Главная » История Франции

Отношение различных партий к войне

Опубликовал в Август 5, 2013 – 8:45 дпНет комментариев

Отношения Франции с соседними странами обо­стрялись, и война становилась неизбежной. С на­чала 1792 г. вопрос об отношении к войне занял центральное место в политической борьбе.

Король и его единомышленники мечтали о войне, рассчиты­вая, что она приведет к быстрому разгрому французской армии и к восстановлению абсолютизма. «Физическое и моральное со­стояние Франции таково, что она не сможет вести войну даже в течение полкампании»,— писал Людовик XVI своему агенту барону де Бретейлю.

Позиция фейянов в вопросе о войне не была достаточно определенной. Некоторые из них считали, что война усилит авторитет конституционного строя; другие опасались, как бы неудачи на фронте, напротив, не ослабили не окрепший еще режим.

Гораздо решительнее были настроены жирондисты. Выражая интересы торгово-промышленной буржуазии, заинтересованной в завоевании новых рынков сбыта и источников сырья, они тре­бовали немедленной войны. Их речи, звучавшие весьма револю­ционно и проникнутые твердой уверенностью в победе, произво­дили большое впечатление на народ. «Скажем Европе,— говорил один из лидеров жирондистов Инар — что если кабинеты подби­вают королей к войне против народов, мы призовем народы к войне против королей».

Более трезво смотрели на вещи якобинцы, которых в это время стали называть Горой или «монтаньярами» (от слова montagne — гора, ибо в Законодательном собрании они сидели слева от пред­седателя на самых верхних скамьях). Они считали, что если война будет удачной, она лишь усилит нынешний антинародный режим; если же она будет неудачной, это приведет к торжеству контрреволюции и восстановлению абсолютизма. Поэтому пре­жде всего необходимо укрепить подлинно революционные силы внутри Франции — только тогда можно будет начать войну про­тив внешних врагов.

Выступая в якобинском клубе, Робеспьер разоблачил ковар­ные планы короля и придворных, а также близорукость жирон­дистских лидеров, толкающих страну к войне. Он называл про­вокационную политику разжигания войны попыткой «осуще­ствления старого замысла внутренних врагов нашей свободы», подчеркивал, что война выгодна эмигрантам, аристократам и при­дворным интриганам, предупреждал, что воевать придется не только против эмигрантов, но и против соединенных сил европей­ских монархов и что, пока в самой Франции полно внутренних врагов, внешняя война является безумием. «Кобленц — в Па­риже» — заявил Робеспьер, имея в виду, что прежде всего необ­ходимо разгромить внутреннюю контрреволюцию.

Понятно, что королю пришлись по душе воинственные при­зывы жирондистов; 24 марта 1792 г. он призвал к власти новое правительство из жирондистов, в котором пост министра ино­странных дел занял генерал Дюмурье, человек авантюристиче­ского склада, интриган, связанный чуть ли не со всеми партиями сразу. Аристократы, не разгадавшие намерений короля,— исполь­зовать жирондистов только для того, чтобы возможно скорее на­чать войну, а потом покончить со всеми революционерами сра­зу,— встретили образование этого министерства с нескрываемой враждебностью. Они называли его правительством санкюлотов ( В первые годы революции аристократы презрительно называли этим словом горожан-бедняков, которые носили не короткие панталоны (кюлот), как дворяне и богатые буржуа, а длинные брюки из грубой ткани. В после­дующие годы слово «санкюлот» потеряло бранный характер: революционеры- патриоты сами с гордостью называли себя санкюлотами, противопоставляя себя аристократам-контрреволюционерам ),  хотя на самом деле жирондисты, входившие в министерство, были весьма далеки от подлинных санкюлотов.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.