Главная » Русские земли в XIII—XV веках

Русские земли в XIII-XV веках

Опубликовал в Апрель 19, 2013 – 9:56 ппНет комментариев

Виктор ВАСНЕЦОВ (1848-1926). После побоища Игоря Святославича с половцамиСложными и трудными были исторические судьбы рус­ских земель в XIII—XV веках. Это была тяжкая эпоха ордын­ского владычества в Восточной Европе, но вместе с тем и время постепенно нараставшего противодействия русского народа этому владычеству, которое привело во второй по­ловине XV века к крушению власти Орды в восточноевро­пейском регионе, к созданию Русского централизован­ного государства. Этой эпохе предшествовал длительный и очень важный период самостоятельного развития Русской земли, который обеспечил ей весьма видное место в системе европейских государств раннего средневековья и предоп­ределил многое в ее последующей исторической жизни.

Последнее обстоятельство обязывает нас четко пред­ставлять себе главные линии исторического развития Руси в так называемый «домонгольский» период.

Первый и весьма значительный этап истории Русской земли этого периода был связан с созданием раннефеодаль­ного Древнерусского государства с центром в Киеве. Этот этап характеризовался подъемом производительных сил у восточных славян (прежде всего в земледелии, ремесле), складыванием феодальных отношений, формированием древнерусской народности с ее общей материальной и ду­ховной культурой, единым языком и единым этносознанием. Киев как столица Древнерусского государства почти всегда на протяжении X—XI—начала XII века так или иначе подчинял себе все центры Русской земли, в том числе и второй по значимости город Древней Руси — Новгород, направляя обычно для этой цели на берега Волхова князя- наместника (чаще всего старшего сына великого киевского князя).

Второй этап ранней истории Руси был ознаменован ут­верждением феодальной раздробленности Русской земли; этап, порожденный дальнейшим развитием феодальных от­ношений, созданием нескольких независимых и полунезави­симых земель-княжений, становлением рядом с Киевом и Новгородом других почти таких же крупных городов (ими были Чернигов, Полоцк, Смоленск, Галич, Суздаль, Владимир и др.). Они соперничали друг с другом за лидер­ство в системе русских княжеств, содействуя тем самым уси­лению борьбы центробежных и центростремительных сил в стране.

Одним из важных показателей утверждения этих новых тенденций политической жизни Руси была возникшая после бурных новгородских событий 1136 года практика «приглаше­ния» на берега Волхова князей-наместников не только из Киева, но также из других крупных центров Русской земли. Произошедшая тогда замена в Новгороде киевского князя- наместника представителем черниговского правящего дома стала нормой политической жизни Руси на длительное вре­мя. Осуществившаяся в 1136 году замена князей- эмиссаров на волховских берегах таким образом оказалась важным событием не только новгородского, но широкого общерусского значения, принципиально изменившим ха­рактер взаимоотношений Новгорода с различными княже­скими домами Русской земли.

Если те или иные великие князья видели теперь в пер­спективе своего утверждения на берегах Волхова признание уже достигнутого ими перевеса над другими великими князьями, а также усматривали вероятность дальнейшего усиления в системе русских княжеств, то новгородцы, имея возможность «выбора» князей-наместников (или, вернее, оказываясь перед необходимостью их частой смены под на­жимом тех или иных преуспевающих княжеских домов Рус­ской земли), получали шанс не только ограничить в чем-то власть этих князей-наместников и тем самым несколько рас­ширить политическую автономию Новгородской земли, но и упрочить экономические контакты Новгорода с тем вели­ким княжением, которое направляло тогда своих князей- эмиссаров на волховские берега.

Третий важный этап «домонгольской» истории Руси был связан с усилением центростремительных тенденций в раз­витии отдельных русских земель на рубеже XII—XIII веков, однако лишь с усилением таких тенденций, но отнюдь не с их торжеством.

Симптомы усиления этих тенденций особенно четко про­явились в политическом развитии Северо-Восточной Руси, а также в Галицко-Волынской Руси. Попытки консолидации Руси вокруг новых центров можно видеть в политике вла­димиро-суздальских князей. Такие попытки предпринимал князь Андрей Боголюбский (1157—1174), который добил­ся подчинения Владимиру не только Рязани, Смоленска, По­лоцка, Новгорода, но также некоторых центров Южной Руси (он организовал, как известно, поход на Киев в 1169 го­ду, оставил своих наместников в Киеве и Переяславле Рус­ском).

