Главная » О войнах.

Псков Великий

Опубликовал в Март 16, 2013 – 10:16 ппНет комментариев

Псков ВеликийВ течение более чем полутысячелетия Псков был пере­довым оплотом, прикрывавшим Русскую землю от втор­жений с запада. Длинная и узкая полоса Псковской области, тянувшаяся от верховьев реки Великой до реки Наровы, не раз сдерживала яростные натиски Литвы и немецких рыцарей. Воинская доблесть псковичей и их чувство единства со всем русским народом спасали Русь в самые тяжелые годы военных испытаний. Общая посто­янная опасность внешних нападений рано объединила интересы Пскова и Москвы. Нередко они выступали вместе во внешнеполитических переговорах.

Подобно Новгороду Псков был одним из крупнейших культурных центров древней Руси. Псков бережно со­хранял богатейшее книжное наследие домонгольской Руси. Здесь переписывались старые русские летописи и хроно­графы, светские повести и др. В псковской переписке со­хранилась единственная рукопись величайшего древнерус­ского поэтического произведения—«Слова о полку Иго­реве» (рукопись эта сгорела в московском пожаре 1812 г.).

О высокой культуре псковичей с похвалой отзывались иностранцы. Известный автор книги о Московии: начала XVI в. — Герберштейн — говорит о благовоспитанности псковичей, их честности, прямоте и умении вести торговлю без лишних переговоров и суеты. Иноземные дипломаты отмечают образованность многих псковичей.

В Пскове, являвшемся одним из крупных торговых центров, связанных с Прибалтикой, жило много бремен­ских, рижских, ревельских и других купцов. В быт Пскова проникли и западная одежда и западные предметы оби­хода. Раньше, чем в Московском государстве, псковичи надевают короткое полукафтанье, причесываются «по-польски» (на пробор),отправляют своих зодчих учиться на запад. Вместе с тем здесь более, чем где бы то ни  было книжность  придерживалась чистого, богатого и народного русского  языка. Псковичи широко интересуются родной историей их рукописи исписываются на полях пословицами и поговорками, здесь создаются лучшие произведе­нии народной поэзии.

Пограничное положение Пскова сказалось и на его по­литическом строе . Хотя строй общественной жизни Пскова и не представлял существенных отличий от новгородского, однако он был более подчинен задачам  обороны. Вся си­стема управления была более централизована: совет, на­зывавшиеся в Пскове «господой», пользовался большей властью, вмешательство князя во внутренние дела Пскова было почти исключено, но зато крепче была его власть как руководителя войска.

В ХIII—XIV гг. Псков был одним из самых больших городов  Европы (больше тогдашнего Лондона).  По данным писцовых книг в Пскове торговало 1300 лавок. Густо была заселена и вся Псковская область.

Постоянная необходимость оборонять свои западные границы вызвала в Псковской области усиленное строи­тельство крепостей. Каменные стены уже в ХIII в. имели псковские пригороды Копорье (1280). Юрьев (1262), в XIV в — Изборск(1330). В начале XV в. упоминаются каменные стены вокруг Острова и т. д.

Сохранившиеся стены Пскова имеют протяженность более 9 км. (стены Смоленска — вторые по величине в Рос­сии— имеют всего 3 км. в длину). Стены эти окружали посад и защищали всю населенную часть города. Псковичи заслуженно пользовались репутацией лучших рус­ских каменщиков. Иногда, в случаях вражеского нападе­ния на город, крепостные стены возводились всем его на­селением. Этот общенародный характер крепостного строи­тельства в Пскове наложил особый отпечаток и на его архитектуру.

Две выстроенные почти одновременно крепости: псков­ская— Изборск и немецкая — Нейгаузен совершенно различны по своему характеру. В  Нейгаузене немецкие фео­далы не очень доверяли своим войскам и поэтому крепост­ные башни открыты внутрь, не имеют внутренней стены. Гарнизон этих башен легко мог быть перебит из централь­ного укрепления — так называемого «донжона», где обычно находился феодал. Башни Изборска, наоборот, рассчи­таны на большие гарнизоны, вполне самостоятельные в своих действиях. Каждая башня—вполне замкнутое сооружение с одним входом со стены и приспособлена к защите даже после захвата крепости врагом.

