Главная » Крестьянские войны

После гибели Булавина

Опубликовал в Август 3, 2013 – 10:26 ппНет комментариев

Петр I испытывал чувство неподдельной радости, получив известие о гибели Булавина. 23 июля в Горках Могилев­ской губернии, где он находился, по этому случаю устрои­ли молебен и салют. Правительство попыталось изобразить это событие как конец восстания. Так сообщали сам Петр и его Ближняя канцелярия в письмах губернаторам и вое­водам. Об этом же писали своим правительствам иностран­ные послы, находившиеся в Москве.

Подобное письмо от царя получил и В. В. Долгорукий, которому царь велел даже идти «назад», так как «сие де­ло, слава богу, счастливо окончилось». Однако командую­щий карательными войсками отнюдь не считал, что с вос­станием ужо покопчено. Не говоря уже о том, что оно про­должалось по Дону и Поволжью, на Украине и в центре России, даже в самом Черкасске не все было спокойно. Долгорукому стало известно, что во время обсуждения на круге вопроса о выдаче булавинцев казаки разделились: одни высказывались за выдачу, другие возражали.

Домовитые не без оснований полагали, что полностью свою власть на Дону они могут восстановить только с по­мощью полков Долгорукого. Так и заявил майору предста­витель черкасской старшины В. Поздеев, когда приехал к нему с повинной от Войска Донского.

26 июля Долгорукий с войском подошел к Аксаю под Черкасском «и полки поставил все во фрунт». Сюда же прибыли и оставшиеся в живых черкасские старшины во главе с Зерщиковым. Они молили о прощении, всячески открещиваясь от единомыслия с Булавиным и его сто­ронниками. В ответ на требование Долгорукого о выдаче «воров и бунтовщиков» старшины привели сына и брата Булавина, сына Драного и других, всего 26 человек, и до­бавили, что казаки «все сплошь равны в воровстве».

На следующий день войско Долгорукого вошло в Чер­касск. 28 июля жителей города и близлежащих станиц (всего до 1,5 тыс. чел.) привели к присяге в верности. А еще через несколько дней, 3 августа, каратели повесили около 50 булавинцев.

Однако репрессии не привели к прекращению Крестьянской войны. Летом 1708 г. продолжалось восстание крестьян и других обездоленных в Тамбовском, Борисоглебском и соседних уездах. Восставшие действовали около Тамбова, а также Острогожска, Ольшанска, по реке Битюг. «Неспокойно» было на Украине, в Запорожье.

Крупные военные действия развернулись на Нижней Волге. Здесь казаки, беглые стрельцы и солдаты захватили  Дмитриевск (Камышин). А отряды Игната Некрасова, казака Голубинской станицы (у него было 2 тыс. конни­цы), и Ивана Павлова (1,5 тыс. «гулящих людей» и др.) жестоко… приступали» к Царицыну. Им помогали ка­мышницы, работные люди с волжских судов. Повстанцы разбили у урочища Сарпинский остров присланный из Астрахани солдатский полк Бернера, хотя и сами потеря­ли до 800 чел. Затем возобновился штурм царицынских укреплений. Они засыпали землей ров, набросали дров и бересты и зажгли, «с великой силой приступили и тем огнем осадной городок взяли». Затем казнили царицын­ского воеводу и нескольких его помощников. В городе, как и в других местах, новую власть организовали на началах казачьего самоуправления.

Одновременно с движением на юге и юго-востоке про­должалась классовая борьба и в других районах страны. В Башкирии и соседних местах бушевало восстание нерусских народностей; к западу от Москвы крестьяне Вяземского, Дорогобужского и Смоленского уездов бежа­ли от своих помещиков, громили их имения, оказывали вооруженное сопротивление солдатским командам. «Во­ровские отряды» из крестьян действовали в районе Волж­ско-Окского междуречья, в Лесном Заволжье, появлялись около Нижнего Новгорода. Отряд Г. Старченка и Ефремо­ва разорил вотчину Ф. А. Лопухина в Ветлужской воло­сти. 21 июля восставшие захватили Унжу, разгромили здесь приказную избу и воеводский двор, «многие дела… подрали и денежной казны взяли, из тюрьмы колодников роспустили» .

