http://kaminy-troick.ru/upload_picture/klyuch-laytrum-5-skachat-642.xml » Отечественный Пантеон

Ольга, Великая Княгиня, Правительница.

Опубликовал в Февраль 15, 2013 – 11:44 ппНет комментариев

Ольга, Великая Княгиня, Правительница.Горько плакала великая княгиня Ольга о несча­стной кончине супруга своего. Ни утешения знатных жен боярских, ни дивные рассказы усерд­ных рабынь ее, ни нелепым ласки и детские игры осиротевшего Святослава , ничто не могло утешить горестную; щеки ее покрывались бледностью, посиневшие губы трепетали, и произносили: мщение !

Уединенно стоял высокий курган на поляне, уже могильная трава одела его покрывалом своим. Одни пустынные враны , чуя скорую добычу, гнез­дились вокруг его. Никто не подходил к одино­кому, сиротствующему на чужбине , кургану , чтобы пролить несколько слезь о несчастной участи князя.

Беззаботно пировали Древляне в Коростене. Они торжествовали убиение князя Киевского, свою незави­симость и свободу от платежа дани. За полными грубых яств столами шумно рассчитывали они свои выгоды, и в буйстве от крепкого меда умышляли овладеть всем Русским княжеством, женив кня­зя своего Мала на овдовевшей Ольге.

Забыв мучительную смерть, которой предали они Игоря, отправили Древляне посольство к пылающей мщением Киевской княгине ; но не получили вести; отправили другое, также не было ответа. Ольга предала лютой смерти посланников. Наконец явился перед воротами Коростеня гонец из Киева, и возвестил обрадованным жителям, что великая кня­гиня с знатнейшими боярами своими идет в землю Древлянскую.

Мал, с дружиною своею, в лучшем наряде вышел к ней на встречу, и готов быль подать ей свою руку; но курган над Игорем был в виду. Ольга пожелала в последний раз плакать подле него, и совершить тризну в память князя. Воскурилась перед курганом жертва Чернобогу на дерновом алтаре. Ольга стала на колена , и тихо призывала богов в свидетели справедливого мщения, и предавала проклятию убийц Игоревых. Раз­неженный и упоенный любовью Мал не мог уга­дать умысла своей невесты.

Между тем изготовлены уже были столы, и уставлены вкусными яствами. Жертвенный огонь погас. Ольга отерла свои слезы, приняла веселый вид; сама усадила гостей, и налив серебреную стопу крепкого меду , подошла к жениху своему. «Не пробудить мне своего мужа рыданиями и стоном, не согреть мне холодного его трупа горячими слезами ,» сказала она, «выпей в успокоение Игоря в жилище Одина !» Вкусные меды полились в чаши пирующих. Полудикие Древляне насыщались сладкими яствами, и слабли от крепких напитков.

Вдруг, по данному знаку, воины, следовавшие за Ольгою, бросились из за густых дерев с обнаженными  мечами, и началось убийство. Кровь проли­лась за кровь, и трупы Древлян достались в добычу вещим вранам и зверям.

Князь Древлянский , обреченная жертва мщения Ольги, спасся бегством. Малочисленная дружина и укрепления Коростена остановили карающую руку ожесточенной княгини, но не поколебали в ней твердого намерения, с огнем и мечем преследо­вать врагов своих в самом их вертепе.

Наконец Киевское воинство, предводимое храбрым полководцем Свенельдом и юным князем Святославом , пробралось сквозь чащу дерев, и остановилось при выходе из леса. Воины преклони­ли копья, и хранили глубокое молчание. Ольга, опершись левою рукою о дерновой жертвенник, на котором курился еще тонкий дым , стояла , как грозная богиня мщения, среди окровавленных и бездыханных трупов. Святослав отдал копье и щит своему отроку ; бросился с коня , и сняв с головы легкий шишак , почтительно подошел к своей матери.

