http://bizgrup.ru/userfiles/mysitemap.xml » Крестьянские войны

Поход на Волгу, Яик и Каспий

Опубликовал в Июль 24, 2013 – 9:06 ппНет комментариев

Привоз Степана Разина в Москву на казнь. Англ. гравюра XVII в.События лета 1666 г. многому научили бедный люд. Они показали, что надеяться на помощь русских бояр-прави­телей нельзя. Требования властей о выдаче с Дона беглых возмутили казаков; и войсковая старшина и сам атаман Войска Донского Корнила Яковлев, как бы ни хотели они втайне выполнить этот приказ, не могли это сделать. По распоряжению московского Посольского приказа Василия Уса и его товарищей заставили явиться из верховых го­родков в Черкасск — столицу донского казачества и подвергли допросу. Они настаивали на том, что пошли к Моск­ве «на… великого государя службу…, а, идучи дарогою, разоренья и грабежу никому не чинили». Конечно, на Дону все понимали, что эти утверждения не соответствовали действительности, но делали вид, что все так и было.  К. Яковлев в декабре того же 1666 г., сообщая в Москву о допросе, добавил, что усовцы подверглись жестокому наказанию «без пощады» за свой самовольный поход, «чтоб, на то смотря, иным неповадно» было; им не дали царского жалованья . Решительные выражения атаман­ской отписки должны были создать видимость жестокого наказания, которое обрушилось на усовцев. В Москву с отпиской поохали войсковой атаман М. Самаренин и 25 «станичных молотцов».

Московское правительство, недовольное, конечно, таким исходом событий, тем не менее сделало вид, что удовлетворилось объяснениями. Однако положение на Дону становилось все более напряженным. Усиливалось обни­щание основной массы голутвенного казачества, росли противоречия между казачеством и русским самодержави­ем, между бедными и богатыми в самой казачьей среде. Донская беднота искала выход, и он был найден весной 1667     г., когда массы гультяев объединились вокруг атама­на, предложившего организовать новый поход. Речь шла вроде бы о предприятии, давно ставшем обычным для донцов— очередном «разбойном» походе за добычей («за зипунами»). Однако с самого начала все выглядело иначе в сравнении с тем, что происходило до этого.

В 1667 г. на Дон хлынули новые потоки беглых: за­кончилась война с Польшей (Андрусовское перемирие было заключено как раз в этом году), и многим «даточным людям», служилой мелкоте, обнищавшим и разоренным, не оставалось ничего иного, как искать пристанище и про­питание на Дону, в Поволжье и иных местах. Это знало и московское правительство — в грамоте царя Алексея персидскому шаху от 3 мая 1668 г. имеется такое призна­ние: «…Ведомо нам, великому государю, учинилось, что объявились в понизовых местех воровские люди, беглецы из розных мост после учиненного миру с Польским коро­левством» . А более чем за год до этого царицынский воевода А. Унковский доносил в Москву: «И во многие де в донские городки пришли с украины беглые боярские люди и крестьяне з женами и з детьми, и от того де ныне на Дону голод большой» .

Уже в конце зимы и начале весны отдельные неболь­шие отряды казаков вырываются на Волгу и в Каспийское море, грабят торговые суда. «Домовитые» не могли ничего сделать с голытьбой, оказавшейся в отчаянном положении. Тот же К. Яковлев летом 1668 г., в беседе с царским вое­водой И. Хвостовым, присланным еще в 1664 г. на Дон с военным отрядом, признавался: «…У них, казаков, непо­стоянство стало большое и великого государя указу чи­нятся непослушны».

Выступления небольших казацких отрядов воеводы Нижнего Поволжья подавили довольно быстро и ре­шительно. Но донская голытьба не успокаивалась, снова собиралась в отряды в донских городках, у Переволоки — там, где Дон близко подходит к Волге в районе Царицына. Это движение, нараставшее стремительно и неудержимо, вскоре возглавил С. Т. Разин. Причины нового похода он объяснил кратко и выразительно в словах, переданных от его имени царицынскому воеводе А. Унковскому в конце мая 1667 г.: «В войске де (Донском,— В. Б.) им пить и есть стало нечево, а государева денежного и хлебного жа­лованья присылают им скудно, и они де пошли на Волгу реку покормитца».

