http://detsina.ru/img/mysitemap.xml » Крестьянские войны

Положение в стране. Войско донское

Опубликовал в Июль 24, 2013 – 3:40 ппНет комментариев

Степан Тимофеевич Разин. Гравюра XVII в.В XVII в., когда страна вступила, в «новый период русской истории», происходит немало важных событий, начинаются процессы, оказавшие огром­ное влияние на ее социально-экономическое, политиче­ское, культурное развитие. Говоря об отсутствии «нацио­нальных связей» в России «в средние века, в эпоху мо­сковского царства», о «живых следах прежней автономии, особенностях в управлении» и т. д.,  «Только новый период русской истории (примерно с 17 ве­ка) характеризуется действительно фактическим слия­нием всех таких областей, земель и княжеств в одно це­лое. Слияние это… вызывалось усаливающимся обменом между областями, постепенно растущим товарным обра­щением, концентрированием небольших местных рынков и один всероссийский рынок. Так как руководителями и хо­зяевами этого процесса были капиталисты-купцы, то со­здание этих национальных связей было не чем иным, как созданием связей буржуазных» .

Эта замечательная  характеристика дает ключ к пониманию особенностей этого развития, появле­ния новых важных моментов, которые в исторической перспективе привели к смене феодальной формации капи­талистической.

Речь идет о зарождении в недрах господствующей фе­одальной формации ростков, зародышей новых капитали­стических отношений или  «буржуазных связей». Этому не противоречит тот несом­ненный факт, что феодальная формация в XVII в. про­должала сохранять ведущие позиции и развиваться. Более того, развитие феодально-крепостнических отношений происходит в рамках мощного централизованного государ­ства, резко возрастает централизованный нажим феодалов на зависимые слои населения; конец XVI— XVIII в. —  важнейший этап в истории крепостного права, принимаю­щего особо грубые, уродливые формы.

XVII столетие — время бурного развития крепостни­чества вширь и вглубь. Это было связано в первую оче­редь с преобладанием натурального хозяйства в экономи­ке страны и выражалось в росте землевладения дворян и уменьшении крестьянской запашки, вовлечении в оборот новых земель и закрепощении новых слоев населения, об­щем усилении режима крепостничества.

В течение XVII в. российские дворяне получили от властей в поместья и вотчины огромное количество зе­мель, населенных свободными (черносошными или госу­дарственными), дворцовыми крестьянами. Эти пожалова­ния давались за заслуги в борьбе с внешними врагами и с народными восстаниями внутри страны. Так было в 1613 г. и последующие годы правления Михаила Романо­ва, правительство которого пожаловало дворянам десятки тысяч десятин. То же периодически повторялось до конца столетия. В итоге «черные» земли в центральных уездах страны почти исчезли, существенно сократился и фонд дворцовых земель.

Большие размеры приняла колонизация земель фео­далами, светскими и духовными, на окраинах страны. В ее южных уездах, в «Диком поле» русские помещики захва­тывали земли по мере ослабления набегов крымских татар. А оно было следствием общего усиления мощи России, в частности, ремонта Заоцкой засечной черты в 30-е годы XVII   в. и постройки впоследствии более южной Белгород­ской засечной черты. Земли в пределах уездов Орловского, Кромского, Лебедянского, Шацкого, Тамбовского посте­пенно переходили в руки феодалов. То же происходит и в Поволжье, где светские и духовные феодалы прибирают к рукам большие земельные пространства.

Земельные раздачи и закрепощение новых масс людей ведут к значительному росту количества крепостных крестьян. По переписи 1678—1679 гг., в России насчиты­валось 833 603 двора и 3 043 338 душ мужского пола на­селения; из них феодалам, светским и духовным, принад­лежало 65,9% дворов и 67,9% душ мужского пола.

Основным источником получения дохода феодалами являлся труд крепостного крестьянина. Естественно по­этому стремление феодалов, с одной стороны, получить в свое распоряжение как можно больше крестьян, с дру­гой — воспрепятствовать уходу, бегству тех, кем они уже владели, вернуть их «из бегов» с помощью властей.

В течение всей первой половины столетия дворяне в коллективных челобитных требуют у правительства отме­ны «урочных» лет, организации бессрочного сыска беглых и вывезенных крестьян. В условиях хозяйственного разо­рения, вплоть до 1620-х годов, власти не идут на удовле­творение этих просьб. После же восстановления хозяйства, улучшения экономического положения страны правитель­ство постепенно удовлетворяет требования феодалов: срок сыска беглых в 1630—1640-е годы удлиняется сначала до 9 лет, затем до 10 лет (для беглых) и 15 лет (для на­сильно вывезенных). Наконец, Соборное уложение 1649 г. полностью отменяет «урочные лета» и окончательно оформляет юридически полную и «вечную» крепостную зависимость крестьян от владельцев. Последние получали полное право на труд, личность крепостного, его имущест­во, право сбора налогов, полицейского надзора и суда.