«Здесь,» сказала Ольга, указывая на курган ле­вою рукою, и положив правую на плечо своего сына «здесь уединенно истлевают кости твоего отца, неоплаканного, не имевшего достойного погребения. Крепкие руки его придавлены гробовою доскою , и под стальным щитом его, брошенным , может быть , в болото, укрываются теперь презренные гады.» Святослав зарыдал. «А там, за видимым тобою лесом, гнездятся робкие убийцы того, кто дал тебе жизнь для славы Руссов. Многих из них принесла я в жертву Чернобогу, и топтала их трупы; но между ними не было трупа врага моего Мала, и я не сыта еще кровью. Клянись, Свя­тослав, отмстить злодеям ! » « Клянусь! » отвечал с рыданием Святослав , и воины ударили копья­ми по щитам. « Мщение и смерть лютым врагам Киева!» раздалось в рядах их.

Громкие крики и звук труб дали знать в Коро­стене о нашествии сильного воинства. Мал, собрав полчища Древлян, ожидал его на широком поле. Войска сближались. Ими управляло мщение. Святослав в первый раз увидел вооруженного неприятеля, и закипел яростью. Он  поскакал вперед, и первый бросил копье, но оно упало пред нога­ми его коня: слабая рука изменила геройскому по­рыву. Свенельд следовал за юным князем; при­нял на свой щит дротик, который направлен был в грудь Святославу—и началась кровавая сеча.

Отчаянно сражались Древляне ; но не могли усто­ять против храбрых Киевлян, ободряемых Оль­гою. Они обратились в бегство, и заперлись в Коростене; но Ольга нанесла им решительный удар. Она приказала изготовить горючие вещества, привя­зать их к стрелам; зажечь, и, подобно птицам, пустить их на соломенные кровли городских домов. Вскоре страшный пожар разлился по всему Коростеню. Несчастные жители, палимые огнем, гибли от мечей раздраженных Киевлян. Мал погиб от руки Свенельда.

Успокоив, но тогдашнему мнению, тень убиенного, Ольга, как мудрая правительница, обратила внимание на благо своих подданных. Святослав не вступил еще в зрелый возраст , и любил одни воинские упражнения. Они укрепили тело его для геройских подвигов , и расположили его к перенесению всех трудностей.

Давно уже великие князья, занятые бранными де­лами на юге, не обозревали областей своих. Давно отдаленные северные страны не оглашались радо­стными и приветливыми криками. Одни старцы, в семейном кругу, в темные вечера осенние, рассказывали своим детям и внукам о милосердом князе Рюрике, о грозном Олеге. Об Игоре знали они только по слуху. Но при вести об его несча­стной кончине, готовы были все положить за него живот свой.

Ольга была милостива к своим подданным : никто не замечал в ней сурового взгляда , никто не отходил от нее с лицом печальным. Сла­бые находили в ней подпору , гонимые — защиту, бедные—помощь, обиженные — правосудие, вдовицы — покров, а сироты—нежную мать. Одни злые люди боялись ее взора. Он , при всей кротости , казался им небесною молниею.

Ольга знала Русских. Знала, что путешествие го­сударя для них есть то же, что для охладевшей и томной природы кроткое сияние солнца. Она реши­лась осчастливить собою отдаленные северные стра­ны, и оживить в них утомленную и унылую дея­тельность.

Со всем княжеским двором своим, Ольга пред­приняла путь на север. Иногда, среди частого бо­ра, расположась станом , под густыми елями, ее ловчие рассыпались по лесу ; трубили в охотничьи рога; поднимали из логовищ робких зверей, убивали их, или гнали к своему становищу. Тогда Ольга, сама, на быстром коне, гналась за добычею, и поражала ее из своих рук копьем, или меткими стрелами.

Иногда останавливалась она подле реки, в шалашах, из ивовых ветвей, и занималась любимою ловлею рыбы. Не испытавшие еще приманчивого об­мана обитатели стихии, никогда еще невозмущенной, станицами шли на вероломную уду, и во множестве попадались в неприметные для них сети.