Еще в XIII в. ливонские рыцари пытаются овладеть новгородскими и псковскими землями. Псковская летопись рассказывает о стенобитных орудиях, самострелах, вися­чих лестницах, подвижных городках, а впоследствии — о пушках, каменных ядрах, пищалях, которые в изобилии употребляли немцы при осаде городов.

Успеху обороны псковских городов способствовало му­жество псковичей и ясное осознание ими цели войны: псковичи защищали независимость Псковской земли и всей Руси; немцы же вели захватническую войну.

В последней четверти ХIII в. один из литовских кня­зей— Довмонт явился в Псков, стал во главе его войска и мужественно защищал Псков и от немцев и от литовцев.

Время княжения Довмонта (1200—1299)—один из са­мых героических периодов псковской истории. Меч Довмонта (по преданию надетый на него игуменом перед бит­вой с немцами) изображался на печати Пскова и на его знамени.

Довмонт дважды ходил походом на Литву и принимал участие в походе русских князей на ливонских рыцарей. Он завоевал всю Ливонию до моря и вернулся в Псков с богатой добычей. В его отсутствие немцы пытались за­хватить Псков, но были отбиты горожанами. В следующем году Довмонт еще раз отбил немцев от стен города. Имя его было окружено легендами. О военных подвигах Довмонта были составлены героические сказания.

Борьба с немцами и Литвой составляет основное со­держание исторической жизни Пскова в течение более чем трех столетии. Эта борьба осложнялась постоянною рознью с новгородцами, часто отказывавшими псковичам в помощи. Но владимирско-суздальские князья в крити­ческие моменты нередко помогали и Новгороду и Пскову. В войсках Александра Невского, освободившего Псков от немцев в 1240 г., наряду с псковскими дружинниками, ремесленниками и «сельскими людьми» бились за неза­висимость своей родины и суздальцы.

С XIV в. Псков завязывает тесные отношения с Москвою, а в начале XVI в. вступает в состав единого русского национального государства.

Самые славные страницы боевой истории Пскова после объединения его с остальною Русью, это — оборона от польско-венгерских войск короля Стефана Батория (1531—1562).

Осада Пскова была предпринята Стефаном Баторием во время так называемой Ливонской войны. Война эта была вызвана необходимостью для России получить выход к Балтийскому морю. Литва, Польша и Ливонский орден преграждали России путь к морю, держали ее в фактиче­ской блокаде, которая наносила огромный вред хозяй­ственному и культурному развитию России, препятство­вала установлению торговых, политических и культурных сношений России с Западной Европой.

В 1558 г. Иван Грозный предпринял поход против Ли­вонского ордена с целью завоевания Балтийского по­бережья, издавна тесно связанного с русскими землями, и отвоевания захваченных рыцарями русских городов — та­ких, как Юрьев и др.

Война с Ливонским орденом протекала очень успешно для русских войск, и вскоре под их ударами Орден стал распадаться.

Зимой 1575/76 г. русские войска перешли по льду на острова Эзель, Даго, Моон, взяли Гапсаль, Пернов и Гель­мут. В 1570 г. русская армия трижды подступила к Ре­велю. Обращаясь с мольбой о помощи к германским горо­дам, ревельцы писали о своем враге, что он «подобен ди­кому медведю, который, будучи ранен, делается еще от­важнее и страшнее». К 1577 г. почти вся Ливония, кроме Риги, Трейдена, Динамюнде, была завоевана Иваном Гроз­ным. Русские подвезли в Ливонию громадные военные за­пасы. Перед осадой Ревеля они имели 2000 бочек пороху. По городу было выпущено 4000 ядер и зажигательных снарядов. Впоследствии автор дневника похода Стефана Батория на Русь — Пиотровский писал, что в отбитых у русских городах Ливонии они нашли столько артилле­рийских снарядов, сколько они вряд ли могли бы собрать в собственной стране.

