http://banzayclub.ru/userfiles/drayvera-dlya-pci-com-380.xml » Крестьянские войны

От Оренбурга к Казани

Опубликовал в Август 4, 2013 – 8:46 ппНет комментариев

Правящие верхи, понимая, что разгорающееся пламя Кре­стьянской войны угрожает самому существованию господ­ствующего класса, мобилизуют большие силы. Уже к на­чалу января 1774 г. в распоряжение главнокомандующего А. И. Бибикова выделяется до 16 тыс. солдат с 40 ору­диями. Но он считает, что этого мало, так как народное восстание приняло очень обширные размеры. «Не неприя­тель опасен,— пишет он графу Чернышеву— какое бы множество его ни было, но народное колебание, дух бунта и смятение». К тому же многие солдаты сочувствовали повстанцам, верили, что ими руководит «истинный госу­дарь». Тот же Бибиков в письме известному писателю Д. И. Фонвизину признавался, что он «дьявольски трусил за своих солдат, чтобы они не сделали так же, как гарни­зонные: не сложили оружие перед мятежниками».

Правительственные силы уже в конце декабря, в янва­ре — феврале 1774 г. переходят в наступление к востоку, югу и юго-востоку от Казани. Отряды повстанцев, плохо организованные и вооруженные, быстро терпят пораже­ния. Один за другим в руки карателей переходят города Самара, Заинек и Мензелинск, крепости Бакалы и Нагайбак и др. Они заняли большую территорию, прилегающую к Башкирии, Оренбуржью. Бибиков отдает приказ своим войскам двигаться дальше к Оренбургу и Уфе, около ко­торых в трудных условиях морозной и снежной зимы по существу бездействовали армии Пугачева и Зарубина-Чики. Их промедление, помимо причин, вызванных чисто погодными условиями, вызывалось, конечно, явным недо­статком военного опыта, стратегической расчетливости обоих предводителей и их помощников, надолго приковав­ших свои силы к осаде двух пунктов, взятие которых ка­залось им чрезвычайно важным делом. Подобное поведе­ние повстанцев радовало врагов — Екатерина II в письме князю М. Н. Волконскому, московскому главнокомандую­щему, с облегчением констатировала: «В несчастьи сем можно почесть за счастье, что они, канальи, привязались два месяца целых к Оренбургу, а не далее куда пошли» .

Эта задача, которую безуспешно пытались выполнить обе повстанческие армии, была продиктована стремлением яицких казаков, русских и башкирских крестьян и других жителей Оренбургской губернии взять губернский и провинциальный центры. И это мог не учитывать Пугачев.

Предводитель в эти тревожные дни, и тоже в значитель­ной степени угождая тем, на кого опирался, в данном слу­чае яицким казакам, устроил свадьбу. Он женился на Устинье Кузнецовой — дочери казака из Яицкого городка.

В    доме «императрицы», сохранившемся до наших дней, был устроен пир. На все это уходило драгоценное время. К тому же не все были довольны тем, что Пугачев, вместо того, чтобы добиваться престола, затевает женитьбу, при­чем на простой казачке. Многие начали сомневаться в «истинности» своего «императора». Все это не могло не вносить элементы деморализации.

Правительственные отряды генерала Мансурова и под­полковника Гринева двигались в это время к Бузулуку — важному опорному пункту повстанцев, их продовольст­венной базе. Здесь располагался 2-тысячный повстанче­ский отряд И. Арапова и Н. Чулошникова с 16 орудиями.

14   февраля в течение трех с половиной часов продолжал­ся кровопролитный бой. Потерян более 500 убитых и ра­неных, пугачевские атаманы отступили на юго-восток к деревне Пронкиной и Сорочинской крепости. На помощь к ним вышел из-под Оренбурга Овчинников с отрядом. За­тем сюда же поспешил и уехавший из Яицкого городка Пугачев с 1,5-тысячным войском.

В ночь на 7 марта силы Пугачева атаковали карателей в Пронкино. Сначала их действиям сопутствовал успех — они смяли передовые караулы, ворвались в деревню, за­хватили два орудия. Бой был ожесточенным. Его судьбу решила атака карателей в тыл и фланг повстанцев, и пу­гачевцы отступили — они ушли в Татищеву крепость, а Пугачев — в Бердскую слободу. После этого поражения объединяются силы Мансурова и подошедшего сюда же генерала Голицына.