План консолидации русских земель вокруг Владимира выдвигал и другой хорошо известный владимирский князь, Всеволод Юрьевич Большое Гнездо (1176—1212), сумевший, несмотря на сохранявшиеся центробежные тенденции, ши­роко раздвинуть границы своего политического влияния. Этому князю удалось в той или иной мере подчинить себе Рязань, Смоленск, Киев и Новгород. Не случайно именно в это время суздальские князья-наместники часто появлялись на берегах Волхова, не случайно в этот период стала утверждаться и формула «великий князь Владимирский и Нов­городский».

Претендентами на ведущую роль в политической жизни Русской земли в тот период были также Галичина и Волынь. Если в середине XII века перед угрозой феодальной экспан­сии со стороны Польши и Венгрии Галицкая Русь отстаивала свой статус составной части Русской земли, выступая лишь в качестве партнера одного из претендентов на гегемонию в общерусском масштабе, а именно суздальского князя Юрия Долгорукого, то позже, при князе Романе Мстиславиче (погиб в 1205 году), а также при князе Мстиславе Удалом роль Галицко-Волынской Руси в системе русских княжеств становилась все более активной и более самостоятельной. Видимо, не случайно они оба были князьями-наместниками в Новгородской земле (Роман Мстиславич еще в 1168— 1170 году, Мстислав Удалой в 1210—1216 году). Показатель­но, что именно в союзе с новгородцами южный князь Мстислав Удалой нанес поражение суздальским войскам на реке Липице в 1216 году, явно рассчитывая при этом утвердить свое влияние не только в Новгороде, Суздале, но и во всей Русской земле.

Учитывая все сказанное, можно утверждать, что восточ­ные славяне в так называемый «домонгольский» период своей истории прошли большой путь развития, добились многого как в сфере внутренней жизни страны, так и на международной арене. В частности, они добились значитель­ных результатов в хозяйственном освоении Восточно-Европейской равнины, в социально-экономическом развитии страны, в строительстве городов, в формировании древне­русской народности, в утверждении раннефеодальной го­сударственности, в установлении мирных контактов со мно­гими оседлыми народами Восточной Европы.

«Сложение русской государственности,— подчеркивает академик Б. А. Рыбаков,— не сопровождалось оттеснением или истреблением тех лесных племен, с которыми соприкаса­лись в своих походах за данью дружинники киевских князей тысячу лет назад: литовцы и карелы, мордва и латыши, эстон­цы и чуваши — все они являются равноправными членами нашей советской семьи народов, и все они в свое время были вовлечены в важный процесс первичной феодализации в системе Киевской Руси».

Однако занятая сложными внутренними и социально- политическими процессами, Русь отнюдь не была свободна от необходимости вести вооруженную борьбу с некоторыми своими воинственными соседями. Поэтому ничего не было удивительного в том, что русский землепашец, склонный прежде всего к мирному труду, должен был одной рукой держаться за соху, а другой — за меч. К этому его вынужда­ла необходимость обороны от натиска беспокойных соседей, и прежде всего от натиска степняков-кочевников.

Одному из первых киевских князей, Святославу, при­шлось совершить поход на Волгу и Дон, чтобы поразить могущественный хазарский каганат, который не давал мира и спокойствия русским землям. Хазар сменили печенеги, едва Русь смирила печенегов, явились половцы…

Не зная угрозы вторжения кочевников, Западная Европа могла спокойно развиваться, поскольку между ее госу­дарствами и степью стоял надежный русский щит.

В начале XIII века на территории Восточной Европы на­хлынула еще одна мощная волна кочевников, несметные полчища татаро-монгол, руководимые Чингисханом и его полководцами. Если первое их появление ограничилось раз­ведкой и свелось к одной военной победе, одержанной над русскими дружинами на реке Калке в 1223 году, то вторжения армии Батыя в 1237 и 1240 годах привели к завоеванию сначала Северо-Восточной, а потом и Юго-За­падной Руси.