Вокруг Разина объединяются единомышленники. Со­бираясь в верховых городках ранней весной 1667 г., они обращаются с призывом к донской голытьбе идти в поход на Волгу и Каспийское море. Как только вскрылся лед на реке, а это случилось в первой половине апреля, Разин и ого «удалые» казаки плывут в «больших лотках» вниз по Дону до самого Черкасска. Затем поворачивают обратно и возвращаются к Переволоке. По пути к нему присоеди­няются сотни бедных казаков. Отряд Разина «с 600 чело­век и больши» обосновался на окруженных половодьем островах близ Паншинского и Качалинского городков. Места были труднодоступные, и царские лазутчики не мог­ли или не смели до него добраться, чтобы разузнать о на­мерениях атамана и его «шарпальников» .

К Паншину со всех сторон идут «тайным обычаем» все новые люди. Вскоре отряд насчитывал более тысячи чело­век. Они тщательно готовятся к походу — запасаются ору­жием и речными судами, продовольствием и одеждой. С этой целью разинцы еще во время плавания по Дону громят казаков-богатеев и зажиточных торговцев, конфис­куют их имущество. То же продолжали они делать и во время пребывания у Переволоки. Кое-что давала торговля. Воронежские посадские люди (из среды которых вышел отец атамана Тимофей Разин) «ссудили» Степана поро­хом и свинцом. Кроме того, часть донской старшины, на­деясь на поживу, тоже снабдила некоторых гультяев ру­жьем я платьем «исполу», т. е. за половину предполагае­мой добычи — «зипунов».

Еще до начала похода Разин организует разведку па Волге. Завязывает он связи и с яицкими казаками. Казак из Яицкого городка Федор Сукнин писал Разину и призывал его с «большими людьми» взять эту крепость, исполь­зовать ее как базу для действий на Волге и Каспийском море; «…Выходя ис того городка, на море и на Волге воро­вать».

План Разина состоял в том, чтобы выйти на Волгу, про­рваться мимо Астрахани, затем, взяв Яицкий городок, обо­сноваться в нем и, опираясь на него, действовать на Волге и Каспийском море против торговых судов и шахских владений. Этот план в основных пунктах был осущест­влен.

Примерно с середины мая отряд Разина вышел с Дона на Волгу в районе Царицына. У урочища Каравайные го­ры разинцы напали на большой караван торговых судов, принадлежавших не только купцам (в том числе богатей­шему гостю В. Шорину), но и патриарху и царю Алексею. Разинцы расправились с начальниками, купеческими при­казчиками, забрали для себя немало товаров и имущества, часть судов, оружие и боеприпасы, много продовольствия. На свободе очутились многие работные люди с судов, а также ссыльные, которых под охраной везли в понизовые волжские города. Несколько сот ссыльных, работных и стрельцов из охраны влились в разинский отряд. И в по­следующие дни его пополнение и оснащение продолжа­лось.

Действия разинцев на Дону и Волге весной 1667 г., их расправы с богатыми казаками и купцами, борьба с цар­скими ратниками, вовлечение в борьбу «сирых» и «обиженных», их планы говорят о том, что, помимо чисто «раз­бойных» замыслов и действий, отрицать наличие которых было бы неправильно, на этом этапе движения явственно проявляются его антифеодальные, антиправительственные черты. Эти моменты в действиях разинцев замечательно отразились в народной песне:
Ой вы, ребятушки, вы, братцы,
Голь несчастная,
Вы поедемте, ребята,
В сине море гулять,
Корабли — бусы с товарами
На море разбивать
А купцов да богатеев
В синем море потоплять.
28 мая Разин с отрядом уже в 1,5 тыс. чел. на 35 судах проплывает мимо Царицына. Воевода не решился высту­пить против него — сил было маловато, но приказал об­стрелять восставших из пушек. Стрельцы выполнили при­каз — пушки выстрелили… одними пыжами!

Казаки проплыли мимо города и недалеко от него вы­садились на Сарпинском острове. У них было достаточно сил для взятия города, тем более, что им сочувствовали ратники царицынского гарнизона. Но они вынашивали другие планы — выход на Каспий и Яик. Для этого требо­валось дополнительное оснащение, в частности, кузнечный инструмент. Обратились за этим в Царицын, и перепуган­ный воевода беспрекословно все им разрешил взять, лишь бы они поскорее уходили от города!

