http://fedoro.ru/upload/mysitemap.xml » Пираты

Пиратство в проливе Ла-Манш.

Опубликовал в Октябрь 15, 2012 – 5:42 ппНет комментариев

Пиратство в проливе Ла-Манш.Имя знаменитого капера ганзейских времен Пауля Бенеке связано с каравеллой «Петер Данцигский».

Это был необыкновенный корабль, и он считался пер­вой каравеллой Севера. Размеры его были почти вдвое больше размеров местных судов — хульков: длина со­ставляла 43 м, ширина 12 м, а грузоподъемность равня­лась 800 т. Это был трехмачтовик с прямым вооружени­ем на фок- и гротмачтах и косым парусом на бизани. Площадь парусов, расположенных только на главной мачте высотой 32 м, составляла 552 м2.

Около 1462 года этот корабль пришел в Данциг из Франции. Во время стоянки в Данциге в его грот-мачту ударила молния. Счет, представленный Данцигом за ре­монт судна, по всей вероятности, был настолько велик, что французские владельцы отдали корабль в залог. Так «Пьер Ла-Рошель» превратился в «Петера Данцигского». Он был укомплектован 17 пушками, 50 матросами и 300 солдатами. Командование кораблем было поручено Бернду Павесту, который получил задание вести капер­скую войну против Англии. Однако Павест большую часть времени находился вместе с кораблем в порту Брюгге, и поэтому вскоре его сменил на посту командира Пауль Бенеке. Бенеке обеспечивал безопасность ганзей­ских когг, имевших богатый груз на борту, плававших в Брюгге или дальше по Ла-Маншу. Кроме того, он зани­мался каперством в самом проливе и у восточных и за­падных берегов Англии. Бенеке захватывал корабли, за­бирал добычу и, как всякий пират, аккуратнейшим обра­зом вешал на реях пленных. Однажды ему посчастливи­лось захватить в плен английского короля Эдуарда IV и вместе с ним лорд-мэра Лондона, сбежавших из Анг­лии в связи с междоусобицами периода войны Алой и Белой розы и направлявшихся в Нидерланды.

В конце концов Ганза передала Бенеке командова­ние всем военным флотом. С отрядом кораблей он по­явился у восточного побережья Англии, высадил на бе­рег войска и вынудил Англию заключить мирный договор. Тем самым Бенеке доказал, что он был не только верным капером и внушавшим страх пиратом, но и выдающимся флотоводцем, как и, на одно столетие позже, знаменитый пират Фрэнсис Дрейк, состоявший на службе у англий­ской королевы.

Поскольку Бенеке умер не от руки палача, как боль­шинство пиратов, а спокойно кончил жизнь на улице Хайлиген-гайст-гассе в Данциге, военные успехи в каче­стве капера и адмирала Ганзы заслоняют его деятель­ность как пирата. Однако дерзкие пиратские действия привлекли внимание даже папы Сикста IV, который в одном из посланий обвинял в пособничестве пиратам тех, кто укрывал Бенеке. Пауль Бенеке выследил в порту Брюгге флорентийскую галеру «Св. Фома», имевшую очень ценный груз на борту. При этом его нисколько не смущало, что находившийся на корабле груз состоял ис­ключительно из церковного имущества и что между ган­зейскими городами и Флоренцией был мир. В каперской грамоте Бенеке не было и намека, который давал бы ему право нападать на этот корабль. Бенеке действовал исключительно как пират, пользуясь правом сильного. Когда «Св. Фома» покинул порт и вышел в открытое море, Бенеке напал на него на своем «Петере Данцигском». Капитан флорейтинского судна решил вначале, что немец ошибся, и указал ему на свой флаг. Однако Бенеке крикнул в ответ, что он может спустить свой флаг, и тогда не будет причины для протеста. Завязался абор­дажный бой на борту флорентийского корабля, во время которого 13 флорентийцев были убиты и 100 человек ра­нены. Потери Бенеке в этой схватке остались неизвест­ными. Были захвачены огромные ценности, стоимость добычи пиратов на современные деньги исчисляется мно­гими миллионами. Самый дорогой предмет, захваченный среди прочей добычи, Бенеке подарил церкви св. Марии в Данциге. Это был алтарь работы Ханса Мемлинга с изображением Страшного суда. Остальную добычу у него купили купцы из ганзейских городов. «Св. Фома» стал плавать под ганзейским флагом, однако вскоре был захвачен французскими кораблями и за 12 тыс. гульде­нов возвращен первоначальным владельцам.

О том, как жители Данцига относились к пиратству, когда оно угрожало жизни или кошельку богатых горо­жан, сообщается в одной из глав «Хроники удивитель­нейших событий XV столетия», которая озаглавлена так: «75 пиратов, обезглавленных в 1458 году в Данци­ге за один день».

