http://keramopttorg.ru/uploads/staryie-drayvera-zvukovoy-kartyi-814.xml » Крестьянские войны

Перепись беглых и начало восстания

Опубликовал в Август 3, 2013 – 10:18 ппНет комментариев

Область Войска Донского становится исходной базой и основным очагом восстания, вспыхнувшего осенью — зи­мой 1707 г. в связи с новой попыткой правительства орга­низовать перепись беглых на Дону и вернуть их владель­цам. Царский указ от 6 июля 1707 г. предписывал полков­нику князю Ю. В. Долгорукому учесть беглецов «во всех казачьих городках» и выслать их с семьями «в те же городы и места, откуда кто пришел» . Он же должен был провести следствие по делу дьяка Горчакова.

2 сентября Долгорукий с отрядом примерно в 200 чел. прибыл в Черкасск. Предъявив указ, он потребовал у вой­скового атамана помощи для проведения сыска, который он собирался начать прямо в Черкасске. Атаман и старши­на выделили ему в помощь до 140 чел., в том числе «знат­ных старшин», однако отговорились от сыска в самом Чер­касске, так как в нем «чинить розыск с пришлых людях невозможно, потому что до сего времени великого госу­даря указу такова не бывало, чтобы пришлых с Руси лю­дей не принимать, и заказу о том не бывало» .

Беглые в Черкасске были, и насчитывалось их, очевид­но, много; но они работали у тех же богатых старшин, и домовитые поспешили направить Долгорукого вверх по Дону. Уже 6 сентября начался жестокий розыск. Он ко­снулся Мелехова и нескольких других станиц недалеко от столицы Войска Донского. Несколько десятков новопришлых было переписано и выслано с Дона. Затем Долгору­кий направляет 4 небольших отряда, сформированных в Мелеховой городке, в разные стороны: отряд А. В. Плохова должен был действовать по Дону от Черкасска до Пан­шина, капитана П. И. Киреева — от Паншина до Донец­кого городка, капитана И. С. Тонебекова — по Хопру, капитана С. С. Хворова (Форова) — по Бузулуку и Мед­ведице. Отряд самого Долгорукого (до 140 чел.) продви­гался по Северскому Донцу; но и он был разделен на две части.

Переписчики составляли в каждой станице два списка: в один вносили имена старожилов, в другой — новоприхожих. Последних тут же под конвоем станичных казаков направляли с семьями туда, откуда они появились в свое время в этих местах. Сыщики вели себя в городках очень жестоко. Об этом говорит К. Булавин в письме к казакам- кубанцам: «И они, князь с старшинами, будучи в город­ках, многия станицы огнем выжгли и многих старожилых казаков кнутом били, губы и носы резали и младенцев по деревьям вешали». Во многих казацких семьях все муж­чины находились на военной службе (шла Северная война со Швецией), но это не помешало карателям, заносить их жен и детей в списки новопришлых. В ряде случаев ново­пришлые разбегались по лесам и оврагам, их сыскивали и наказывали. То же делали со старожилами, которые по­могали укрываться новоприхожим. Так, в Обливенском городке атаман сказал Долгорукому, что у них только 20 пришлых, которые к тому же разбежались; он подал полковнику «сказку» о том и собственноручно подписал ее. Однако среди казаков нашелся доносчик — по его словам, в Обливенске имелось только 6 старожилов и 10 черкас (украинцев), остальные же жители — 200 человек! — но­вопришлые. Оказывается, атаман и казаки-обливенцы до прихода Долгорукого клялись на евангелии не выдавать своих товарищей-пришлых. Долгорукий после получения доноса приказал всех переписать, а трех «лутчих людей» бить кнутом. То же повторялось в других городках и ста­ницах, в которых подчас жили одни только пришлые.

Перепись и высылка вольных людей, превращавшихся снова в подневольных, расправы, доносы чрезвычайно на­каляли обстановку па Дону и его притоках. Около двух тысяч человек были отправлены на свои прежние места. Однако беглецов выявлено так много, что их невозможно было отправить сразу. Их оставляли «до указу».