Уже 31 мая казаки подплыли к Черному Яру. Здесь, помимо гарнизона, их ожидали два отряда, присланные астраханским воеводой: 500 чел. пехоты на судах во главе со стрелецким головой Б. Северовым и 600 чел. конницы стрелецкого головы В. Лопатина. Разин ввел врага в за­блуждение — он высадил казаков с судов, показывая, что якобы собирается идти на приступ к городским степам. Здесь же, у стен крепости, собрали все свои силы царские воеводы. Но атаман не вступил в сражение, приказал казакам быстро погрузиться на суда и на глазах у расте­рянных и изумленных воевод отплыл вниз по Волге. С по­мощью этого маневра Разин, избежав стычки с внуши­тельными силами противника, сумел прорваться вниз по Волге, к Астрахани.

При подходе к Астрахани пришлось принять бой. Здесь Разин направил свою ватагу по протоку Бузан мимо горо­да. Но путь преградил С. Беклемишев с астраханскими стрельцами. Казаки смело напали на них и разгромили. В плен попал и воевода, немало пострадавший от рази­нцев. Часть его ратников перешла на сторону повстанцев.

2 июня они разгромили стрельцов у Красного Яра и вы­шли вскоре в Каспийское море. Астраханский воевода князь И. Хилков послал им вдогонку отряды подполков­ника И. Ружинского (1700 стрельцов и солдат) и Г. Авк­сентьева. Но те не смогли их догнать.

Между тем, Разин направился, как заранее было условлено с яицкими казаками, к их городку. Незаметно подойдя к нему, отряд укрылся. Разин и 40 человек под видом богомольцев подошли к воротам крепости и попросились в город, чтобы помолиться в церкви. По распоря­жению начальника гарнизона стрелецкого головы И. Яцына их впустили. Разинцы тут же открыли ворота, и по их сигналу в город ворвался весь отряд. Гарнизон частично был уничтожен, частично перешел па сторону разинцев. Вскоре в устье Яика был наголову разгромлен отряд И. Ружинского. Он понес большие потери, его остатки рас­сеялись «врознь» и возвратились в Астрахань.

Действия отряда Разина на Волге и Яике начались, как видим, очень успешно. Он разгромил несколько пра­вительственных отрядов, взял Яицкий городок. Нападения на торговые караваны также сопровождались борьбой с царскими ратниками, расправами с начальниками. На сто­рону Разина перешло немало людей военного чина — стрельцов и солдат, недовольных своим положением на царской службе, а также ссыльных, работных, всяких гу­лящих людей. Разинцы по существу продолжили то дело, которое начал год назад отряд Уса. Усовцы теперь тоже участвовали в движении.

Уже на этом этапе проявился сложный, в значитель­ной степени антифеодальный характер движения. Это вы­ступление донской бедноты вызвало сильное беспокойст­во царского правительства. Оно было недовольно нерасто­ропностью астраханского воеводы и командиров воинских отрядов. Для обсуждения вопроса о борьбе с восставшими, на этот раз с разницами, 19 июля созывают Боярскую ду­му. Принимаются энергичные меры. И. Хилкову приказы­вают сдать дела своим «товарищам» по управлению Астра­ханью и Нижним Поволжьем — И. Бутурлину и Я. Безоб­разову. В город назначают новых воевод — боярина князя И. С. Прозоровского, его брата М. С. Прозоровского и кня­зя С. И. Львова. Им выделяют целое карательное войско— четыре полка московских стрельцов (2600 чел.) и «служи­лых пеших людей» из Симбирска и других городов Сим­бирской засечной черты, Самары и Саратова «с пушки и      з гранаты и со всеми пушечными запасы». Эти силы долж­ны были идти к Яицкому городку. Туда же предписывали направить 1600 астраханских стрельцов и солдат, а также татар и калмыков («сколько человек доведетца»), прель­щая их возможностью поживиться «полоном» и «пожит­ками».