Генеральное сражение состоялось в Татищевой крепо­сти, расположенной в 54 верстах к западу от Оренбурга при впадении в Яик небольшой речки Камыш-Самары. Сю­да Пугачев привел из-под Оренбурга 5-тысячное войско. Всего в крепости было до 9 тыс. повстанцев с 36 орудия­ми, в том числе 3 тыс. казаков, 2,3 тыс. башкир, татар, калмыков, казахов, 1,8 тыс. заводских работных людей и крестьян, 2 тыс. помещичьих крестьян и пленных солдат. Пугачев сам расставил пушки, наметил места, наиболее подходящие для обстрела противника. Перед крепостью устроили ледяные горы из снега, политого водой.

22 марта к крепости подошло войско Голицына (от 5 до 8 тыс. чел.). Более трех часов продолжалась перестрел­ка. Когда один из батальонов карателей пошел в атаку на правый фланг Пугачева, тот приказал открыть ураганный огонь из пушек, а затем перешел в контратаку, решитель­ную и смелую. Несколько часов длился бой. Голицын вво­дил в действие свои резервы. Каратели обходили повстан­цев с разных сторон, жаркий бой кипел в крепости. Пов­станцы потерпели поражение, около 1,2 тыс. из них пало на поле боя, более 4 тыс. были ранены или попали в плен. Каратели потеряли около 660 чел. убитыми и ранеными.

Пугачев ускакал в Берду. Оставшиеся силы — 5 тыс. повстанцев, 10 пушек — он вывел из-под Оренбурга. Но неподалеку от него, у Сакмарского городка, он терпит но­вое тяжелое поражение от того же Голицына (400 уби­тых, более 2,8 тыс. пленных). Во время этих двух пора­жений Главная армия Пугачева по существу перестала существовать, погибли или попали в плен многие пугачев­ские атаманы, сподвижники, предводители Крестьянской войны: Витошнов, Соколов-Хлопуша, Шигаев, Подуров, автор манифестов Почиталин, Арапов, Чулошников, Горш­ков, Толкачев и другие.

Одновременно со снятием осады Оренбурга каратели, возглавленные подполковником Михельсоном, прибывшим из Польши, разбили повстанческую армию Зарубина-Чики под Уфой (24—25 марта). А войска Мансурова разбили в Яицком городке повстанцев, продолжавших осаждать крепость, и 15 апреля вступили в город.

Правительство Екатерины II поспешило объявить по всей стране о подавлении «мятежа» взбунтовавшейся чер­ни. О том же сообщали своим патронам иностранные дип­ломаты, находившиеся в Петербурге. Командиры кара­телей получили награды и повышения в чинах.

Однако торжествовали они рано. Правда, после жесто­ких поражений у Пугачева оставалось не более 400 чел. Но его звали к себе повстанцы-башкиры Кинзи Арслано­ва, и он направился в Башкирию и на Южный Урал, где продолжалось восстание.

Здесь действовали разрозненные отряды, в составе ко­торых вместе боролись башкиры и русские, татары и ме­щеряки. Они нападают на имения местных дворян, изго­няют их, отнимают у них землю и скот. Повстанцы осаж­дают Мензелинск и Бирск. В марте снова вступает в борь­бу Салават Юлаев, оправившийся от тяжелого ранения. Из своей родной деревни Текеево он идет к Красноуфимску, по пути собирая разбитых повстанцев. Но у деревни Бугалыш он терпит поражение и уходит в Зауральскую Башкирию по направлению к Златоусту. Появился он здесь в середине апреля с 2 тыс. повстанцев. Северо-западней Златоуста в районе деревни Верхние Киги дейст­вовал другой башкирский отряд из 3 тыс. чел. во главе с Антуганом Биктимировым.

Пугачев знал о действиях повстанцев в Башкирии, не­даром он направился именно в эти места, которые стали центром Крестьянской войны на втором ее этапе. Его от­ряд занимает в апреле заводы Авзяно-Петровский, Возне­сенский и Белорецкий. В последнем он пробыл до 1 мая. Известия о походе Пугачева, его указы и манифесты под­нимают на борьбу новые массы людей — башкир и рус­ских, крестьян: и работных людей, казаков и калмыков. К нему и Салавату Юлаеву присоединяются многие мелкие отряды. Силы Пугачева выросли в мае до 5 тыс. чел. 6 мая он штурмует Магнитную крепость и овладевает ею, за­хватывает в ней орудия. Сюда к нему пришли со своими отрядами Белобородов из-под Екатеринбурга (700 чел) и Овчинников и Перфильев из-под Яицкого городка. Здесь же состоялось совещание старшин всей Башкирии, кото­рым Пугачев обещает возвратить отнятые у ее жителей земли. В ответ башкиры с воодушевленном поддерживают «надежду-царя», вступают в ряды его войска, дают ему лошадей, продовольствие и фураж. Их борьба в составе многих партизанских отрядов отвлекает силы карателей.