Война потребовала большого напряжения сил моло­дого Русского государства. Попытка прорваться к морю стоила Руси двадцати лет огромных военных усилий. И в тот момент, когда русские, казалось, были ближе всего к осуществлению своей дели, против Грозного выступил новый сильный противник. На трон Польши был избран сеймом семиградский владетельный князь Стефан Баторий—опытный воин, обладавший дипломатическим та­лантом и прекрасными организаторскими способностями. Баторий реорганизовал свое войско по западноевропейскому образцу, навербовав солдат во всех странах Европы: немцев, бельгийцев, шотландцев, французов, итальянцев — жадных искателей легкой военной добычи. Основу его армии составляли наемные немецкие и венгерские полки.

Баторий создал сильную пехоту и усовершенствовал артиллерию. Ему принадлежит введение в военную тех­нику раскаленных ядер, впервые примененных им при осаде Полоцка. Все это позволило Баторию применить на­ступательную тактику. В 1579 г., после длительной осады, он взял Полоцк и в следующем году — Великие Луки, Заволочье и Остров. Вслед за этим он предполагал ввести своп войска непосредственно в центральные области Руси, чтобы заставить русских навсегда отказаться от Ливонии. Одной из главных целей его похода был Псков, который он объявил ключом к Ливонии.

Баторий двинулся па восток. Не зная цели его похода, Грозный вынужден был раздробить свои военные силы: часть их пришлось послать к Новгороду, часть к Пскову, часть к Кокенгаузену, часть к Смоленску. Большое войско необходимо было оставить на юге, чтобы заслонить Москву от возможных нападений крымского хана. Опасались также восстания татар в Астрахани и Казани. С севера угро­жала Швеция, военная сила которой неуклонно росла. Шведы отняли у русских Кексгольм, Падис и Везенберг.

Ранней осенью 1580 г. войска Стефана Батория подо­шли к Пскову.

«Любуемся Псковом. Господи, какой большой город! точно Париж! Помоги нам Боже с ним справиться»,—за­писал в своем дневнике участник похода Батория ксендз Пиотровский. «Пушки у них отличные,— отмечает Пиотровский, — и в достаточном количестве; стреляют ядрами в сорок полновесных фунтов, величиною с голову: доста­нется нашим батареям и насыпям!»

Для защиты Пскова в нем было собрано 7000  конницы и около 50 000  пехоты, считая и посадский люд, несший военною службу. К счастью, Иван Грозный не успел уве­сти из Пскова в Ливонию осадные орудия, как это перво­начально им намечалось. В Пскове осталась многочислен­ная артиллерия, в числе которой были и огромные пушки. «Трескотуха» и «Барс».

Воеводами в Пскове были двое Шуйских — Василий Федорович и Иван Петрович. Посылал их воеводами в Псков, Иван Грозный взял с них клятву, что они не сда­дут города врагу. И воеводы остались верны своей клятве.

Когда 20 августа войска Батория начали, окружать го­род, псковичи открыли сильную стрельбу, и неприятель должен был отступить в лес. По ядра настигали его и там. Псковичи не прекратили стрельбы и ночью. Войско Бато­рия должно было, не дожидаясь утра, отойти еще дальше и стать за буграми. С каждым днем огонь русской артил­лерии усиливался, изматывая войска Батория. «Король очень озабочен. Ядра, летающие с башен, становятся все больше и больше, — записал Пиотровский в своем днев­нике,— некоторые переходят за 50 фунтов весом: бог знает, выдержат ли наши туры…» Еще через несколько дней Пиотровский пишет уже не об одной только артил­лерии: «Ядер и пороху должно быть там большой запас. Нужно усердно молить бога, чтобы он нам помог, потому что без его милости и помощи нам не получить здесь хо­рошей добычи. Не так крепки стены, как твердость и спо­собность обороняться…».

«Ночью русские употребляют удивительные хитрости против наших рабочих: не довольствуясь безостановочною пальбою, они бросают в окопы факелы и каленые ядра, так что не только причиняют вред нашим , но и освещают местность около стен и тем заставляют наших работать под навесами — иначе все видно. Переговариваются также с на­шими со стен… мы, говорят, не сдадимся, а похороним вас в ваших же ямах, которые вы, как псы, роете против нас».