Создание кодекса законов 1649 г. явилось важнейшим рубежом в истории крепостного права в России. Если раньше крестьяне хоть как-то, с большими опасностями и трудами, могли освободиться от крепостного состояния, переждать где-нибудь подальше от своих родных мест «урочные лета», то теперь по этим стремлениям и надеж­дам был нанесен сильный удар. Конечно, побеги продол­жались и после 1649 г., но теперь появился закон, который защищал интересы феодалов, предусматривал жестокие и массовые, не ограниченные никакими сроками, меры ка­рательных органов государства против беглецов.

С середины XVII столетия усиливается общее наступ­ление эксплуататоров-феодалов и их государственного ап­парата на эксплуатируемых. Растут барщинные и оброч­ные повинности крестьян. Так, в подмосковных и южных уездах Европейской России крестьяне должны были до 2—4 дней в неделю работать в хозяйстве феодала, вы­полнять все повинности (пахота и уборка урожая, стро­ительство зданий, подвоз к городским дворам своих господ необходимых им припасов). Обычно феодалы требовали также исполнения барщинных работ и несения оброчных платежей натурой и деньгами. Размеры и соотношение различных видов ренты варьировались в зависимости от местных условий. Общим было стремление феодалов к увеличению своих доходов. Об этом заботились все, вплоть до главного феодала страны — царя, распоряжавшегося на правах частного владетеля в своих огромных дворцо­вых имениях. Так, царь Алексей Михайлович писал одно­му из своих приказчиков: «И будет на что можно оброк прибавить, и ты б о том чинил по своему усмотрению».

Устойчивый характер имела тенденция роста государ­ственных налогов. Основной налог — посошная подать — взимался с земли, точнее — с определенного ее количест­ва в зависимости от классово-сословной принадлежности владельца (больше — с крестьян, меньше — с духовных феодалов, еще меньше — со светских феодалов). Прави­тельство первых Романовых держало курс па замену по­земельного обложения подворным. Реформа 1679—1681 гг. окончательно закрепила этот принцип, в результате чего увеличились доходы государства и ухудшилось положение налогоплательщиков-крестьян. Один из основных целевых налогов — стрелецкие деньги, собиравшиеся на содержа­ние войска, вырос с 1619 по 1663 г. в 10 раз. Росли раз­меры и ямских денег — налога, шедшего на нужды почто­вой службы (ямской гоньбы).

Кроме прямых налогов, имелись и косвенные. Власти нередко шли на такие эксперименты с косвенным налого­обложением, которые приводили к резкому его возраста­нию. Так, в 1647 г. правительство молодого царя Алексея Михайловича по инициативе боярина Б. И. Морозова, «дядьки» (воспитателя) и родственника царя (они были женаты на сестрах Милославских ), и его помощников ре­шило заменить стрелецкие деньги и другие прямые нало­ги одним косвенным — власти распорядились в несколь­ко раз повысить цену на соль. Эта мера привела к такому возмущению в широких слоях народа, что правительство вынуждено было отменить налог на соль. Однако даже эта уступка не могла предотвратить взрыв — летом 1648 г. в Москве вспыхнуло крупное антифеодальное восстание, названное современниками «соляным бунтом».

Наряду с налогами, простым людям досаждали беско­нечные повинности — подводная, постройка и ремонт укреплений и дорог и т. д. Наконец, разоряли их всякие чрезвычайные сборы на нужды государства. Так, в 50— 60-е годы XVII в., когда Россия вела долгие и изнури­тельные войны с Польшей и Швецией после воссоедине­ния Украины с Россией в 1654 г., объявлялись сборы «пятой деньги», «десятой деньги», «двадцатой деньги», размер которых равнялся соответственно 20%, 10%, 5% от всех доходов и имущества. Взимались эти налоги с торгово-ремесленного населения городов.

Крестьяне разорялись, «скудели», превращались в бо­былей — обедневших людей, которые не выполняли кре­стьянские работы и вносили облегченный наполовину или более оброк — бобыльщину. Из среды обнищавших людей выходили наймиты-гулящие (вольные люди), не имевшие чаще всего ни двора, ни хозяйства и кормившиеся наем­ной работой на речных судах, на мануфактурах и неземледельческих промыслах (рыбных и соляных). Десятки тысяч таких наймитов ежегодно собирались на Волге, Се­верной Двине, Сухоне и других реках, на Каспийском море и т. д.

