http://dog-fm.ru/images/drayvera-dlya-bluetooth-cbr-685.xml » Багратион

От Немана до Днепра (29 июня — 3 августа 1812 г.)

Опубликовал в Август 14, 2013 – 11:27 дпНет комментариев

Движение русских армий от р. Немана до г. Смоленска.Мощным потоком шли французские армии по пятам русских. Армия Мюрата двигалась на север, преследуя цель — разрезать армию Барклая де Толли на две части и затем её уничтожить. Армия маршала Даву должна была не допустить соединения армий Барклая де Толли и Багратиона. Даву стремился оттеснить армию Багра­тиона на юг, в болота Припяти, и там её уничтожить.

Основные силы наполеоновской армии шли на Ви­тебск. Москва, как важнейшая «политическая позиция» в русской кампании, привлекала к себе внимание На­полеона.

Наполеон нетерпеливо искал генерального боя с рус­ской армией. «Весь план моего похода в сражении», говорил он. Но русский штаб решил отступать, чтобы выиграть время для мобилизации живой силы и материальных ресурсов страны.

Багратиону было приказано идти на соединение с армией Барклая. Неизбежность отступления была ясна для Багратиона. Но распоряжения русского штаба за­паздывали, и Багратион самостоятельно принимал реше­ния на отход. Свой план отступления он развил в письме к атаману Платову. Багратион считал, что 1) при отступ­лении необходимо поддерживать связь с первой армией, идя на соединение с ней; 2) отступая, наносить неприя­телю максимальный вред, уничтожать его технику и ма­териальные ресурсы, обозы и продовольствие, выматывать врага в арьергардных боях, уничтожать его живую силу; иначе говоря: отступать так, как Суворов отступал из Швейцарии, Кутузов из Австрии, сам Багратион из-под Шенграбена; 3) отступая стратегически, в то же время наступать тактически, бить и обессиливать врага.

«Я не могу скрыть от Вашего высокопревосходитель­ства желание моё, чтобы наши армии даже в движениях оборонительных делали неприятелю сильное сопротивле­ние, удаляя его от границ наших», — писал Багратион Барклаю ещё в конце августа 1812 г.

В одном из писем к Барклаю Багратион предлагал использовать тактику удара по вражескому тылу, совер­шить диверсию на Варшаву.

Но Барклай был связан присутствием императора и его свиты в штабе армии и поэтому не поддержал плана Багратиона.

Так зарождалась идея Багратиона о марше по тылам французов на Варшаву. «Лишь в самой крайности дол­жно помышлять об отступлении, толико во всех отноше­ниях вредоносном», — заявлял он.

За 6 дней до нападения Наполеона Багратион писал Александру I, что следует, «не дожидая нападения, противустать неприятелю в его пределах». А позже он убеждал Барклая:   «Метода  войны в своих границах вообще невыгодна».

Когда Наполеон вступал в Витебск, генерал Тормасов приступил к выполнению того плана удара по тылам наполеоновской армии, который в своё время предлагал Багратион. Имея под рукой армию -в 40 тысяч человек, установив связь с Багратионом на правом фланге и с Чи­чаговым па левом, для чего он отрядил около 12 тысяч бойцов, генерал Тормасов с армией в 28 тысяч двинулся к верховьям Буга на Варшаву. Польшу защищали тогда саксонские части наполеоновской армии с генералом Ренье во главе Тормасов вышел к Кобрину. В битве 27 июля он одержал победу и занял город. Впечатление от появления русской армии в тылу у французов было огромно В Варшаве — смятение. Сторонники французов и Наполеона умоляли французского посла Прадта и гене­рала Ренье о помощи. Последний ответил им, что у него есть дело поважнее, нежели защита Варшавы, и что польские паны должны сами защищать свою страну. Наполеон принял все меры для того, чтобы сохранить Варшаву и оттеснить Тормасова на Волынь.