На Дону все кипело и бурлило. Атмосфера народного возмущения и нарастающего протеста хорошо передается в народных песнях:

 

Как приехали к нам на тихий Дон все рассыльщики,
Без указа-то они государева нас разоряют
И они старых, стариков всех ссылают,
Молодых же малолеток берут во солдаты.
Оттого-то наш славный тихий Дон возмутился,
Возмутился славный тихий Дон вплоть до устьица,
Как до славного до города Черкасского.

 

Возмущенные и озлобленные казаки, готовясь к отпо­ру царским карателям Долгорукого, собираются в Орехо­вом Буераке в трех верстах от Новоайдарского городка на реке Айдар — левом притоке Северского Донца. Помимо собственно казаков, сюда же сбегаются беглые, крестьяне, батраки, бурлаки, «гулящие русские люди». К 1 октября их скопилось здесь до 250 чел. Во главе их встал К. А. Бу­лавин — казак Трехизбянского городка, располагавшегося недалеко от впадения Айдара в Северский Донец. Именно его Долгорукий в свое время требовал арестовать за анти­правительственные действия на Бахмутстких соляных про­мыслах (см. выше).

В Ореховый Буерак по призыву Булавина ехали из разных городков казаки. Здесь состоялся круг, и, по сло­вам Булавина, «с общего нашего со всех рек войскового совету» на нем решили убить Ю. В. Долгорукого и стар­шину Ефрема Петрова «за их неправду и за напрасное разорение» . Повстанцев возглавили Булавин и его бли­жайшие помощники — бывший разинец Иван Лоскут, ка­заки Григорий Банников, С. А. Драный («пущий завод­чик»), Ф. И. Явланов (есаул Булавина), Никита Голый («Микитка Голодай») и др. Лоскут и Банников стали пол­ковниками походного атамана Булавина, избрали также 8 есаулов, 12 сотников, 12 «объезчиков» (курьеров).

8 октября отряд Долгорукого прибыл в Шульгин горо­док на той же реке Айдар. Местный атаман предупредил его о готовящемся нападении, однако князь не обратил внимание на донос. В ночь на 9 октября около станичной избы ночную тишину разорвали ружейные выстрелы и крики. Отряд повстанцев ворвался в городок. Под их уда­рами пали Долгорукий и его солдаты (около 20 чел.), войсковые же старшины сумели в одних рубахах ускакать в степь на неоседланных конях.

Оставшиеся в живых офицеры и старшины сообщили о начавшемся восстании в Азов губернатору И. А. Толсто­му и в Черкасск войсковому атаману Л. Максимову. Из верных властям казаков они собрали отряд в 200 чел., во главе которого встали старшины Ефрем Петров и И. А. Са­ламата. Верстах в 15 от Староайдарского городка они столкнулись с войском Булавина, вдвое большим по чис­ленности. Булавинцы шли к Старому Айдару с намере­нием схватить офицеров Долгорукого, Е. Петрова и дру­гих ненавистных им старшин. Последние в панике бежали к Черкасску, около которого встретили выступившее про­тив Булавина походное войско Л. Максимова.

Между тем события в Шульгине городке не были изо­лированным эпизодом. И в других местах поднимаются восстания против карателей Долгорукого — его отряды, действовавшие по Дону и Хопру, Медведице и Бузулуку, тоже были почти поголовно перебиты. Отряд Хворова за­кончил перепись по Бузулуку и Медведице, но 6 октября по распоряжению Долгорукого начал повторный сыск — до полковника дошли известия, что многие пришлые су­мели скрыться. 30 октября в Акишевской станице казаки убили капитана Хворова, войскового старшину Василия Иванова, а поручика Беднякова «посадили в воду» в Алек­сеевской станице. Вскоре в хоперском Федосеевском го­родке казаки убили командира другой партии капитана Н. С. Тенебекова и его двух подчиненных, а также федосеевского станичного атамана Ф. Дмитриева с сыном. Та же участь постигла представителей казацкой верхушки и в других городках и станицах.

С самого начала восстания в нем приняла некоторое участие и часть представителей войсковой верхушки (те, которые, примкнув к тому в качестве временных попутчи­ков и пытаясь его возглавить, стремились сохранить и уве­личить свои старые привилегии, вернуть былую «незави­симость Дона»). Основная же масса повстанцев, выходцев из социальных низов, выступала не только против прави­тельственных сил, но и против своих притеснителей, эксплуататоров из числа домовитых.