Бедные люди составляли нижний слой русского кресть­янства; к высшему слою принадлежали их зажиточные односельчане, обогащавшиеся за счет «худых» людей. Они занимались торговлей, промыслами, предпринимательст­вом, использовали наемный труд. Усиливалось имущест­венное расслоение в среде крестьян.

Двойной гнет испытывало нерусское население По­волжья — помимо «своих» феодалов, татары и мордва, ма­ри и чуваши в течение XVII в. все больше и больше стра­дали от наступления русского феодального землевладения. Бояре и дворяне, патриарх и монастыри захватывали де­сятки тысяч десятин лучших земель и угодий, оттесняя местных жителей, превращая часть их в своих крепост­ных. Та же судьба постигала и многих русских людей, бежавших сюда от феодалов в поисках лучшей доли. Рус­ские феодалы в течение XVII в. получили в свое владение в той или иной форме многие тысячи дворов и крестьян, превращенных в крепостных людей. Основная масса незакрепощенных людей из нерусского населения платила ясак (натуральный налог), исполняла многочисленные по­винности (подводная, ямская, постой царских приказных людей, поставка воинов, строительные работы и т. д.), страдала от натуральных поборов, насилий и вымога­тельств местных властей.

Все это не могло не привести к выступлениям нерус­ских народов, нередко совместно с русскими людьми, про­тив социального и национального гнета со стороны рус­ских и нерусских феодалов, крепостнического государства.

Тяготы налогов и экстренных сборов ухудшали поло­жение и торгово-ремесленного населения. Правда, посад­ская реформа 1649—1652 гг. ликвидировала «белые сло­боды» феодалов в городах, жители которых, занимавшиеся, как и посадские тяглецы, торговлей и ремеслом, не несли посадского тягла,— эти «беломестцы» освобожда­лись («обелялись») от налогов. Теперь эта категория на­селения также стала нести посадское тягло. Далее, по упоминавшейся уже реформе 1679—1681 гг. были сниже­ны ставки налогов для посадских людей. Эти меры при­вели к некоторому их успокоению, однако выиграли от них прежде всего посадские верхи: зажиточные ремеслен­ники и купцы (гости и др.). В их руках находились рас­кладка и сбор налогов, чем они беззастенчиво пользова­лись для своего обогащения в ущерб посадской бедноте, которую они, кроме того, эксплуатировали в своих торго­во-промысловых предприятиях.

В посадской общине в еще большей степени, чем в кре­стьянской среде, усиливалось имущественное расслоение, что приводило к обострению противоречий между богаты­ми («лучшими», «прожиточными») и бедными («меньши­ми», «худыми»).

Близко к крестьянам и посадским людям стояли по своему происхождению и положению «служилые люди по прибору»: стрельцы, городовые казаки, пушкари, воротники (охраняли городские, крепостные ворота), затинщики (стояли за «тыном» на крепостных стенах у «затинных пищалей» — крепостных орудий небольшого калиб­ра). Они вышли из крестьян, холопов, посадских людей. За свою службу приборные люди получали жалованье — земельное, денежное и хлебное. Для прокормления, по­скольку жалованья не хватало, им разрешалось занимать­ся торговлей и промыслами. Основная масса приборных людей вела тяжелую трудовую жизнь, но из их среды по­степенно также выделилась богатая верхушка. Ухудшение положения большинства стрельцов (уменьшение вдвое жалованья в третьей четверти XVII в., необходимость пла­тить налоги с торгово-ремесленных занятий, крайний про­извол властей и стрелецких начальников — дворян) обу­словило их участие в ряде народных движений XVII в. Однако, будучи составной частью карательных сил фео­дально-крепостнического государства, стрельцы нередко участвовали в подавлении восстаний социальных низов.

 

Резкое ухудшение положения народных масс уже в середине столетия вызвало ряд крупных городских вос­станий: — в Москве, Новгороде Великом, Пскове, Устюге Целиком, Курске, Воронеже и ряде других городов. В 1648—1650 гг. посадские люди и холопы, служилые люди по прибору и подгородные крестьяне выступили против роста феодально-крепостнического гнета и насилий мест­ной администрации.

После подавления этих «бунтов», которое сопровожда­юсь казнями и ссылками их участников, наступило не­которое затишье. Но долго оно продолжаться не могло — страна вступила в такую полосу страшных тягот и страда­ний, которые не могли не вызвать новый, еще более мощ­ный взрыв народного протеста.