Для правительства существовала опасность объедине­ния разных очагов движения, и оно принимает энергичные меры. Воеводы шлют войска в район восстания на Дону и Волге, чтобы воспрепятствовать продвижению его участ­ников на север. Однако противоречия и разногласия в сре­де повстанцев ослабляли их силы. Так, на круге в Цари­цыне 19 июля возник ожесточенный спор между сторон­никами И. Некрасова, который предлагал взять из города артиллерию и идти на Черкасск, и И. Павлова, выступив­шего за поход па Волгу и Каспийское море. В результате Некрасов, соблюдавший интересы своего «тихого Дона», направился к родным станицам. А Павлова, оставшегося с небольшим войском (1 тыс. чел.) в Царицыне, разгро­мили 20 июля астраханские полки Бернера и Левингстона. Последние взяли Царицын. Павлов же со своим отрядом, который по пути увеличился до 3 тыс. чел., пришел в дон­ской Паншин городок. Каратели жестоко расправились в Царицыне с пленными повстанцами.

В начале августа отряды казанского и саратовского воевод вошли в Камышин, из которого повстанцы ушли незадолго до этого. Здесь тоже начался розыск.

Вскоре в Голубинской станице, родине И. Некрасова, снова объединились его отряд и отряд И. Павлова. Некра­сов, который в это время фактически становится во главе движения, продолжающегося на Дону, рассылает по всем городкам и станицам прелестные грамоты — он призывает казаков прислать своих представителей к Паншин для обсуждения плана дальнейших действий. Сюда собираются со всех сторон казаки. На совещании у Некрасова было выработано обращение («отписка») к атаманам донских городков. Посланная во все места, она была получена 8 августа и в Черкасске. В ней ставился вопрос к войсковому атаману И. Г. Зершикову и его сторонникам: «За какую вину вы убили Булавина?». Более того, «атаманы-молотцы», участники августовского совещания в Паншине, сообщали о своем решении: «…У нас по рекам и по город­кам… положили итить к Черкаскому», «мы всеми реками и собранным войском будем немедленно… в Черкаской ради оговорки и подлинного розыску: и за что вы бес съезду реки так учинили?» .

Некрасовцы недаром выступают как представители по­давляющего большинства населения Войска Донского; оно их действительно поддерживало — в Паншин собирались казаки из всех городков, даже из тех, которые подчинил Долгорукий. Именно это давало основание Некрасову и его товарищам обвинять Зерщикова и старшину в загово­ре, который вызывал ненависть донской голытьбы. Это понимал и Долгорукий. «И не токмо, государь,—писал он Петру,— что по Дону и по Донцу и по другим рекам, и в Черкасском трети нет, на ково б было надеетца, а то все сплошь воры и готовы к бунту всегда; что час от часу, то бедство от воров прибавляетца» .

План повстанцев состоял в том, чтобы совместными усилиями разгромить части Долгорукого и Зерщикова в Черкасске. Они решительно и смело заявили себя продол­жателями дела Булавина, о нем поется в одной из песен некрасовцев:
А привыкать вам, донским казакам, к бою-подвигу,
Ой да, привыкать вам нападать на царевы полчища,
Да мы царю же не сдадим вольной вольницы,
Ой да, за Булавина отдадим свои буйные головы.
Да не убить-то царю да славный род людской,
Ой да, постоим же за правду грудью-кровью мы.
Повстанцы хотели захватить Черкасск, расправиться с карателями и избрать в войсковые атаманы И. Некрасова. Долгорукий же, получая известия о сборе сил вокруг Не­красова, с беспокойством писал в одном из писем: «А на Дону Некрасов збирает великие войска воровские. Боже сохрани от него, ежели зберетца не плоше Булавина» .

У Некрасова собралось до 10 тыс. повстанцев. Но он их разделил — одна часть расположилась в Паншине, дру­гая — южнее, в хорошо укрепленном и расположенном (с трех сторон окружен водой) Есаулове городке. На со­единение с Некрасовым двигалось по Северскому Донцу войско Н. Голого (более 3 тыс. чел.). Часть его во главе с С. Ф. Беспалым и И. Лоскутом переправилась через Дон и присоединилась к Некрасову, который с 2 тыс. повстан­цев шел к Есаулову городку, где находилось до 3 тыс. чел. К нему же шли еще 4 тыс. повстанцев из Паншина. Таким образом, силы восставших опять распылились.

На Паншин и Есаулов с трех сторон надвигались кара­тели: с юга по Дону войско В. В. Долгорукого, с Волги — казанского воеводы П. И. Хованского (в его распоряжении были и калмыки хана Аюки, подкупленного властями), с севера — регулярные полки, подчинявшиеся тому же Дол­горукому. Им удалось предотвратить соединение основных сил повстанцев Дона и Северного Донца.