Долго такие места хранились в памяти Русских под названием Ольгиных ловищ и перевесищ !

Не одна охота, не одно удовольствие беседовать с подданными, как с детьми своими, и довольство­вать их вкусными яствами и медом, заставили ве­ликую княгиню предпринять далекое путешествие. Она вникла в народный нужды ; открывала источник обилия и скудости, и налагала соразмерные по­дати ; усмотрела затруднения в сообщении одного селения с другими , и приказала в лесах проло­жить дороги, осушить топкие места , строить мосты на небольших, а на широких и быстрых реках учредить переправы. Она узнала, как трудно городским старшинам хранить тишину и порядок в селениях отдаленных, и разделила их на погосты.

Так обозрела Ольга полунощные области, а Пско­ву, как родине своей, дала особенный , пред дру­гими, преимущества, и возвратилась в Киев. Дол­го Псковитяне, как величайшую редкость , хранили сани Ольги.

На северном краю старого Киева, недалеко от того места, где посланник Христов, водрузил святой Крест, уединенно стоял Божий храм, име­ни Илии посвященный. Он был  весьма беден пред капищем Перуна, и деревянный крест едва показывался из за домов соседних;— но сердца, с верою молящихся в нем, превосходили злато и доро­гие камни своею чистотою, а молитвы их проника­ли свод небес, и возносились к престолу Всевышнего.

Здесь-то, в утреннее и вечернее время, собира­лось небольшое общество Христиан Киевских ! Благочестивый инок, проповедник Святого Евангелия, украшенный сединами, совершал божественное служение, и молил Бога просветить омраченных светом Евангелия. Молитва его была услышана.

В одно майское утро, когда пробудившаяся при­рода дышит новой жизнью, Ольга, встревоженная каким-то чудесным видением, с одною рабынею вышла на высокий берег Днепровский. Восходящее солнце, нежная зелень и пение птиц, на другой стороне Днепра, возбудили в сердце княгини необыкновенное, сладостное чувство. В глубокой задумчи­вости она шла далее и далее , и остановилась подле деревянного здания ; из него, сквозь железной решетки узкого окна, выходило приятное благоухание, и слышно было протяжное пение голосов. Не­преодолимое любопытство влекло ее во внутренность храма. Она приблизилась.

Согласная и восхитительная Херувимская песнь, открытые царские врата, старец пред престолом в священном облачении и с обращенными к небу руками; изображение пригвожденного к кресту Спасителя, умиление молящихся и таинственный сумрак, мешающийся со слабым светом от пылающих свеч—все проникало в душу Ольги, и располагало сердце ее к какому-то благоговению. Она почувствовала невидимое присутствие Бога Христианского.

Быв свидетельницей благочестия и смирения пред Богом, она представила безобразного идола Перуна, жрецов, приносящих ему кровавую жертву и их отвратительные движения; народ с плесками и ди­ким  криком пляшущий вокруг истукана, пред которым поднимался смрадный дым от горящего дуба и нечистой жертвы; вообразила всё, и, на возвратном пути в терем, отворотилась от поставленного на высоком холме идольского капища.

Благодать осеняла Ольгу, свет правоверия открыл пред глазами ее тщету идолопоклонства, а уединенные беседы с кротким старцем—иноком убедили ее принять св. Крещение. Возложив бре­мя правления на возмужавшего уже Святослава, Оль­га с приближенными к себе, отправилась в град Константинов. Ничто не могло остановить Ольги на святом пути ее.

С твердой решительностью предстала она пред императором, И объявила свое намерение. Радость Константинопольского двора была неописанная. Греки приобретали союзницу мудрую, сильную, и оружием веры покоряли себе народ воинственный. Сам патриарх принял на себя научить Ольгу первым догматам исповедания.