Против Багратиона Наполеон обрушил один из основ­ных своих ударов, против флангов армии Багратиона дей­ствовала 50-тысячная армия Даву, с тыла был направлен 35-тысячный корпус Понятовского и 15-тысячный корпус Жерома Бонапарта. Основные силы Даву были укреп­лены резервными кавалерийскими частями Груши и Латур-Мабура общей  численностью до 15 тысяч человек. Наполеон видел в Багратионе одного из самых опасных своих врагов. «Генералов хороших в России нет, кроме одного Багратиона», — говорил французский император.

Армия Наполеона упорно наседала. С 28 июня дон­ские казаки под командой атамана Платова вели еже­дневные бои с французскими передовыми частями «Мой хвост всякий день теперь в драке», —доносил Багратион.

Армия Багратиона начала славную героическую эпопею — отступление суворовского типа в тяжёлых усло­виях: летняя жара перемежалась с бурными ливнями, болота, топи и пески на каждом шагу ставили перед ней сложные преграды.

Поразительную находчивость, смётку, инициативу, волю к борьбе и победе над вероломным врагом, посяг­нувшим на честь и независимость родной страны, про­явили русские солдаты в первых же арьергардных боях. Грабительская армия Наполеона на себе испытала, как прочно русская армия освоила уроки Суворова, Кутузова, Багратиона.

Александр I «собственноручно» предписывал Багра­тиону идти на соединение с армией Барклая, чтоб затем действовать против Наполеона «наступательно», причём предписанный маршрут движения скорее сближал армию Багратиона не с армией Барклая, а с армией Даву. «При­каз будет выполнен, но придётся и отбиваться от врага и пробиваться через вражеские преграды», — отвечал Багратион императору.

После трёхдневного марша армия Багратиона у Нико­лаева начала переправу через Неман. Когда первая колонна уже переправилась на правый берег, Багратион отдал приказ переправу прекратить. Данные разведки  показывали, что в тылу армии появились передовые части французов и дорога на Минск занята противником. Войска Багратиона оказались во вражеском кольце, которое быстро сжималось.

Багратион принял решение отступать в юго-восточном направлении с выходом к Слуцку. Предстоял 200-кило­метровый переход.

Начав отступление, Багратион по-суворовски вникал в положение солдат на походе. 4 июля он издал по армии приказ, в котором говорил: «Пройдя с места 5 вёрст — отдыхать час; отошед потом 10 вёрст — два часа; перешед 15 вёрст — три часа; винную и мясную порцию раздавать два раза в день». Багратион лично следил за тем, как идёт солдат, как он отдыхает, как он варит кашу, как он ест. Преступные проделки интендантов в багратионов­ской армии были невозможны.

При выходе из окружения был дан бой польским ка­валерийским частям генерала Рожницкого.

Четыре часа продолжалось сражение, в результате которого поляки были отброшены назад. Платов со сво­ими казаками прикрывал отход армии Багратиона.

Успехи арьергарда в непрерывных схватках с насту­пающими частями противника высоко были оценены Багратионом. В приказе по армии от 7 июля 1812 г. он объявлял: «Наконец, неприятельские войска с нами встретились и генерал от кавалерии Платов гонит их и бьёт… Господам начальникам войск вселить в солдат, что псе войска неприятельские не иначо, что как сволочь со всего света. Мы же, — заключал Багратион по-суворов­ски, — мы — русские!»

При выводе изнурённых солдат к Несвижу Багратион узнал, что Минск занят французами.

Наполеон торжествовал победу над Багратионом. «Они у меня в руках», — повторял он, узнав о занятии Минска армией Даву. Но и в этих условиях Багратион находит правильное решение и по узким тропам и боло­там ведёт армию к Могилёву. В арьергарде попрежнему движутся казаки Платова, в авангарде—солдаты гене­рала Раевского.

Движение армии Багратиона от Западной границы до Смоленска (29 июня—2 августа 1812 г.)К 18 июля Багратион завершил переправу через Бе­резину у Бобруйска. К Березине подходили уже фран­цузские разъезды.

«Насилу выпутался из ада! Дураки меня выпустили. Теперь иду к Могилёву; авось их в клещи поставлю», — писал он тогда Ермолову.

