Главная » Греция

Результаты спартанской системы

Опубликовал в Март 18, 2015 – 4:25 ппНет комментариев

Нам остается только рассмотреть влияние всей этой системы на спартанское государство.

1. Она доставила спартанцам громадный военный успех. Никто не оспаривал их притязания считаться лучшими воинами Греции. Хотя греки и не были трусливым народом, каким неправильно их изображали, хотя они совершили много военных подвигов, но они, несомненно, не проявили особенных военных талантов. Их, конечно, нечего и сравнивать с Римом, величайшим военным государством всех времен; но они, очевидно, не обладали и природным мужеством македонян и не проявили хладнокровия и упорства многих современных народов. Главным их недостатком на войне была наклонность к панике, которую из всех греков удалось преодолеть одним спартанцам: не упоминается ни одного случая их беспорядочного бегства. Скорее, чем опозорить имя спартанцев, они остались при Фермопилах на верную смерть. Когда, наконец, в 371 г., пробил час их гибели и битвы при Левктрах и Мантинее раз навсегда разрушили их притязания на непобедимость, они были побеждены новой тактикой, а не превосходством физической храбрости со стороны неприятеля или недостатком мужества с их собственной стороны.

Они были превосходными воинами, но никогда не выказывали того военного и организаторского таланта, который отличает римлян. Они никогда не соглашались открыть ряды граждан для побежденных народов. Среди них не было даже великих полководцев. В развитии военного искусства, приводящем к Александру Великому, афиняне и беотийцы принимали большее участие, чем спартанцы.

2. Воспитывая с таким успехом воина, Спарта пренебрегала человеком. У ней нет таких знаменитостей, как у Афин, или даже у Фив, или у Аргоса. Она не произвела ни философов, ни художников, ни изобретателей, ни поэтов. Никто не в состоянии отрицать за спартанцами известного величия характера, которое, во всяком случае, является высшим продуктом государства; но ум и воображение не находили себе у них пищи. Строй их допускал воинственную поэзию, и они понимали и ценили способность музыки возбуждать мужество и дух смелости; но Спарта не создала ни одного произведения ума или фантазии, с гибелью которого трудно было бы помириться миру. Правда, в древности прославляли их остроумие. Ничто не утрачивает так скоро своего аромата, как остроумие, и мы поэтому не можем чувствовать всей прелести шуток, считающих за собой 2500 лет. Многие из приписываемых спартанцам мудрых изречений представляются только простыми грубостями. На вопрос человека: «Кто всех лучше в Спарте?»— шутник-спартанец отвечает: «Тот, кто всего меньше походит на тебя ». Афинянин упрекал спартанца в невежестве и получил в ответ: «Мы точно невежественны, так как одни из греков не научились от вас ничему дурному». Иногда в их остроумии заметна глубокая проницательность. Говорят, когда Ликурга спросили, почему он не установил в Спарте демократию, он сказал: «Установите сначала демократию в вашем доме». Когда спартанца спросили, как всего лучше подготовиться к обороне, он ответил: «Оставаясь бедным и не стремясь быть выше других». Иногда их изречения дышат настоящим геройством; так, когда при Фермопилах спартанцу сказали, будто персы стреляют так часто, что их стрелы затмевают солнце, он ответил, что предпочитает сражаться в тени. В другой раз, когда встречный спросил атлета, который шел с состязания покрытый пылью и кровью, но победителем,— чего он добился всеми этими усилиями, тот ответил: «Права сражаться в самой чаще боя». Но в целом мы не можем ставить остроумие спартанцев особенно высоко. Остроты, несомненно, как и книги имеют свою судьбу, и, может быть, до нас дошли не самые лучшие из них; но среди дошедших, наверное, не много таких, которые зависят скорее от ума, чем от характера.

3. Но в Греции ни друзья, ни враги не отрицали величия Спарты. Все смотрели с удивлением на её военные успехи, на прочность её общественного и политического порядка. В других государствах Греции политическое устройство менялось с головокружительной быстротой, а Спарта, по-видимому, оставалась неподвижной с самого рассвета истории вплоть до рокового 370 года до Р. Х., когда, наконец, сторожевые огни неприятеля отразились в водах Эврота. «Спарта,— говорит Плутарх, — в течение пятисот лет всего более славилась в Греции хорошим внутренним управлением и внешними успехами». Первенство её настолько признавалось всеми, что послужило основой для совокупного сопротивления греков Персии и, одно время казалось, могло действительно объединить Грецию.

Х!!! век разделял это преклонение греков перед Спартой. Людям, пресыщенным роскошью и распущенностью Франции, Спарта представлялась образцом простоты и строгой нравственности и в то же время доказательством того, что может дать народу руководство государства. Она приводилась в доказательство той мысли, что при помощи законов можно сделать народ чем угодно. Выдающаяся героиня революции плакала при мысли, что она родилась не в Спарте. Наши современники едва ли могут разделять это преклонение. Мы почти совсем вышли из военного быта и уже не считаем солдатство идеалом мужества. Если судить о государстве по сделанному им для развитая человеческого рода, как незначителен наш долг Спарте сравнительно с тем, чем мы обязаны Афинам! Но Спарта представляла в Греции крупную нравственную силу и вечный протест против той нравственной анархии, которая была всего опаснее для греков. Сосредоточение силы, строгость жизни, готовность жертвовать собой ради высшего тогда идеала, постоянно проявлявшиеся спартанцами, всегда будут вызывать известное восхищение.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.