На созванном Баторием военной совете решено было торопиться с решительным приступом. Местом приступа выбрали участок стен между Покровскою и Свинусскою башнями. Против Покровской башни были поставлены поляки, против Свинусской — венгры, против Петров­ской— литовцы. Между поляками и литовцами были расположены немцы. Войска Батория деятельно вели осадные работы — копали «великие борозды» (траншеи), с по­мощью которых стремились приблизиться к городским стенам.

7 сентября 1030 г. многочисленная осадная артиллерия Батория открыла огонь изо всех пушек. Он был напра­влен лишь против одного участка стены. Бомбардировка увенчалась успехом. Рыхлые псковские известняки рас­сыпались. Пыль вздымалась столбами. «О, боже, какой сегодня грохот! Стены клубились, как дым… — пишет Пиотровский. — Из города стреляют тоже недурно, но из названных двух башен (Свинусской и Покровской) русские должны были поспешно убрать орудия в другое место и прекратить пальбу».

Беспрерывная бомбардировка Пскова продолжалась день и ночь. Стена между Покровскою и Свинусскою башнями была разрушена до основания на протяжении 24 сажен. Покровская и Свинусская башни были значи­тельно повреждены. В других местах было разбито 69 са­жен городской стены.

Работая день и ночь всем городом,— мужчины, жен­щины и дети под градом ядер торопились возвести за раз­рушенными вторые стены.

На следующий день ярко светило солнце. День был жаркий. Король, довольный результатами бомбардировки, поздравил панов с хорошим началом. Король обещал дать им обед в Пскове. Какой-то гайдук сообщил королю, что стены разрушены и что по обвалам войска легко войдут в город. Король щедро наградил гайдука. Штурм казался почти безопасным. В нетерпении венгерцы настаивали идти на приступ как можно скорее. Пять знатных рот­мистров явились к Баторию и просили позволить их отря­дам сойти с коней и принять участие в приступе. Ко­роль охотно согласился. Все торопились войти в город, чтобы первыми принять участие в общем грабеже.

«Вот ударили в литавры, сзывая конные роты, — пи­шет Пиотровский.-—Когда наступил условленный час, мы все выехали из лагеря. Король стал над рекою Великой, очень близко от венгерских окопов, почти на безопасном месте. Роты конницы расположились над лагерем, с той стороны города; добровольцы со своими знаменами напра­вились в траншеи. Немного спустя открыт был огонь из наших пушек и ручного огнестрельного оружия по той части стены, которая оставлена между проломами, с целью отвлечь внимание русских стрельцов, стоявших на баш­нях, и тем дать возможность нескольким десяткам наших охотников подойти под выстрелами к проломам. Но лишь только охотники двинулись, как другие в нетерпении бро­сились за ними; впереди венгерцы, за ними — немцы, за немцами — толпы наших, без всякого порядка».

Каждый опасался упустить свою долю легкой военной добычи.

Псковичи встретили врагов ожесточенной пальбой из пушек и пищалей. Возбужденные сопротивлением, войска Батория быстро наступали. В проломах завязалась ярост­ная схватка. Венграм и немцам удалось захватить Свинусскую башню, полякам — Покровскую. Четыре вражеских знамени разом были выкинуты на псковских стенах. Папы уже собирались поздравить короля с окончательной победой… В этот момент перед солдатами Батория, взо­бравшимися уже на городскую стену и пробившимися в проломы, открылась неожиданно для них картина: за высоким обвалом старой стены и рвом высились новые стены, возведенные защитниками города за одну ночь. Русских за стеною было множество: все псковичи вышли оборонять свой город.

Ядра и камни градом посыпались на врагов. Пушки псковичей, поставленные на новых стенах, гремели беспрерывно. Поляки стреляли, но не причиняли вреда рус­ским, защищенным новою стеною. Псковские воеводы по­ставили на стенах огромную пушку «Барс», навели ее на Свинусскую башню. Меткие попадания огромных ядер обрушили верх башни на поляков. Затем псковичи подло­жили под нее пороху и головни. Деревянные связи заго­релись, и вскоре вся башня рухнула на засевших в ней врагов. К вечеру солдаты Батория были вытеснены пско­вичами из проломов стены.

На глазах у Батория были разбиты отборные отряды его войска, мимо него проносили большое число изувечен­ных и убитых солдат.