Булавин рассылает по всем городкам Дона и его при­токов свои прокламации — «прелестные грамоты». В них предводитель народного восстания призывает казаков, вся­кий бедный люд, пришлых собираться под свои знамена, расправляться с карателями. «Много казаков и всяких людей» откликаются на его призывы и вливаются в войско повстанцев. На помощь Булавину собрались 500 жителей Закотенского городка, но скоро среди них начались раз­ногласия. Ряд других городков присоединяется к восста­нию. В Староборовском городке, куда Булавин пришел 12 октября, у него уже насчитывалось до 2 тыс. повстан­цев. Жители городка встретили Булавина с хлебом-солью. В станичной избе состоялась беседа. Местный атаман пре­достерегал его и трех повстанческих полковников (в числе которых находился старик разинец И. Лоскут): «Заполы­хали всем государством, что вам делать, естьли придут войска из Руси, тогда и сами пропадете и им (остальным повстанцам.— В. Б.) пропасть же будет». Но это не испу­гало Булавина, он предложил план развертывания борьбы на Дону, похода па Азов и Таганрог, где «освободят ссылочных и каторжных, которые им будут верные това­рищи. И на весну, собрався, пойдут на Воронеж и до Мо­сквы» .

Между тем против восставших двигалось войско Л. Максимова, «чтоб их… до пущего злого намерения не допустить и злой их совет нечестивый разорить». Толстой по просьбе атамана посылает из Азова в верховые городки войско из конных казаков и калмыков.

18 октября около Закотенского (Закотного) городка на реке Айдар происходит бой между булавинцами и войском Максимова. Восставшие потерпели поражение. Булавин и его сподвижники бежали сначала на Хопер, потом в Запорожскую Сечь. Старшины, одержавшие верх, теперь же­стоко мстили повстанцам — 8 человек, «пущих заводчи­ков», повесили за ноги по деревьям, по десятку послали в Черкасск («для казни») и в Москву («для розыску»); у 130 повстанцев «носы резали», многих били плетьми, ссылали «в русские городы». Затем покарали жителей го­родков, поддержавших Булавина. Шульгин городок, в ко­тором погиб Долгорукий и его отряд, каратели сравняли с землей.

Правительство принимает меры к недопущению даль­нейшего расширения восстания. Киевский губернатор Я. М. Голицын получил указание мобилизовать казаков Харьковского и других полков для его подавления. Петр I распорядился, чтобы Меньшиков на фронте строго следил за донскими казаками, находившимися в составе русской армии: «…Не худо, чтоб у них у всех, которые у вас, ло­шадей обобрать до времяни для того, чтобы yе ушли туда же», т. е. на Дон, чтобы присоединиться к булавинцам.

Максимов рассылал по городкам письма — за поимку Булавина он обещал ни много ни мало 200 тыс. руб.! В Москву же атаман и старшина сообщили, что «воровст­во Кондрата Булавина они искоренили, и почело быть во всех казачьих городках смирно».

Однако классовая борьба продолжалась. Атаманы по­встанцев рассылали «письма», звали казаков в Алексеевский городок. В конце 1707 г. отряд восставших К. Аки­мова (К. А. Табунщикова) осадил Провоторовский горо­док на Хопре. Но домовитые разбили их, затем казнили (утопили в воде) 26 человек; 4 человека привезли в Чер­касск, а оттуда послали «к розыску» в московский Преображенский приказ. Отряд Драного осаждал Новоайдарский городок.

Правительство и местные власти, войсковая старшина испытывали сильное беспокойство. Сам Петр I 16 декабря 1707 г. распорядился выделить 300 дворян-карателей. кон­ный и пехотный полки. Войско по его указанию возглавил стольник С. П. Бахметев. Но до апреля 1708 г. оно нахо­дилось в Острогожске. Донские старшины присылали в Москву пленных повстанцев, приводили ко кресту жите­лей верховых городков. Все как будто наладилось, и центральные и местные власти успокоились, но ненадолго.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.