, как Стенька Разин» . В Крестьянкой вой­не начала XVIII в. тоже участвовали разинцы, в том чис­ле и булавинский полковник И. Лоскут, «про которого сказывают, что он был при Стеньке Разине лет с 7».

Вторая Крестьянская война закончилась, но разинские традиции продолжали долго жить среди угнетенных, под­нимавшихся на борьбу против феодалов в конце XVII в. и позднее.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.