«Не знаю сколько наших легло при этом штурме, по­тому что говорить об этом не велят… У нас и фельдше­ров столько нет, чтобы ходить за ранеными», — писал Пиотровский.

Избалованный военным счастьем Баторий в первый раз встретился с таким ожесточенным отпором: его войско было сильно потрепано, порох и ядра израсходованы. «Русские в проломах, сделанных нами, — сообщает Пиот­ровским,— снова ставят срубы и туры и так хорошо на­правляют их, что они будут крепче, нежели были прежде». «Помоги нам боже! Решительно не понимаю, как это у москалей достает пороху и ядер; видно у них нет недо­статка как у нас; стреляют день и ночь…»

Мужественное сопротивление осажденных подрывало дух войска врага, лишало его надежды захватить Псков. Положение казалось почти безнадежным: «Одно знаю,— пишет Пиотровский, отражая общее настроение, — что пока не будет пролома, ничего не сделаем, а если и вой­дем через пролом в город, то в городе еще две отдельные крепости, защищенные стенами и башнями, на которых довольно орудий: их нам также придется проламывать и брать. Господи! помоги нам».

Баторий упрямо продолжал осаду. Он беспокоил псковичей частыми приступами и увещевал их сдаться. Пред­ложения о сдаче, посланные в Псков, были с негодова­нием отвергнуты. Русские повесили на городской стене одного венгерца и кричали осаждавшим: «видели, как ви­сит венгерец? всех вас так повесим!». «Какой этой король у вас? Ни пороха, ни денег не имеет! Подите к нам: у нас и пороха и денег, всего много».

В половине сентября поляки с разных сторон начали рыть подкопы. Псковичи узнали о подкопах и чтобы пере­хватить их начали рыть глубокий ров вдоль стены, устраивали всюду подземные коридоры навстречу поль­ским. Подземная война также кончилась неудачно для войск Батория. Ценою огромного физического напряже­ния псковичи переняли один подкоп за другим. Баторий подверг город ожесточенной бомбардировке раскаленными ядрами с целью произвести в городе пожары и вызвать панику. Но население Пскова мужественно тушило один пожар за другим. Бомбардировка оказалась безрезуль­татной.

Тяжелые работы и непрестанные тревоги сильно изну­рили осажденных. В городе начались повальные болезни.

Наступили морозы. Река Великая покрылась льдом. В конце октября Баторий отправил по льду гайдуков с кирками и лопатами, приказав им подкопать грозную Покровскую башню так, чтобы она обрушилась в реку. Гайдуки начали подкапывать башню, прикрываясь щитами. Псковичи лили на них кипяток и зажженную смолу, бросали кувшины с порохом; но гайдуки успели вкопаться в стену и продолжали работу.

Тогда против гайдуков псковичи придумали новое ору­жие: на конец шеста навязывали веревку с острым крюком, закидывали ее на гайдуков и выуживали добычу на стены.

Морозы становились все крепче. Русские начали парти­занскую войну. «Дождались мы такой зимы, — писал Пио­тровский,— какая у нас в конце января, а говорят, морозы будут еще сильнее. Все мы хоронимся в земле, как звери. Платья, шубы и не спрашивай. Провиант добываем за 12 миль от лагеря, да и то с большою опасностью. Русские захватывают лошадей, слуг, провиант и все прочее. Дай бог, чтобы королю и гетману удалось благополучно вывести отсюда войско», «Все труднее становится доставать про­виант…» «У нас уже нет провианта…»

Между тем и псковичи терпели крайнюю нужду и были доведены до крайнего истощения. Бедный люд умирал от голода. Стрельцы питались только хлебом и водой. Но му­жество псковичей не ослабевало. Они беспрерывно делали вылазки, причиняли неприятелю большой урон сильной стрельбой, ставили новые городские стены. Неудовольствие и ропот в войсках Батория возрастали с каждым днем.

29 октября начался новый ожесточенный штурм Пскова. Пушечная пальба длилась без перерыва пять дней. Сотни ядер крошили стены Пскова и громили город.

2 ноября войска Батория пошли на приступ. Ожесточен­ное сражение, стоившее врагам больших потерь, закопти­лось победой храбрых защитников Пскова: они отбили и этот приступ.