Одновременно правительство через К. Яковлева на­правляет к Разину царскую «милостивую грамоту». Разину обещают простить его антиправительственное вы­ступление, если он вернется па Дон, отстанет от «воров­ства» и возвратит пленных стрельцов и служилых татар. В конце октября 1667 г. он получает эту грамоту. Ее зачи­тали в круге, участники которого, как и усовцы год с лиш­ним назад, решительно отказались от царской «милости». Так же они позднее ответили и на предложение И. С. Про­зоровского, а приехавшего от него стрелецкого сотника Н. Сивцова убили и бросили в Яик.

Прозоровский плыл в это время в Астрахань. Но зима заставила его остановиться в Саратове. Разин, захватив­ший в Яицке большое количество оружия, припасов и про­довольствия, организовывал набеги на торговые суда но Каспию и готовился к новым походам. Завязывает он пе­реговоры с П. Дорошенко — гетманом Правобережной Украины, убеждает его идти войной на пограничные рус­ские земли против царских воевод.

Поход Разина, его успехи вызвали сильное брожение на Дону и Украине. Казаки собираются в отряды и весной 1668  г. готовятся идти па соединение с Разиным.

На весну же был отложен поход войска Прозоровского к Яицкому городку. Однако до этого в феврале 1668 г. на­правили туда из Астрахани по берегу моря отряд из 3 тыс. чел. во главе с Я. Безобразовым. Он должен был или уго­ворить Разина прекратить борьбу, или же принудить к капитуляции. Однако ему не удалось сделать ни то, ни дру­гое. Присланных к ним для уговоров стрелецких голов С. Янова и Н. Нелюбова казаки повесили. Затем разгро­мили царских ратников и ушли в марте в Каспийское мо­ре. Из Яицкого городка они взяли легкие пушки и бое­припасы, а тяжелые пушки бросили в реку.

Разин со своим войском в стругах направился к запад­ному побережью Каспия. Здесь к нему присоединяются казацкие отряды, пробравшиеся с Дона. Почти 700 чело­век привел атаман Сергей Кривой. По пути, минуя Аст­рахань, он разгромил отряд головы Г. Авксентьева. По рекам Куме и Тереку вырвались на море отряды Бобы (400 чел.), А. Прокопина и др.

Покинутый Разиным Яицкий городок вскоре занял Я. Безобразов. Оставив здесь стрелецкий полк Б. Сакмышева, он вернулся в Астрахань, где 30 июля вспыхнуло восстание местных казаков и стрельцов, недовольных тя­готами службы и недостатком продовольствия. Они убили своего начальника Сакмышева и выбрали атаманом одного из казаков. Затем они направилась на судах вниз по реке на соединение о Разиным. В устье Яика они разбили от­ряд сотника Д. Тарлыкова, который вез в Яицкий городок припасы, захватили их. Восставшие приплыли на Кулалинский остров. Построив укрепленный городок, они посы­лают к туркменскому берегу отряд, чтобы найти Разина, ждут от него вестей. А в это время из Астрахани против них высылают 2-тысячный отряд на 40 морских стругах во главе с князем С. И. Львовым. 15 сентября в ожесто­ченном сражении яицкие повстанцы терпят поражение— многих из них убили, 112 человек взяли в плен, из них 58 повесили, остальных сослали в Холмогоры.

Разин же обосновался в это время на острове Чечень у западного побережья Каспийского моря. Его бесстраш­ные «шарпальники» нападают на торговые суда, на владе­ния тарковского шамхала и шаха персидского, освобожда­ют русских пленников, обогащаются разным добром. По отзывам современников-иностранцев, разинская флотилия производила внушительное впечатление. Участники похо­да имели десятки стругов, длинных и широких, с малой осадкой, что давало возможность маневрировать на кас­пийском мелководье среди скал и подводных камней; они легко держались на волнах и передвигались очень быстро. Каждый струг имел по две пушки, припасы, продоволь­ствие.