Война с Польшей из-за Украины продолжалась почти полтора десятилетия (1654—1667 гг.); одновременно при­шлось вести борьбу и со Швецией (1656—1658 гг.). Вой­ны разорили подавляющее большинство трудового населе­ния страны. Резко увеличились налоги, а чрезвычайные сборы взимались иногда дважды в течение одного года. Крестьяне должны были поставлять для армии сукна, холсты, продовольствие и многое другое. Сильно выросли повинности по поставке подвод для перевозок, возведению оборонительных сооружений (засеки и др.), изготовлению стругов и т. д. В армию набирали все новых и новых «да­точных» из тех же крестьян. Неурожаи и эпидемии усугубляли тяжелое положение парода. Нехватка средств толкнула правительство на рискованный и необдуманный шаг — в год начала войны с Польшей для покрытия огром­ных расходов было приказано чеканить в больших количе­ствах медную монету (до этого употреблялись только серебряные}. Если сначала медные деньги ходили в оди­наковой цене с серебряными, то вскоре, и чем дальше, тем больше, увеличился разрыв между номинальной и реаль­ной стоимостью медных денег; последняя к началу 1660-х годов упала примерно в 15 раз. Крестьяне отказывались брать медные копейки в уплату за продукты, а ратники — получать жалованье медной монетой. Росли дороговизна и спекуляция. В обращении появилось огромное количе­ство фальшивых денег из меди. Разразилась настоящая финансовая катастрофа. Всеобщий ропот вылился в круп­нейшее восстание посадских и служилых низов 25 июня 1662 г. в Москве. Хотя восстание и было жестоко подав­лено, правительство вскоре вынуждено было отказаться от выпуска медных денег.

Весьма широкие размеры в 1650—1660-х годах при­няло бегство обездоленного люда — крестьян и холопов, посадской и служилой бедноты. Крестьяне и холопы в оди­ночку, семьями и даже целыми селениями снимаются с насиженных мест и перебираются в новые — в соседние или более отдаленные — места, а нередко на окраины, в казачьи области. Часто, уходя от феодалов, беглецы гро­мили их имения, уничтожали документы, оформлявшие крепостническое состояние, расправлялись с господами. Беглецы подчас возвращались в родные места, но не для того, чтобы снова подчиниться феодалу, а чтобы отомстить ему или «подговорить» к бегству своих родственников и односельчан .

Обеспокоенные дворяне, многие из которых находились на фронтах военных действий, осаждают правительство требованиями об организации сыска беглых. В 1658 г. из­дается специальный указ, согласно которому в конце 50—60-х годах в широких размерах проводится общего­сударственный сыск беглых. Сыщики и карательные от­ряды действуют в десятках городов и уездов, преимуще­ственно на южных в юго-восточных окраинах страны. Десятки тысяч людей возвращаются к своим прежним хо­зяевам. Сыск сопровождался упорной борьбой, сопротив­лением беглых. Все это чрезвычайно накалило обстановку, особенно в районах Придонья и Поволжья, где скаплива­лось большое количество беглецов, социально наиболее активных элементов.

Началась вторая Крестьянская война в области Вой­ска Донского. Сложившееся в XVI—XVII вв. донское ка­зачество состояло главным образом из беглых различных уездов России. Это — бывшие крепостные крестьяне и хо­лопы, бобыли и гулящие люди, посадские и приборные низы. Они селились по Дону и его притокам — Северско­му Донцу, Хопру, Медведице и др. Освобождаясь от под­невольного состояния, казаки не подчинялись общероссий­скому законодательству; у них не было ни феодалов, ни воевод. Всеми делами  вершили общие сходки — круги. На них казаки сообща решали вопросы войны и мира, выби­рали атаманов и их помощников-есаулов. Нетрудно заме­тить, что эти порядки были принесены сюда русскими людьми из своих родных мест — издревле русские кресть­яне решали свои дела на мирских сходках, выбирали представителей мирского самоуправления (старосты и пр.); горожане помнили вечевые традиции, которые воз­рождались в годы народных восстаний.

Называть строй казачьего самоуправления в полном смысле «республиканским» — неверно. Помимо того, что делами в Войске Донском управляла прежде всего зажи­точная верхушка, эксплуатировавшая основную массу ря­довых, бедных казаков (голытьба, голутва), на решение дел все большее влияние оказывало московское прави­тельство. Дело в том, что, несмотря на свою автономию в пределах России, Дон находился от нее в прямой эконо­мической и, естественно, политической зависимости.