День крещения Великой Русской Княгини был днем торжественным для Цареградских жителей. Еще с темной зари народ толпился на улицах, ведущих к соборному Софийскому храму. Ожидание было нетерпеливо. Наконец звон колокола возвестил торжественное шествие. Впереди шла импе­раторская гвардия. За нею придворные чиновники,— а в некотором отдалении в богатом наряде сама Ольга с масличною, в правой руке, ветвью. Восприемник — Император с восприемницею шли по обеим сторонам ее, а за ними все чины императорские.

В западных дверях церкви встретил Ольгу сам патриарх ; ввел в притвор храма, и поставил на месте оглашенных. С великим благоговением новопросвещаемая слушала начало боже­ственной литургии , и потом приступила к приня­тию спасительного Крещения. Патриарх , провозгласив крещаемую Еленою, возлил на нее из зла­той чаши освященную воду, и возложил на ее пер­си крест животворящий. Душа отрожденной Елены с фимиамом возносилась к небу.

Прошло лето. Уже осень мертвила всё, что имело еще в себе жизнь растительную, и холодный ветер с полуночи наводил лед на воды ; но в Киеве не получали вести из Царя-града.

Денно и нощно Христиане молили Бога о сохранении здоровья и жизни своей покровительницы. С криками и воплями язычники сжигали жертвы пред Бел-богом, и просили скорее возвратить им княгиню. Но Ольги не было!

От раннего утра до глубокого вечера тоскующие по ней старцы сидели на высоком Днепровском берегу, или на южной крутизне над Лыбедью; рассказывали друг другу о милостях своей Благодетельницы, и посматривали в даль по тихой реке, или к лесу, но Царе-градской дороге. Княгини-матери не было !

Наконец настал день радости и торжества для Киевлян. В облаке густой пыли, на быстром коне, несся гонец по дороге, прямо к Киеву. Народ обложил собою городской вал, или летел на встречу к гонцу, давно ожидаемому. Вестник радости предстал пред народом, отер с своего лица пыль , и уведомил , что он оставил княгиню у высоких курганов. Скоро радостная весть разнес­лась по всему городу и его окрестностям. Жрецы спешили в идольские капища принести богам своим жертву благодарения. Христиане , ознаменовав себя крестом, смиренно шли в храм Божий воспеть песнь хвалебную.

Наконец длинный ряд дорожных колесниц по­тянулся из леса. Святослав с отборною дружи­ною поскакал на встречу к своей матери, и преклонил пред нею свой стяг (знамя). Торжествен­но, и при радостных криках народа, вступила Елена в Киев, и, миновав капища идолов, пред которыми курились жертвы, остановилась у смиренного Христианского храма.

Здесь старец-инок стоял в дверях церкви. Ольга-Елена приложилась к кресту, и, окропленная святою водою, вошла в храм, где в первый раз познала Бога Христианского; стала на колена пред Распятым, и смиренно, в пламенной молитв бла­годарила Его за ниспослание на нее Своей благодати, и за совершение спасительного ее обета.

Оставив колесницу, сопровождаемая народом, тихо и в глубоком размышлении, пошла она к своему терему но высотам Днепровским ; остано­вилась на высоком холме, где некогда стоял крест, водруженный св. Андреем, и, обозрев окрестности, теряющиеся в туманном отдалении , произнесла его пророческие слова: Отсюда разольет­ся свет Евангелия по всей стране полунощной!» и предположила на этом месте построить церковь в Его Св. имя.

Еще до прибытия княгини всё переменилось в ее тереме. Храмину, где никогда, в жестокой горести умыслила Ольга кровавое на Древлян мщение, при­казала она превратить в моленную , а по прибытии своем, украсила ее резным Распятием и ли­тыми иконами, из Царьграда. В ней предавалась она воспоминанию минувшего; умоляла Бога простить ей бесчеловечный, с врагами Игоревыми, поступок, сделанный ею во тьме идолопоклонства ,и  ниспослать на всех благословение. Мир и тишина со всеми христианскими добродетелями водворились в Берестовском тереме Ольги.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.