Еще 26 июля острогожские полковник И. И. Тевяшов и подполковник В. Рыкман под Ровенками разгромили полутысячный отряд повстанцев Е. Ларионова. Затем кара­тели Долгорукого преградили путь основной части войска Голого, который не смог соединиться с Некрасовым. С от­борной конницей Долгорукий спешно прибыл к Есаулову, чтобы не дать соединиться его защитникам и повстанцам Некрасова. И это ему удалось.

В Есаулове находилось 3 тыс. восставших. С Долгору­ким же пришло 7,5 тыс. ратников (2,5 тыс. драгун, 4 тыс. конных казаков Шидловского, 1 тыс. донских казаков И. Зерщикова). Каратели 22 августа пошли на приступ, но отступили, так как защитники городка «учинили… же­стокий бой» из пушек и ружей. Но, поняв, «что им в том городе не отсидеться», а Некрасов не сумеет им помочь, есауловцы на следующий день сдались. По приказу Долго­рукого четвертовали есауловского походного атамана Ва­силия Тельного и повесили каждого десятого из повстан­цев, виселицы с телами казненных расставили вокруг Есаулова городка и на плотах, которые пустили вниз по Дону. Всего было казнено более 200 чел.

23 же августа под Паншином потерпело поражение от П. И. Хованского 4-тысячное войско повстанцев. Они сражались упорно и мужественно, что засвидетельствовал  даже Хованский: «И никогда я не помню, чтоб так казаки крепко стояли, а больше того разумею, что крепко стояли беглые драгуны и из полков солдаты». Каратели разбили повстанческий обоз, перебили многих повстанцев, других взяли в плен. В их руки попали трофеи — 1,5 тыс. телег, 8 пушек, знамена повстанцев.

Сам Некрасов, его сподвижники Беспалый, Лоскут, Павлов и другие, всего до 2 тыс., понимая безнадежность дальнейшей борьбы, ушли на Кубань.

«Замирив» восстание на Дону, каратели взялись за его участников, действовавших по Северскому Донцу. Здесь повстанцев возглавлял Н. Голый, который продолжал борь­бу за правду и волю. В своих призывах он адресовался к бедноте: «А нам до черни дела нет. Нам дело до бояр и которые неправду делают. А вы, голотьва вся, идите изо всех  городов конные и пешие, нагие и босые, идите, не опасайтеся; будут вам кони и ружье, и платье, и денежное жалованье… А вы, стольники и воеводы, и всякие приказные люди, и заказные головы, не держите черни и по порогам не хватайте, и пропускайте вы их к нам в донецкие городы. А хто будет держать чернь и не будут пропускать, и тем людем будет смертная казнь».

Повстанцы Голого, местом сбора которых стал Донецкий    городок, хотели выступить против Долгорукого. Потом, «как его, князя Долгорукова, с полками разобьют, то де чернь к ним, собрався, пристанет от многих несносных податей и от тягости, и от прибыльщиков к ним, ворам. И, поймав городы, пойдут до Москвы побить бояр и немцев и прибыльщиков» .

Во время сражений у Есаулова и Паншина войско И. Голого и И. Рысколова (более 3 тыс. чел.) находилось в Обливенском городке. Затем повстанцы отступили. Долгорукий, преследуя их, расправлялся с непокорными, жег городки, приводил население к присяге. Повстанцы довольно долго ускользали от карателей, намного превосходивших их в численности и вооружении. Восставшие пришли в конце концов к Донецкому городку и недалеко от него в конце сентября сумели хитростью захватить караван из 170 будар с хлебом и припасами, пленить 1,5-тысячный отряд и его полковника. И. Бильса.

1 октября Голый переправился через Дон и направился к Айдару «под укрепленные городы». По пути он разбил у Мигулинской станицы отряд из 400 чел. во главе с С. Изваловым.

К Донецкому городку, где находилось до тысячи повстанцев, 26 октября подошел Долгорукий. После штурма правительственные войска взяли городок. Многие восставшие погибли, а из более чем 300 пленных каратели повесили 150 человек; городок они выжгли «без остатку». 4 ноября Долгорукий нагнал 7,5-тысячное войско Голого у Решетовской станицы. В ходе ожесточенного сражения повстанцы были полностью разгромлены, более 3 тыс. из них «положили» на поле боя «трупом»; других расстреливали, когда они плыли в ледяной донской воде. Потом казнили 120 пленных повстанцев, разорили городок. Голый «сам-третей» сумел бежать. Начались преследования и расправы :    за укрывательство отважного предводителя казнили и «сажали в воду» (так поступили с женой и матерью Голого) , выжигали станицы. Атамана и его помощников схватили 1 февраля 1709 г.