Из Магнитной Пугачев с войском уже из 8 тыс. чел. движется вверх по Яику. 19 мая он захватывает Троиц­кую крепость. Но под ее стенами через два дня терпит поражение от войска де-Колонга, который пришел сюда от Челябинска. Однако Пугачев сохранил боеспособность. Отступая на северо-запад от Троицкой крепости, он 23 мая встретил у деревни Лягушиной отряд Михельсона, и этот опытный военачальник удивился увидев стройный отряд повстанцев: «Я, имев известие, что Пугачев разбит, никак себе не мог представить, чтоб сия толпа была Пугачева, а бо­лее думал, что идет корпус генерал-поручика де-Колонга» . В ходе сражения повстанцы сначала разгромили ле­вый фланг Михельсона, солдаты которого обратились в бегство. Но пугачевцы, прекратив борьбу, стали захваты­вать обоз, и этим воспользовался Михельсон — собрав свои расстроенные части, он бросил их в атаку, и восставшие отступили. Пугачев направился дальше в сторону Злато­уста и его окрестностей, намереваясь соединиться с Сала­ватом Юлаевым.

Салават Юлаев в апреле действовал к западу от Зла­тоуста в районе Симского, Саткинского и других заводов, занятых им. У него было 3 тыс. повстанцев. Один из отрядов возглавил его отец Юлай Азналин, который полу­чил от Пугачева чин полковника. К ним присоединялись многие русские работные люди и крепостные крестьяне, которым Салават читал манифест Пугачева, объявлявший об отмене крепостного состояния крестьян и зачислении их в вольные казаки. Недалеко от Симского завода у де­ревни Юрал 8 мая произошло сражение отрядов С. Юлае­ва и Михельсона. «Мы нашли такое сопротивление,— го­ворит царский военачальник,—какого не ожидали: зло­деи, не уважая нашу атаку, прямо пошли нам навстре­чу» . Салават в ответ на церемониальные передвижения частей Михельсона бросился на них во главе своей баш­кирской конницы, летевшей стремительной лавиной на врага. Несколько часов с переменным успехом дрались восставшие с врагом. Салават отступил. В конце мая Ми­хельсон снова разбивает его в этих же местах.

Юлаев идет к деревне Киги. Сюда же спешит Пугачев, присвоивший храброму башкирскому предводителю звание бригадира (чин средний между полковником и генерал- майором). Они объединили свои силы, несмотря на проти­водействие Михельсона, который свой отряд, сильно ослаб­ленный в походах и боях с восставшими, вынужден был отвести в Уфу.

Оба предводителя решили идти на запад к Волге, где, по полученным ими известиям, вели активную борьбу ты­сячи русских и нерусских повстанцев Поволжья.

В июне Салават Юлаев захватил города Бирск и Красноуфимск. 18 июня Пугачев и он подошли к городу Осе, разбили у его стен гарнизон. А на следующий день город открыл им ворота и сдался без боя. Важное агитационное значение для Пугачева имело «признание» его «государем» одним старым отставным солдатом, видевшим в свое время настоящего императора Петра III. Салавата Юлае­ва, снова тяжело раненного, из-под Осы опять отвезли в его родную деревню Текеево.

Пугачев с войском продолжает движение на запад. Его целью была Казань — крупный административный и хо­зяйственный центр на пути к Москве. Захватывая заводы и селения, повстанческое войско приближалось к Казани. Дворяне в панике разбегались во все стороны, а их подне­вольные крестьяне «вседушно» присоединялись к Пугаче­ву и его полковникам. Все Прикамье полыхало в огне народной войны против дворян-угнетателей.