Продвигаясь вдоль берега на юг, Разин у города Терки объединился с отрядом С. Кривого. Число «шарпальников» возросло до 2 тыс., у них имелось до 40 стругов. Разинцы совершают нападения на Дербент, окрестности Баку и дру­гие селения. У них скапливается большая добыча. Войдя в устье Куры, удальцы пробираются в глубь страны, до­стигают «Грузинского уезда». Затем с переменным успе­хом действуют у южного побережья Каспия, громят го­рода и селения, сами терпят поражения, несут потери и в боях, и от болезней, и от голода. Так проходят лето и осень, зима и весна 1668—1669 гг. Разин одно время ведет даже переговоры с шахом персидским: предлагает при­нять его с казаками на службу («быть в холопстве») и за это дать им землю для поселения где-нибудь на реке Ку­ре. Шах колеблется, однако грамота от русского царя (от 3     мая 1668 г.) выводит его из состояния нерешительности. Послы, присланные Разиным в Исфагань, персидскую сто­лицу, были казнены, а против повстанцев послало большое войско. Персы неожиданно напали па казацкий отряд под Рештом и нанесли ему большие потери. В отместку разни­цы разгромили Ферахабад (Фарабат), Астрабад и другие селения. Затем последовала трудная, холодная и голодная зимовка у Миян-Кале в юго-восточной части Каспийского моря. Весной разинцы перебираются к западному побережью и два месяца отсиживаются на Свином острове. Имен­но здесь происходит летом 1669 г. большое морское сражение, в котором Разин и его «детушки» показали не только бесстрашие, но и незаурядные воинские способно­сти. В распоряжении Мамед-хана, посланного шахом, име­лось войско в 3700 чел. на 50 судах, у казаков — намного меньше. Разинцы в начале сражения предприняли обман­ный маневр — бежали на своих стругах в открытое море. Это ввело в заблуждение Мамед-хана, который начал пре­следование. По его распоряжению персидские суда соеди­нили цепями, чтобы окружить казачьи струги и как бы захватить в сеть. Разницы и воспользовались этой оплош­ностью — быстро приблизились к персидскому флагману и взорвали его (в трюме было много бочек с порохом), он потянул за собой в пучину другие суда. Казаки пошли на абордаж — почти весь персидский флот, за исключением трех судов, был сожжен и потоплен. Победителям доста­лось большое количество пленных, в их числе сын коман­дующего Шабын-Дебей, много оружии и всякого имуще­ства.

Разинский отряд, понесший большие потери в сраже­ниях, от голода и болезней, нуждался в передышке. Нужно было возвращаться домой. В конце июля разинские стру­ги, перегруженные всяким добром, взяли курс на север к Астрахани. Среди них находилось немало русских плен­ников, освобожденных разницами или выменянных на пер­сидский «ясырь» (пленных). Поход, кроме накопления богатств, имел и другой важный результат, поскольку но­сил в известной степени и освободительный характер. В разинский отряд вступали даже персы из числа бедных, угнетенных людей.

За каждым шагом разинцев следили шахские и цар­ские лазутчики. На взморье и в устье Волги сторожили «поисковые» отряды на судах. Разин, не надеясь про­рваться на Дон через Волгу, намеревается пройти по Те­реку и Куме. Однако этого не потребовалось.

В начале августа 22 струга с 1200 разницами подплы­ли к устью Волги. Здесь они разгромили учуг (участок для рыбной ловли) астраханского митрополита, захватили необходимые им рыбные и хлебные запасы. Отряд обосно­вался на Четырех Буграх — острове у входа в Волгу. Око­ло него захватили два судна с товарами персидских куп­цов и подарками самому царю от шаха. Как видно, каза­ков не беспокоило то, что эти действия вызовут новый приступ гнева у Алексея Михайловича. Они раздуванили все имущество с персидских судов, в том числе цар­ские подарки, и отдыхали на скалистом острове.

Астраханские власти, хотя и готовились заранее к возвращению «воровских казаков», все же были застигнуты врасплох. Иначе бы они не допустили нападения на пер­сидские суда и владения митрополита. Получив известие об     этом, Прозоровский выслал к Четырем Буграм 3—4 ты­сячное войско на 50 судах с пушками во главе с С. И. Львовым. Воеводы не очень-то надеялись на стой­кость своих ратников: опыт 1667—1668 гг. говорил о дру­гом. Еще больше они боялись астраханской бедноты, которая, прослышав о возвращении разинцев, овеянных славой смелых походов, с нетерпением и воодушевлением ждала с ними встречи.

С. И. Львов вез Разину царскую «милостивую грамо­ту» — ту, которая была прислана в Астрахань еще в 1667 г. Ее использовали для того, чтобы убедить казаков в мир­ных намерениях властей. Втайне воеводы надеялись, очевидно, обмануть разинцев и впоследствии расправиться с ними.

