Главная » Пираты

Пираты багамских островов и королевская амнистия

Опубликовал в Октябрь 15, 2012 – 6:46 ппНет комментариев

Пираты багамских островов и королевская амнистияНачиная примерно с 1703 года Багамские острова, как в свое время Тортуга и Ямайка, стали привлекать внима­ние пиратов. Среди множества островов, большинство из которых были необитаемыми или представляли собой небольшие утесы и рифы, выступавшие из воды, пираты, прежде всего английские, избрали для своей главной ба­зы остров Нью-Провиденс, которым дважды овладевали англичане.

Багамские острова были открыты в 1492 году Колум­бом, однако для испанцев они оставались «бесполезны­ми землями». Испанцы переселили коренное индейское население на Эспаньолу как рабов. С 1629 года здесь осели англичане и начали завозить на острова в качестве дешевой рабочей силы невольников из Африки. В 1677 году англичане были вытеснены испанцами. Затем англи­чане вторично заняли остров. В 1703 году, во время вой­ны за испанское наследство, испанцы и французы совер­шили нападение на Багамские острова, сожгли на остро­ве Нью-Провиденс город и порт Нассау и вместе с план­таторами и рабами-неграми захватили в плен английско­го губернатора. На острове осталось всего несколько жи­телей, которые сумели укрыться в лесах.

Остров Нью-Провиденс и его порт Нассау явились идеальным местом для укрытия пиратов. После того как торговля и мореходство начали все больше перемещать­ся в сторону североамериканского побережья, северные Багамские острова стали в географическом отношении необычайно выгодной оперативной пиратской базой. Порт Нассау давал надежное укрытие значительному количе­ству кораблей. Несмотря на мелководье, туда могли все же заходить суда водоизмещением до 500 т. Более круп­ные корабли должны были пользоваться двумя узкими проливами, расположенными справа и слева от одного из островов. Форт, расположенный на острове, позволял держать эти проливы под прикрытием.

Значение Багамских островов, видимо, уже поняли в Англии, так как не прошло и двух лет после вторичной их потери, как в 1705 году верхняя палата английского пар­ламента направила королю адрес, в котором, в частнос­ти, говорилось: «..порт острова Провидения может быть легко защищен, и очень опасно оставлять этот остров в руках врага. Поэтому члены палаты обращаются к Его Величеству с просьбой предпринять необходимые шаги, чтобы снова овладеть островом». Однако у английского короля в это время были другие заботы. Кроме того, ис­панцы и французы уже покинули острова, а оккупация этих островов английскими пиратами, очевидно, не шла вразрез с интересами короля, поскольку пираты были ему нужны для борьбы против испанцев и французов. По­этому король прекратил всякую борьбу с пиратством, ко­торая и до того велась очень непоследовательно, и стал щедро раздавать каперские свидетельства всем желаю­щим… А получить каперское свидетельство хотели бы все пираты. Как это выглядело на практике, видно из пись­ма одного английского плантатора, жившего на Ямайке. Он писал своему другу в Англию о том, что, хотя капе­рам и было запрещено нападать на корабли в прибреж­ных водах английских колоний (у Ямайки эта зона рав­нялась пяти морским милям), один из них, плававший под английским флагом, захватил прямо у берега не­сколько кораблей, принадлежавших местным плантато­рам и имевших на борту много денег. В письме далее го­ворится: «После того капер захватил также один испан­ский корабль, как он говорит, взяв хорошую сумму де­нег на борту. Но, был ли это испанский или английский корабль, неизвестно. Ни испанцы, ни кто другой в суд не обращались. Поэтому никто не проверил, нахо­дился ли этот корабль в тот момент в пятимильной зоне. Если так пойдет дальше, то каперы будут следовать за нашими кораблями от самого порта и забирать все, что захотят… Все считают, что это проклятое ремесло поро­дит так много пиратов, что, когда наступит мир, мы бу­дем страдать от них больше, чем сейчас от врага…»

Озабоченный плантатор был прав. Когда в 1713 году был заключен Утрехтский мир и закончилась война за испанское наследство, каперы, действовавшие до того по поручению королей, превратились в самых обычных пи­ратов.