Авангард Даву занял Могилёв раньше, чем сюда по­дошла армия Багратиона. Багратион решил прорваться через Могилёв с боем: «Хотя не знаю достоверно, в ка­ких силах неприятель в Могилёве», — писал он.

О состоянии своей армии накануне этого боя Багра­тион так писал Александру I: «За 18 дней, в условиях самого невыгоднейшего местоположения армия прошла 600 вёрст, имея на плечах неприятеля, с обозами, ране­ными и пленными, что растягивало армию на 50 вёрст. Одно непомерное желание в людях драться поддерживает их силы. Лошади приходят в изнурение. Не стали бы и люди изнемогать в силах».

Бой на южных подступах к Могилёву (при деревнях Салтановка и Фатова) завязал авангард под командой Раевского. 22 июля 15 тысяч русских солдат вступили в сражение с пятью французскими дивизиями, в которых насчитывалось 28 тысяч человек. Позиция русских была невыгодной: вдоль фронта в юго-восточном направлении протекал ручей в топких болотистых берегах. Даву, ожи­дая подхода всей армии Багратиона, приказал разрушить плотины, мосты и гати на подступах к реке, что осложняло атаку. Густой лес мешал построению развёрнутых колонн. Но русские солдаты, несмотря на утомление почти 30-дневными походами, бились яростно.

Особенно отличалась в бою русская артиллерия. «Не могу довольно выхвалить храбрости и искусства артиллеристов — все были герои!» — доносил начальник авангарда генерал Раевский. В бою под Салтановкой был полностью уничтожен кавалерийский полк врага.

Пока шёл этот бой, русские сапёры на Днепре строили мосты для переправы, чтобы обеспечить дальнейшее от­ступление. Переправа через Днепр совершилась в полном порядке. 25 июля русская армия была на левом берегу.

В её тылу и на фланге попрежнему находились значи­тельные силы врага. Арьергардными боями Багратион внёс такое замешательство в лагерь противника, что Даву, располагая армией до 70 тысяч человек, отказался от его преследования. Французский маршал даже потерял след багратионовской армии, втянувшейся в леса.

29 июля Багратион писал Александру I из Мстиславля: «Я, наконец, достиг того пункта, на котором я не имею неприятелей в тылу и во флангах армии. Здесь я к ним грудью».

Одновременно с Багратионом и так же бесследно ушёл из-под Витебска Барклай де Толли. Армию Барклая упу­стил сам Наполеон.

Изнурённая походами, армия Багратиона подходила к Смоленску.

Сообщая об этом Барклаю, Багратион приглашал его туда же для объединения русских сил. В начале августа обе русские армии подошли к Смоленску. Наполеонов­ский план разрезать русскую армию на части и, таким образом, её уничтожить не удался.

Наполеон не только не разбил армию Багратиона, но даже не узнал сё численности. «Для меня попрежнему загадка, четыре или шесть дивизий у Багратиона», — при­знавался французский император.

Уже в начальный период войны Александр I обратился к народу с манифестом, в котором писал о Наполеоне и его планах в отношении России: «С лукавством в серд­це и лестью на устах несёт он вечные для неё цепи и оковы». Манифест призывал народ русский, «храброе потомство храбрых славян», к созданию народного опол­чения. Но народные массы сами рвались в бой. Москов­ская губе имя выставила до 32 тысяч ополченцев, Смо­ленская, Калужская, Тульская, Рязанская по 13—15 ты­сяч, Новгородская, Тверская, Ярославская, Владимир­ская, Нижегородская — по 10—11 тысяч, Казанская — около 3 тысяч В общей сложности в народное ополчение влилось около 150 тысяч человек. Народ грудью встал на защиту родины.  Люди брались за вилы, косы, топоры, серпы, ножи, дубины и начали бить врага. Но крепостни­ческая система и здесь оказывалась значительным тормозом так, дворовый человек Евтих Михеев пошёл в Дорогобуж в ополчение, а попал к городничему и в тюрьму—«за побег».

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.