«Ионас Матцкен, датчанин, и Ян Хайнриксен, швед, презрев свои дворянские звания, стали морскими разбой­никами,— повествует хронист.— Они считали, что нет более удобного способа быстро разбогатеть, чем разбой и несправедливость; явление, столь привычное в нашем мире. Этим преступным делом они особенно успешно за­нимались все лето 1458 года. В это время капитан и граж­данин Данцига по имени Ханс Вайнрих имел несчастье попасть в лапы этих пиратов, когда проходил через Зунд на своем корабле с богатым грузом. Как только об этом стало известно в Данциге, город немедленно отправил на поиски пиратов несколько судов, которые заранее были подготовлены для такого дела. Посланные корабли об­наружили нечестивых разбойников у Борнхольма как раз в тот момент, когда те собирались завладеть любекским кораблем. Когда к ним направились наши корабли, пираты не очень обрадовались, оставили в покое любекский корабль и приготовились к отчаянному сопротивле­нию. Они имели два хорошо вооруженных корабля, а так­же парусник, принадлежавший прежде Данцигу. Этот парусник, захваченный в проливе Зунд, был укомплек­тован молодой и неопытной командой, и поэтому сразу сдался. После этого наши посланцы так решительно на­пали на два пиратских корабля, что много людей было убито и ранено. А когда наши приготовили свои абор­дажные крючья, разбойники не стали дожидаться схват­ки и сдались. Но этим они добились только отсрочки, но не отмены казни. По прибытии в Данциг они предстали перед судом, 75 человек были осуждены на смерть — им отрубили головы. Среди казненных были и оба главаря. Приговор был приведен в исполнение 14 сентября 1458 года на площади Доминика. Отрубленные головы были насажены на колья и выставлены на берегу для устра­шения других пиратов. Остальные, менее виновные раз­бойники были изгнаны из страны, а находившийся среди них доминиканский монах был передан в монастырь, чтобы подвергнуться там соответствующему наказанию».

Ла-Манш и юго-западное побережье Англии, где дей­ствовал Пауль Бенеке, подобно Северному и Балтийско­му морям, были излюбленным местом деятельности пи­ратов. Связь материка с Британскими островами под­держивалась тогда только по морю, через пролив прохо­дили все корабли, плывущие из Балтики и из Северного моря в западном направлении, а также суда, огибавшие Иберийский полуостров и идущие дальше в Средиземное море, и, конечно же, суда, направляющиеся обратным маршрутом.

Так как английские короли не только не боролись с пиратством, но даже поддерживали его, пираты безраз­дельно контролировали морские просторы вокруг Анг­лии, пока несколько английских городов не объединились для борьбы с пиратскими набегами. Пять приморских городов: Гастингс, Ромней, Хит, Дувр и Сэндвич, к ко­торым позднее присоединились Винчелси и Рай, заклю­чили союз с целью очистить юго-восточное побережье Англии от разбойников и обеспечить безопасные подхо­ды к своим портам. В качестве вознаграждения за это английская корона предоставила им право грабить все неанглийские суда, проходившие через пролив. А так как сами города и их капитаны-каперы трактовали это пра­во достаточно широко, их жертвами часто становились и английские купцы. Тогда некоторые портовые города в свою очередь стали действовать против кораблей союза. Происходили бесчисленные схватки, и разбой разгорался все сильней и сильней.

Западное побережье Англии также являлось местом пиратских операций. И здесь города вели борьбу с мор­скими разбойниками, направляя каперов к французско­му побережью, в сторону Бретани. Так как население Нормандии на разбой отвечало разбоем и тоже занима­лось пиратством, не хуже англичан, то скоро снабжение Британских островов продовольствием и необходимыми товарами оказалось под угрозой. Разбойничьи действия французов и англичан друг против друга, совершавшие­ся как с разрешения королевских особ, так и без оного, наносили одинаково большой ущерб купцам обеих сто­рон. Английский король даже стал выдавать купцам ре­прессалии — документы, дававшие право на возмещение убытков за счет купцов Франции. Это вызвало такой ди­кий разгул пиратства, что уже ни один корабль, незави­симо от национальной принадлежности, не чувствовал себя спокойно при встрече с другим кораблем.