Царские власти, заинтересованные в Войске Донском как в своем военном форпосте, оборонявшем южные пре­делы страны от внешних врагов (Крым, Турция и др.) и набегов кочевников, до поры до времени терпели донские вольные порядки, «своеволия» казаков (например, напа­дения на владения тех иноземных властителей, с которы­ми царь не хотел портить отношения). Более того, царь и его бояре ежегодно посылали на Дон помощь — денежное жалованье, хлеб и сукна, оружие и припасы к нему. Во всем этом на Дону постоянно нуждались, особенно в хле­бе. Оружие и одежду еще можно было добыть — походы «за зипунами» против внешних врагов или кочевников за­частую и преследовали цели материального обогащения, из них казаки возвращались нередко с большой добычей; кошельки наполнялись золотыми и серебряными монета­ми, а богатые, с насечкой и инкрустацией, сабли и писто­леты вызывали зависть у тех, кто оставался дома; приво­зили участники походов и немало роскошных восточных тканей для жен и дочерей. Но вот с хлебом обстояло пло­хо — земледелием на Дону, как и вообще у казаков, не занимались.

Царские власти, посылая помощь, зорко следили за Доном, особенно за настроениями и действиями голытьбы.

Дотошно расспрашивали обо всем донские станицы , ко­торые периодически прибывали в Москву из Войска Дон­ского. Московские бояре и дьяки посылали на Дон своих агентов, и те собирали нужные данные. «Голутвеные лю­ди» относились к подобной деятельности московских бояр с подозрением, донская же верхушка все более шла у них на поводу в расчете на подачки. Зажиточное, «домовитое» казачество, жившее преимущественно в низовьях Дона, стало социальной опорой российского царизма в Войске Донском. Именно на него он опирался в проведении своей политики стеснения прав донского казачества. А это вы­ражалось в запретах совершать неугодные русскому пра­вительству походы, вмешательстве в дела войскового управления. Особую неприязнь вызывали попытки мос­ковских правителей ограничить прием беглых на Дону, где господствовал обычай: «С Дону выдачи нет».

Задержка с присылкой жалованья использовалась в необходимых для правительства случаях как средство дав­ления на Войско Донское, даже своего рода экономиче­ской блокады. К тому же к середине XVII в. территория России охватывала Дон с трех сторон — с севера, запада и востока. Если возникала нужда, царские воеводы по приказу из Москвы могли запретить донцам вести торгов­лю в пограничных русских уездах, перекрыть заставами торговые пути.

В 50—60-е годы положение на Дону еще больше осложнилось. В связи с тяжелым положением в русских уездах сюда хлынул еще более сильный, чем раньше, по­ток беглых. Беглые с Украины, вошедшей в состав Рос­сии в 1654 г., возврата которых потребовало от украин­ской старшины правительство Алексея Михайловича, тоже шли на Дон. Положение беглых на Дону было нелег­ким. Их в первую очередь эксплуатировали «домовитые». Беднота собиралась в отряды и совершала походы за до­бычей. Снаряжались они обычно с помощью тех же бога­теев, которым по возвращении отдавали львиную долю того, что удалось с риском добыть в дальних краях. Со­вершать такие походы становилось все трудней — по всей Волге стояли крепости, и в ее устье располагалась мощ­ная астраханская крепость, преграждавшая путь в Кас­пийское море, куда особенно охотно плавали казаки, грабили караваны и прибрежные города и селения шаха пер­сидского и дагестанских владетелей. Они освобождали здесь русских пленников, привезенных сюда из набегов, и собирали богатую добычу. Выход в Азовское и Черное моря был перекрыт еще более крепко — в 1660 г. турки, владевшие Азовом, верстах в двух от него построили мощ­ную крепость Седд-ул-Ислам (Оплот Ислама), а течение реки перегородили цепями, прикрепленными к двум баш­ням по ее берегам.

Проводя политику экономических репрессий против донской бедноты, в среду которой влилось много беглых, русское правительство в 60-е годы ограничивает подвоз продовольствия на Дон, торговые операции в пограничных районах. В 1666 г. оно настаивает на переписи и возвра­щении из донских городков беглых крестьян из дворцо­вых владений самого царя Алексея.

Положение на Дону в 60-е годы становится невыноси­мым. Нехватка хлеба и других припасов, отчаянное поло­жение бедноты толкает ее на организацию походов за до­бычей. Обычно они действуют на Волге — громят струги, целые караваны богатых купцов, а по пути туда — дворы богатых донских казаков. Однако наряду с элементами «разбойности» в этих походах явственно проглядывают черты классовых, антифеодальных выступлений донской бедноты.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.