Ропот в королевском лагере усиливался. Какой-то рус­ский мальчик пробрался из Пскова в лагерь Батория и пы­тался его поджечь. Его поймали. «Бог знает, не вышлют ли псковичи в лагерь еще таких поджигателей», — пишет Пио­тровский. Баторий, чтобы хоть в какой-либо степени возна­градить себя за неудачи, попытался захватить Псковско­-Печерский монастырь, находившийся вблизи Пскова. Нача­лась осада монастыря. Старики-монахи со стен монастыря кричали врагам, что если они хотят сражаться, то шли бы ко Пскову, где найдут себе равных соперников, а не вое­вали бы со стариками.

Немцы из войска Батория пробили в стенах монастыря проломы, приставили к башням тяжелые лестницы. Вен­герцы, немцы и поляки бросались на приступ. Но монахи отбили неприятеля, захватив пленных,

Поляки пытались подействовать лестью. Польский вое­вода прислал защитникам монастыря в подарок дорогую икону. выражал восхищение их мужеством и предлагал почетную сдачу. Но не помогла и лесть. Морозы вынудили неприятеля прекратить осаду монастыря,

Между тем положение армии Батория под Псковом становилось все хуже и хуже. «Войско дошло до положитель­ной нищеты и никогда столько не переносило, как теперь, — записывает в своем дневнике Пиотровский,—Продоволь­ствия почти нет никакого, да не откуда и привезти. Сено едва получаем за 20 миль от лагеря. А сколько тут не­приятностей и трудностей с перевозкой! Одежды и денег положительно не откуда взять».

Баторий был серьезно озабочен. «Совет за советом, кого бы выбрать в послы для переговоров с русскими. Но советы собираются втихомолку. Видно некоторые отказы­ваются. Все усилия употребляем, кажется, чтобы заключить мир, да домой отправиться вслед за королем; пусть наши земляки дома рассудят, как уплатить долги»; — писал Пио­тровский. Но и Иван IV, вынужденный в это время вести войну с несколькими противниками, тоже искал мира.

В ноябре в лагерь Батория приехал иезуит Антоний Поссевин, присланный напой Григорием XIII. взявшим на себя по просьбе Ивана Грозного посредничество между Московским государством и Речью Посполитой, Поссевину поручено было начать переговоры о заключении мира. Но пока длились переговоры, борьба за Псков не прекраща­лась.

Весь декабрь прошел, в ожесточенных схватках под сте­нами Пскова. Один из пушкарей Батория перебежал в Псков и оттуда метко стрелял по королевскому шатру и шатрам воевод. «Боже, какие наступили страшные морозы! Хаты наши трещат от них. Несколько человек, свалив­шихся от холода с лошадей, совсем замерзли. Один бог знает, что будет далее. Отовсюду на нас беды: голод, бо­лезни, падеж лошадей…— жалуется Пиотровский.

Вылазки псковичей усилились. Сильнейшую и последнюю вылазку псковичи сделали 4 января 1582 г. Пскови­чам удалось побить и взять в плен много врагов.

15 января 1582 р. в Киверовой горке в Запольском Яме (около Пскова) между Москвой и Речью Посполитой было подписано перемирие, по которому обе стороны отказались от своих завоеваний. Через три дня боярин Хрущев явился в Псков с вестью о перемирии, а 6 февраля войско Батория с позором отошло от Пскова.

Псков оборонялся против огромного по тем временам, стотысячного войска Стефана Батория. Псковичи брали 231 приступ и сами произвели более 70 вылазок. Недаром Стефан Баторий следующим образом отзывался о русских папскому послу Поссевину: «русские при защите городов не думают о жизни, хладнокровно становятся на места убитых или взорванных действием подкопа и заграждают пролом грудью, день и ночь сражаясь; едят одни хлеб, уми­рают с голода, но не сдаются». Мужественные защитники Пскова вполне были достойны этой характеристики.

Псковичам и впоследствии не раз приходилось видеть врагов под стенами своего города. В 1615 г. шведский ко­роль Густав Адольф осаждал Псков, но не имел успеха. Псковские посадские люди героически защитили свой го­род и отразили все приступы.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.