Казаки, ничего не знавшие о грамоте, увидели плыву­щую к ним флотилию и, понимая, что бороться с ней им не под силу, поплыли в открытое море. Их суди были бо­лее маневренными, и они не без оснований рассчитывали добраться до Терека и оттуда до своих родных мест. Львов, заключив, что он не догонит Разина, остановил свои ко­рабли и послал ему вдогонку одного сотника Н. Скрипицына в легкой лодке. Узнав от него о «милостивой» гра­моте, Разин на этот раз был сговорчивей. После окончания похода и для подготовки нового казаки нуждались в отдыхе на Дону. Разин поцеловал грамоту, положил ее за пазуху, и казаки повернули суда к Волге. Разин прекрас­но использовал обстановку, понял нежелание воевод вое­вать с ним. В переговорах со Львовым казаки в обмен на обещание пропустить их на Дон заявили, что готовы вер­но служить дарю, отдать в Астрахани все пушки, отпус­тить царских служилых людей, а в Царицыне оставить все суда со «струговыми запасами».

22 августа 1669 г. флотилия Львова, а за ней и разинские струги подплыли к Астрахани. Львовские ратники дали торжественный залп из пушек и мушкетов. Их при­ветствовали залпы пушек корабля «Орел», недавно пост­роенного и пришедшего в Астрахань. К этой пальбе при­соединились и разинский казаки. Астраханские жители во все глаза смотрели на проплывавшие мимо богато разу­крашенные шелками и парчой разинские суда и нисколько не усомнились в том, что салют и весь парадный церемо­ниал встречи предназначены народным любимцам — Ра­зину и его легендарным казакам.

Вскоре удалой атаман в окружении есаулов и казаков явился в астраханскую приказную палату — центр вое­водского управления. Здесь в присутствии И. С. Прозо­ровского он сдал бунчук — символ своей власти, 10 зна­мен. По его приказу казаки отдали властям 21 тяжелую пушку, часть пленных, отпустили желающих покинуть их ряды царских служилых людей. Взамен Разин просил пропустить его на Дон и отправить в Москву станицу к царю. С разрешения воеводы в столицу направилось шесть казаков во главе с Лазарем Тимофеевым — они должны были «бити челом великому государю за вины свои голо­вами своими» .

Однако Прозоровский не скрывал недовольство — ка­заки были отнюдь не склонны, как показал ход перегово­ров с Разиным, выполнить все требования властей: тяже­лые пушки отдали, а 20 штук легких и не думают: они де нужны в пути для обороны от «воинских людей». То же с пленными: их де они добыли «саблею», они поделены между казаками. Купеческие товары и царские подарки не могут возвратить, так как они раздуванены. Кроме то­го, Разин категорически отказался выполнить воеводское требование переписать всех участников похода—это опять грозило возможными тяжелыми последствиями, т. е. по­пытками властей вернуть беглых людей из числа донцов.

На переговорах Разин вел себя независимо, как равный. Он чувствовал свою силу и, самое главное, поддержку со стороны подавляющей части астраханского населения, в первую очередь ее бедных слоев. Популярность атамана и его казаков была необычайной. Об их походах и крова­вых битвах, богатой добыче, взятой за морем, уже ходили легенды. В народе складывали песни, воспевающие удаль разинцев и их любовь к свободе. Такое отношение подо­гревалось и поведением казаков на городских улицах и площадях, базарах и в царских кабаках-кружалах. Они задешево продавали ценную посуду, парчу и прочее узо­рочье, одаривали ими простолюдинов, угощали их вином и едой. Приглашали к себе на суда, украшенные ковра­ми, с парусами из ценных тканей, с канатами, свитыми из шелковых нитей. Разодетый в пух и прах Разин ходил по Астрахани в сопровождении восторженных толп парода, бросал в них золотые дукаты. Бедные люди становились перед ним на колени, называли его «батюшкой». Популяр­ность его в народе была необычайна.

Подарки от разбогатевших удальцов получили не толь­ко бедные люди. Даже знатные и богатые ее устояли перед искушением — ценные дары получили, например, И. С. Прозоровский и С. И. Львов. Первый из них, глав­ный астраханский воевода, выпросил у Разина бесценную соболью шубу, крытую атласом, с драгоценными каменья­ми. Атаман, скрепя сердце, отдал ее царскому воеводе: «Возьми себе шубу, да не было б шуму!». Этот знаменитый эпизод стал широко известен (сам царь Алексей Михайло­вич велел задать вопрос об этом С. Разину во время допро­са в Москве летом 1671 г.), нашел отражение в фоль­клоре.