Войска Долгорукого и Хованского, продвигаясь по До­ну, Донцу и их притокам, жгли и казнили без милости и пощады. Тысячи убитых, казненных и пленных, выгоревшие дотла станицы — так каратели мстили повстанцам,  поднявшимся в защиту своих попранных прав. Калмыцкий хан Аюка, выделивший для борьбы с восставшими более 10 тыс. чел., которые помогали Хованскому в верховьях Дона, говорил, что там «казаков никого не осталось». Каратели уничтожали все новоприхожие городки. К указу Петра I от 28 июня 1708 г. о борьбе с восставшими была приложена роспись тех городков, которые указывалось смести с лица земли: «По Хопру сверху Пристанной по Бузулук. По Донцу сверху по Лугань. По Медведице — по Усть-Медведицкой, что на Дону. По Бузулуку — все. По Айдару — все. По Деркуле — все. По Калитвам и по другим запольным речкам — все. По Илавле — по Илавлинской. По Дону до Донецкого надлежит быть, как было». Каратели действовали точно по инструкции Петра.

Жестокие репрессии привели к обезлюдению многих  донских городков, в которых уничтожались все или почти все повстанцы. Оставшиеся в живых разбегались по лесам, переправлялись на Кубань.

Несмотря на разгром движения на Дону, борьба про­должалась в других местах — в Поволжье и особенно в Придонье. Зимой, весной и летом 1709 г. восставшие дейст­вовали у саратовского города Петровска, по Хопру и Мед­ведице. Они захватывали селения, казачьи городки, снова  планировали, «собрався, итти на Русь». Власти высылали против них военные отряды, калмыцких тайшей.

С Кубани Некрасов засылал на Дон агитаторов. Так, в марте 1709 г. они появились около Курманьяра, позднее — в других местах. А в мае следующего года сам Некрасов с 3 тыс. казаков, калмыков и кубанских татар появился на реке Берде. Однако поднять новое восстание па Дону  ему не удалось.

Вплоть  до 1709 г., начиная с 1707 г., совместно с буланинцами боролись крестьяне ряда уездов к северу от Войска Донского: Воронежского, Борисоглебского, Козловского, Тамбовского, Верхне- и Нижнеломовского, Усманского, Усердского, Белгородского, Пензенского, Шацкого, Симбирского и др. В одном 1708 г. крестьянские восстания происходили в 43 уездах Европейской России; правда, отнюдь не все они были связаны с тем, что происходило на Дону и в соседних областях.

Вели борьбу с феодалами и царским самодержавием народные низы Украины и Башкирии. В верховьях Волги и по Оке продолжали действия «разбойные» отряды крестьян, расправлявшиеся с помещиками, воеводами и куп­цами, нападавшие также на монастыри и на сельских богатеев. Район, охваченный их действиями, включал Костромской, Ярославский, Кинешемский, Муромский, Нижегородский, Лухский, Суздальский, Галицкий, Юрьевецкий, Московский, Тверской, Старицкий, Каширский и другие уезды. В целом народное движение охватило в 1709— 1710 гг. примерно 60 уездов. В этих местах крестьяне в ряде случаев освобождались, хотя бы на время, от эксплу­ататоров, не работали на них, не платили подати. В народ­ной борьбе в центральных уездах страны, в Поволжье и Запорожье активное участие приняли многие повстанцы, бежавшие с Дона в ходе кровавого подавления здесь карателями народного движения. Их брали в плен каратели в Среднем Поволжье и в других местах.

Некрасов с отрядами повстанцев и позднее, в 1713 г. и в 1717 г., действовал в Харьковской губернии, по Волге, Медведице и Хопру, громил воевод, помещиков и домови­тых казаков. Даже в 1727—1728 гг. некрасовцы появля­лись в русских уездах и подговаривали крестьян к бегст­ву на Кубань. Однако в целом окончание народной борьбы во время третьей Крестьянской войны относится к 1710 г.

Третья Крестьянская война, продолжавшаяся несколь­ко лет и охватившая большую территорию, закончилась. Ее отзвуки еще долгое время внушали беспокойство рос­сийским феодалам и властям, не останавливавшимся ни перед чем, чтобы подавить сопротивление «подлого» люда. Однако борьба эксплуатируемых продолжалась в течение всего XVIII столетия.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.