Их число сильно возросло. Если в конце XVIII века казалось, что пиратство в Карибском море было почти полностью искоренено, то на Багамских островах оно воскресло, подобно фениксу, восставшему из пепла. В июле 1716 года губернатор Спотсвуд писал из Виргинии в Лондон: «На острове Нью-Провиденс создается пират­ской гнездо. Если пираты получат ожидаемое пополнение за счет разного сброда из бухты Кампече, с Ямайки и из других мест, что вполне вероятно, они будут представ­лять весьма серьезную опасность для британской торгов­ли, если не принять своевременных мер к их подавле­нию».

В Нассау уже находилось в это время более двух ты­сяч пиратов. На небольшом острове, лежащем перед вхо­дом в порт, они установили несколько орудий и теперь могли в относительной безопасности оснащать и ремон­тировать свои корабли.

Новый подъем пиратства явился результатом приня­тия английским парламентом в 1651 году Навигацион­ного акта, который разрешал практически только англий­ским судам осуществлять связь с английскими колония­ми. Такая монополия благоприятствовала росту цен. Американские поселенцы были вынуждены удовлетворять свои потребности в товарах, опираясь на пиратов. Кор­сары в свою очередь были достаточно сообразительны и добывали пользующиеся спросом товары на английских кораблях, курсирующих между Англией и Северной Аме­рикой. Для этого они уходили к африканскому побережью и даже огибали мыс Доброй Надежды. Там они захва­тывали голландские и португальские, а иногда и шедшие с востока английские корабли.

Принявшая большой размах активность пиратов во всем мире вызывала у европейских правительств озабо­ченность и беспокойство. В 1716 году английское прави­тельство сделало попытку воздействовать на пиратов с помощью угрозы силой. Было объявлено: «15 сентября 1716 года. Его Величество получил многочисленные жа­лобы от купцов, судовладельцев и других лиц, а также от губернаторов островов и плантаций, принадлежащих Его Величеству в Вест-Индии. Согласно этим жалобам, число пиратов возросло до такой степени, что они стали угро­жать безопасности плавания не только возле берегов Ямайки, но и у побережья Северной Америки, и, если не будет принято никаких мер, торговля Великобритании полностью прекратится. Тщательно рассмотрев этот воп­рос и приняв предложение своего Совета, Его Величе­ство отдал повеление направить на ликвидацию этих пи­ратов достаточные силы». Далее следовало описание этой королевской силы: 13 военных кораблей, такое-то коли­чество орудий… При ближайшем рассмотрении оказа­лось, что все эти отнюдь не перворазрядные корабли уже находились в водах Вест-Индии, за исключением трех, которым еще предстояло туда направиться. А двум ко­раблям был даже отдан приказ вернуться в Англию. Та­ким образом, эта угроза существовала только на бумаге. Положение оставалось прежним.

Летом 1717 года в Лондоне вновь собрался королев­ский совет, который предложил назначить на Нью-Провиденс энергичного губернатора, облаченного всеми пол­номочиями, а пиратов, объявив королевскую амнистию, побудить добровольно прекратить свою деятельность. Ко­роль выразил согласие на эти меры и издал соответ­ствующую Прокламацию. В ней говорилось:

«Нам стало известно о том, что некие подданные Beликобритаиии начиная с 24 июня 1715 года совершили много пиратских набегов и грабежей в водах Вест-Ин­дии и в районе наших плантаций, чем был нанесен боль­шой ущерб купцам Великобритании, а также другим куп­цам, и, хотя мы выделили достаточные силы для уничто­жения вышеупомянутых пиратов, чтобы решительно по. кончить с этим делом, мы издаем настоящую Проклама­цию.

Мы обещаем и настоящим заявляем, что все пираты, которые до 5 сентября 1718 года добровольно сдадутся одному из наших государственных секретарей в Велико­британии или губернатору в наших заокеанских владе­ниях, получат нашу милостивую амнистию за все раз­бойничьи действия, совершенные ими до будущего 5 ян­варя. Составлено в Хемптонкорте 5 сентября 1717 года, на четвертом году нашего правления. Георг, король».

Таким образом, амнистия была действительна в тече­ние года. Кроме того, давалось еще четыре месяца, что­бы доставить королевскую амнистию за океан. Итак, у пиратов оставалось еще достаточно времени для разбой­ничьих действий, а королевская амнистия заранее про­щала им все это.