Разин пробыл в Астрахани две недели. Они ушли не только на переговоры и веселые пирушки. Главное, что он достиг в эти дни,— это ознакомление с настроениями астраханской бедноты, ее стремлениями, с положением простого люда. Л. Фабрициус, голландский офицер-артиллерист на русской службе, находившийся в это время в Астрахани в составе войска Прозоровского, верно отме­чал: «В это время у Стеньки была прекрасная возмож­ность ознакомиться с состоянием Астрахани и разведать, что думает простонародье». И что еще более важно: «Он сулил вскоре освободить всех от ярма и рабства боярско­го, к чему простолюдины охотно прислушивались, заверяя его, что все они не пожалеют сил, чтобы прийти к нему на помощь, лишь бы он начал» .

Все это говорит, во-первых, о том, что на астраханскую бедноту Разин мог опираться и, несомненно, опирался в своих спорах с воеводами. Во-вторых, он убедился в ее готовности присоединиться к новому выступлению, замыс­лы которого он вынашивал, вероятно, уже давно. На этот раз речь шла об открытом восстании с целью освобожде­ния простых людей «от ярма и рабства боярского», т. е. от крепостнического гнета.

Соотношение сил в Астрахани складывалось явно в пользу Разина, особенно если учесть, что немало местных стрельцов и солдат сочувствовали его делу, завидовали успехам казаков и добытым ими богатствам, жадно слу­шали их рассказы и удивлялись их щедрости.

Воеводы постарались побыстрей выпроводить казаков.

4    сентября Разин отплыл вверх по Волге в сопровождении небольшого царского отряда, который должен был преду­предить возможные «своеволия» его подчиненных, в част­ности, «подговоры» людей для вступления в отряд. Однако Разин и не думал выполнять указания властей. Он добил­ся своего — сохранил костяк отряда (хотя часть участни­ков похода 1667—1669 гг. разошлась в разные стороны), вооружение, завязал связи с астраханским простонародь­ем, на поддержку которого рассчитывал в скором буду­щем. Для исполнения этого замысла необходимо было снова готовиться, прежде всего призывать охочих людей присоединяться к отряду. И он начал это делать сразу пос­ле выхода из Астрахани, не обращая внимания на протес­ты командира отряда дворянина Л. Плохово. По пути на Волге он «подговаривает» встречных стрельцов и других людей. К нему возвращаются некоторые стрельцы, поки­нувшие отряд в Астрахани. Перебравшись на Дон, казаки наотрез отказались отдать пушки и паруса от стругов (са­ми струги они отдали царицынским властям). В ответ на требование Л. Плохово о выдаче только что бежавших к ним «подговоренных» людей Разин заявил: «У казаков де того не повелось, что беглых людей отдавать» .

По дороге на Дон Разин не раз показывал свое истин­ное отношение к власть имущим: феодалам-эксплуататорам, царский начальникам. Он требовал выдачи колодни­ков, участников восстания в Яике в 1668 г., «бранил и за бороду драл» царицынского воеводу, узнав от местных жителей об его злоупотреблениях. А однажды не побоялся отобрать у сотника Ф. Синцова и бросить в воду царские грамоты, которые тот вез в Астрахань. Казаки Разина нападали на торговые суда, а в Царицыне освободили из тюрьмы всех заключенных.

В начале октября 1669 г. Разин вернулся па Дон, но не для того, чтобы проживать богатства, накопленные в трехлетием походе. Закончился определенный этап в развитии народного движения и назревал новый, более высо­кий. В результате похода казаки собрали большое коли­чество материальных ценностей, которые использовали для подготовки нового выступления. Сложился костяк бу­дущего повстанческого войска. Разинцы приобрели нема­лый военный опыт. Была проведена первая проба сил в борьбе с правительственным лагерем, разведана обстанов­ка на будущем, так сказать, театре военных действий, вы­явлены настроения широких масс бедного и угнетенного люда юго-восточных областей России.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.