Первым известным пиратом в английских водах был беглый монах Ойстас, по кличке «Бич канала». В тече­ние семи лет, с 1205 по 1212 год, он грабил и убивал по заданию английского короля Иоанна Безземельного. За­тем он счел возможным освободиться от королевской опеки и перестал отдавать причитающуюся двору часть добычи. Однако наряду с французскими Ойстас грабил также и английские торговые корабли, вызывая недо­вольство английского короля и гнев английских купцов. Его переговоры о получении у короля Иоанна новых ка­перских грамот окончились неудачей, и Ойстас перешел на службу к французам. Его новые покровители скоро поручили Ойстасу командовать флотом, предназначен­ным для нападений на английское побережье. В 1217 го­ду этот флот был разбит англичанами на широте Сэндви­ча, а сам командующий попал в плен и был обезглавлен на борту своего корабля.

История пиратства в проливе Ла-Манш содержит ин­тересную главу о пирате-женщине. В 1343 году француз­ский пират Оливер де Клиссон был казнен за разбой и государственную измену. Тогда его пиратское ремесло наследовала его жена, известная под девичьим именем Жанна де Бовиль. Вместе с нею пиратствовали и два сына де Клиссона. На трех совместно действовавших ко­раблях они не только нападали на торговые суда, но и проникали в порты, где грабили городские храмы. В от­местку за смерть своего мужа Жанна убивала или про­сто бросала за борт всех пленных мужчин.

В 1360 году в Англии был учрежден Высший адми­ралтейский суд, которому было вменено в обязанность следить за всеми преступлениями, совершаемыми на море, и наказывать виновных. Однако судьи нередко бы­вали заодно с пиратами, вступали с ними в незаконные сделки. В доказательство этого можно привести судьбу Джона Хоулея, члена парламента, адмирала западного побережья и «королевского комиссара по подавлению пиратства». Начало его деятельности было замечатель­ным. Он был из Дартмута, города, который сильно страдал от нападения французских пиратов. С согласия анг­лийского короля Хоулей собрал флотилию из кораблей, принадлежавших его родному городу, и отправился к бе­регам Франции. Здесь он навязал французам морское сражение и захватил 34 вражеских корабля. За это ко­роль назначил его заместителем командующего королев­ским флотом.

Хоулей воспользовался пожалованным ему титулом и правами для того, чтобы заняться морским пиратством в собственных интересах. По этой причине он лишь в том случае выступал против пиратов, если ему нужно было избавиться от нежелательных конкурентов. Его жертва­ми становились французские, испанские и итальянские суда. Однако, когда рядом не оказывалось свидетелей, он не брезговал и английскими кораблями.

Чрезвычайно удачливым пиратским вожаком того времени был также Гарри Пэй, которого часто именова­ли Аррипэй. Район его действий охватывал французское побережье пролива Ла-Манш, Бискайский залив и про­стирался до Гибралтара. По преданию, в самом для него успешном году под его началом находилось более 15 ко­раблей, с помощью которых он захватил 120 кораблей под одним только французским флагом. Как и многие другие пираты, Пэй грабил и портовые города, где его особенно прельщали своими богатствами церкви.

Пиратство в проливе Ла-Манш приняло в конце кон­цов такие размеры, что английский король Генрих IV заключил договор с Испанией и Францией, по которому все три стороны обязались больше не приглашать пира­тов к себе на службу. С пиратством нужно было бороть­ся сообща, за поимку морских разбойников выплачива­лись крупные суммы. Но в отличие от Франции и Испа­нии у Генриха IV не было достаточно сильного военного флота, с помощью которого он мог бы выполнять этот договор в пределах английских вод. Поэтому английские пираты предпочитали впредь нападать на собственные торговые суда, а не на французские и испанские, как они это делали раньше.

Чтобы выйти из создавшегося положения, Генрих IV стал выдавать каперские свидетельства пиратам против пиратов, чтобы они уничтожали друг друга. Плавание в этих местах стало таким опасным, что ганзейские когги, а также корабли итальянских морских городов, проходя через Ла-Манш, брали на борт вооруженные команды.

Генрих V объявил пиратство государственной изме­ной и запретил выдачу каперских свидетельств. Однако через два года после этого решения он, как и Генрих IV, возобновил выдачу каперских грамот для борьбы с пи­ратами. Пиратство в Англии казалось неискоренимым.

В 1536 году вышел новый закон по борьбе с морским разбоем. Его неукоснительное выполнение принесло ощутимый успех. За первые два года действия этого за­кона пиратов было повешено больше, чем в предшество­вавшие три столетия. В Вэппинге был создан для казней специальный док, где пиратов вешали таким образом, что во время отлива они едва касались ногами воды, а во время прилива оказывались под водой.

Однако решительный конец пиратству в Северном и Балтийском морях, а также в проливе Ла-Манш положи­ли не законы и казни, а перемещение линий морских пе­ревозок в Атлантику, которое произошло после откры­тия Америки.

Комментирование закрыто