Новым губернатором на Нью-Провиденс был назна­чен Вудс Роджерс, тот самый Роджерс, который, совер­шая вместе с Дампиром кругосветное плавание, не толь­ко захватывал испанские суда, в том числе и такое круп­ное, как «Нуэстра Сеньора» с огромными сокровищами на борту, но и грабил по пути города. Сам Роджерс со­общил нам эпизод ограбления города Гуаякиль: «Дома, стоявшие наверху, у реки, были полны женщин. …Часть самых крупных золотых цепей они спрятали у себя на теле, надели их на ноги и бедра. Но так как женщины в этих жарких краях одеты в платья из очень тонкого шел­ка и полотна, наши моряки обнаруживали спрятанные украшения, ощупывая дам».

То, что его «подвиги» не получили широкой огласки, а сам он пользовался расположением двора, обошлось Роджерсу ценою крупных сумм…

Еще перед отплытием Роджерса из Англии проклама­ция, о которой только что шла речь, была отправлена на Багамские острова. Корабль, везший этот документ, был захвачен одним из багамских пиратов, и содержание про­кламации стало быстро известно всем остальным. Боль­шинство из пиратов прибыли на остров Нью-Провиденс на совещание. Здесь одни пираты горячо выступали за, другие — против принятия амнистии. Многие пираты предлагали провозгласить независимую республику и ук­репить остров. Уже упоминавшийся Джонсон приводит в своей книге целый список пиратов, которые в это время находились на острове и отклонили амнистию. Но капи­тан Еннингс, пользовавшийся на острове большим влия­нием, предложил безоговорочно принять амнистию. Мне­ния пиратов разделились, и собрание закончилось безре­зультатно.

Капитан Еннингс и с ним 150 пиратов уже на следую­щий день покинули Нью-Провиденс. Они сдались губер­натору Бермудских островов. Когда Роджерс в мае 1718 года вступил в должность губернатора острова Нью-Про­виденс, первым документом, который он получил, было письмо пиратского вожака Чарлза Вейна. Очевидно, тот хотел проверить, на самом ли деле существует амнистия. Вейн писал: «Поймите, Ваше превосходительство, что мы готовы принять высочайшую Его Величества амнистию на следующих условиях: Вы дадите нам возможность продать все имеющиеся у нас товары, со всем своим иму­ществом мы поступим по собственному усмотрению, как это записано в высочайшем акте Его Величества. Если Ваше превосходительство согласны с этим, мы готовы принять амнистию короля. Если нет, мы будем вынужде­ны защищаться.

Ваши покорные слуги Чарлз Вейн и компания».

Постскриптум: «Мы ждем от Вас скорейшего ответа».

Вместо ответа Роджерс блокировал вход в порт с по­мощью военного корабля «Роза». В ту же ночь Вейн при­казал превратить один из захваченных кораблей в бран­дер и направить его на всех парусах к «Розе». Чтобы из­бежать пожара, капитан «Розы» перерубил якорный ка­нат и ушел на рейд, а Вейн со своими друзьями проско­чил мимо брандера, едва не коснувшись его кормы, и вы­шел в открытое море.

Теперь пираты знали, что можно ожидать от нового губернатора. Некоторые пиратские капитаны, в частнос­ти Бенджамин Хорниголд, приняли амнистию короля. Так же как и Роджерс, они старались искупить свое прошлое особо ревностной службой королю и вели по его заданию упорную борьбу со своими бывшими товарища­ми. Другие пираты, и среди них Тич, Веннер, ла Буш и Ингленд, покинули остров еще до прибытия туда Роджер­са, так как они не желали принимать амнистию.

Первых пиратов, которых ему удалось захватить, Роджерс не отважился судить на острове, поскольку, как он доносил в Лондон, «не был уверен в том, что пленни­ков не вырвут из рук охраны их восставшие товарищи».

И действительно, когда Роджерс 9 декабря 1718 года проводил первый «судебный процесс», назначив судьей бывшего пиратского капитана Томаса Бёгеса, была совершена попытка освободить осужденных. Приговорен­ные к смерти кричали окружавшей их толпе, что они ни­когда не поверили бы, будто людей можно вести на цепи, как собак, чтобы повесить, и что все это произойдет на глазах у четырехсот их лучших друзей. Вероятно, неко­торые из принявших амнистию короля почувствовали за­детой свою пиратскую честь, так как в толпе началось сильное волнение. Однако, когда один из зрителей попы­тался убить стражника, он был тут же застрелен самим Роджерсом.

Роджерс умер на острове Нью-Провиденс в 1732 году. Немалая его заслуга состояла в том, что этот остров, а также побережье Северной и Центральной Америки были почти очищены от пиратов.

Комментирование закрыто