Почти беспрепятственно повстанческое войско дошло от Осы к Казани, в которой находилось сравнительно ма­ло правительственных сил. Большинство карательных от­рядов действовало в Башкирии и на Урале. Многие из них получили приказ быстро двигаться к Казани. Но поголов­ное восстание населения Башкирии мешало карателям, сильно их задерживало. Местные жители не давали им подвод и продовольствия, скрывали сведения о движении Пугачева и других предводителей или вводили в заблуж­дение ложными показаниями. Из-за ложных данных о мес­тонахождении Пугачева немало дней попусту потерял пре­следовавший его Михельсон.

При подходе к городу повстанцы разбили небольшой отряд полковника Толстого из 200 солдат, многие из них перешли на сторону Пугачева. 11 июля он приблизился к Казани, располагая более чем 20-тысячной армией. Ему противостоял гарнизон из 1,5 тыс. солдат, вооруженное казанское дворянство и до 6 тыс. вооруженных горожан-богатеев. Перед штурмом Пугачев и Овчинников произвели рекогносцировку, осмотрели укрепления и батареи. Как часто он делал и до этого, Пугачев собрал военный совет. На нем определили направления ударов повстанческих сил, разделенных на четыре колонны. Наметили, что пос­ле взятия Казани восставшие пойдут на Москву, чтобы «Петру III» «…тамо воцариться и овладеть всем Россий­ским государством» .

В 6 часов утра 12 июля начался штурм. Восставшие под прикрытием возов с сеном и пушок приблизились к городским укреплениям, окружили и разбили передовые части врага, вышли во фланги и в тыл основным его си­лам, захватили пушки. К середине дия город был взят. Оставшиеся в распоряжении властей части укрылись в крепости. По к вечеру Пугачев получил известие о при­ближении войска Михельсона. Он вывел свою армию из города и поставил ее у деревни Царицыной в семи вер­стах от города.

Начался кровопролитный бон, продолжавшийся пять часов. Обо стороны понесли тяжелые потери (у Пугачева 800 убитых, более 730 пленных). На следующий день Пу­гачев, отведший свои войска, попытался воспрепятствовать Михельсону, направившемуся в город, по неудачно. 15 ию­ля оп снова штурмует Казань. И опять Михельсон удив­ляется воинской стойкости своих классовых врагов: «Зло­деи на меня наступали с такою пушечною и ружейною стрельбою и с таким отчаянием, коего только в лутших войсках найти надеялся». Пугачевские повстанцы смело нападали на фланги Михельсона, сам предводитель, пода­вая пример храбрости и воинского умения, руководил бо­ем, скакал по всему фронту, от одного фланга к другому. Четыре часа кипел рукопашный бой. Михельсон ввел в бой конницу — свой последний резерв — и выиграл это ожесто­ченное сражение. Армия Пугачева снова перестала суще­ствовать— он потерял до 2 тыс. убитыми, 10 тыс. пленны­ми, пушки и знамена. Тысяч с шесть разошлось по домам.

Пугачев с остатками своей разбитой армии (от 1 до 2   тыс. чел.) в ночь на 17 июля переправился на правый берег Волги у Кокшайска. Затем прошел еще некоторое расстояние на запад до Курмыша. Это говорит о том, что в начале отступления от Казани он и его ближайшие спод­вижники как будто не оставляли мысль о походе на Моск­ву. Однако, располагая небольшими силами и не имея до­статочно вооружения, они поняли бесперспективность дви­жения в этом направлении, где встретили бы сопротивле­ние свежих войск. Поэтому от Курмыша Пугачев повернул на юг с целью выхода к Дону, жителей которого он на­деялся поднять па борьбу. Кстати говоря, этот донской вариант родился не в дни казанской неудачи, а обсуждался пугачевцами раньше, еще в начале 1774 г.

Окончился второй этап Крестьянской войны, когда осо­бенно активное участие в ней принимают работные люди уральских заводов, русские и башкирские крестьяне. Их совместные и дружные выступления, героические и бес­страшные, сделали Башкирию и Урал главной ареной борьбы угнетенных масс за свое освобождение. Именно она позволила Пугачеву возродить силы главной повстан­ческой армии и совершить длительный и замечательный рейд от Оренбурга через Урал и Прикамье до Казани, взя­той после решительного штурма. На этом пути, как и ра­нее, были победы, обусловленные всенародной поддерж­кой правого дела повстанцев, и поражения, неизбежные ввиду их плохой организованности и вооруженности.

Поражение под Казанью, как и под Оренбургом, обоз­начило резкую грань в истории Крестьянской войны. На­чался ее третий, заключительный этап, самый выдающий­ся по размаху борьбы и самый трагический в ее конце.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.