В сущности, такой исход столкновения ордынских полчищ с русским войском был предрешен: он был прежде всего обусловлен разными стадиями развития феодализма в Мон­гольской империи и на Руси в начале XIII века. Империя Чингисхана была тогда огромным раннефеодальным, еще достаточно «централизованным» государством с сохранив­шимися пережитками эпохи «военной демократии» (в рас­поряжении ордынских правителей была большая, хоро­шо дисциплинированная и весьма боеспособная армия). Рус­ская земля, расчлененная на отдельные княжества, не могла противопоставить этому противнику сколько-нибудь равно­ценный военный потенциал. Наметившиеся на рубеже XII — XIII веков в Северо-Восточной и Юго-Западной Руси цент­ростремительные тенденции никак не могли изменить сло­жившееся тогда соотношение сил между консолидированной империей Чингисхана и политически раздробленной Рус­ской землей, не могли предотвратить торжество завоевате­лей.

Немалая угроза нависла тогда и над странами Западной Европы: после покорения Владимирской Руси и Киевщины полчища Батыя двинулись в Польшу, Венгрию, к берегам Адриатики. Однако Батый сравнительно быстро покинул пределы Западной Европы, видимо, хорошо понимая не­возможность ее завоевания, когда в тылу оставалась не до конца сломленная Русь. Таким образом Русская земля и на этот раз стала щитом для европейской цивилизации. А. С. Пушкин писал: «России определено было высокое предначертание: ее необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы; варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощен­ную Русь…»

И действительно, уже огромные размеры Русской зем­ли создавали большие трудности для управления ею ордын­скими властями. Но, кроме масштабности Русской земли, нужно было иметь в виду еще и большую сложность тогдаш­ней политической обстановки в Восточной Европе, которую Орда не могла игнорировать, если хотела установить надежный политический контроль над Русью, а также иметь здесь гарантированный источник постоянных доходов (в виде «царева сбора», «ордынского выхода» и т. д.). А политиче­ская обстановка в этом регионе характеризовалась тогда продолжавшейся борьбой центробежных и центростреми­тельных сил, соперничеством многих земель-княжеств друг с другом, чем ордынские правители стали умело пользовать­ся, разумеется, в своих интересах.

Справедливость этого наблюдения подтверждается всей ордынской политикой XIII—XV веков в Восточной Европе, политикой единой в своих стратегических целях, но разной в тактических приемах ее осуществления.

Так, в 40—50-е годы XIII века, когда тенденция разде­ления Монгольской империи на отдельные улусы сдержива­лась политическим сотрудничеством хана Батыя, а потом и хана Берке с тогдашними правителями Каракорума, ордын­ская дипломатия, действуя в широких масштабах всей Рус­ской земли, восстановила два великих княжения, явно ис­пользуя при этом «общерусскую» географию их размещения. На рубеже 40—50-х годов стали одновременно функциони­ровать великое княжение во Владимире, переданное тогда князю Андрею Ярославичу, и великое княжение в Киеве, отданное Александру Ярославичу Невскому с предоставле­нием ему права распоряжаться судьбой Новгорода. Тогда же Орда организовывала походы на Галицкую Русь, чтобы включить ее в орбиту своего влияния.

Когда же в 60-е годы XIII века тенденция распада Мон­гольской империи восторжествовала, правители Каракору­ма перебрались в Пекин, а «улус Джучи», добившись неза­висимости, сам оказался перед перспективой раздробления и, следовательно, значительного ослабления (в связи с со­зданием темником Ногаем самостоятельного «удела» в Северном Причерноморье), ханы Волжской Орды бы­ли вынуждены сократить на какое-то время размах своей политической активности в Восточной Европе.

Создавшаяся здесь новая расстановка сил привела к тому, что сфера политического влияния Орды несколько сократи­лась, а «география» княжений и городов, направлявших с согласия Орды своих князей-эмиссаров в Новгород, не стала выходить за пределы Северо-Восточной Руси. Теперь Волж­ская Орда давала ярлыки на Владимирское княжение и на Новгород обладателям таких мало значивших тогда центров этой части Русской земли, как Переяславль, Кострома, Городец, Москва, Тверь.

Политическая жизнь западнорусских земель в этот пери­од протекала при том или ином участии темника Ногая, управлявшего на протяжении чуть ли не 40 лет созданным им татарским улусом в Северном Причерноморье (с 1265 по 1300 год). Правда, это участие долгое время маскировалось сохранявшейся формально зависимостью Ногая от Волжской Орды. Защищая автономию своего улуса от претензий Са­рая, стараясь в то же время не допустить роста Влади­мирского княжения за счет Западной Руси, Ногай, видимо, поддерживал тенденцию консолидации западнорусских и литовских земель в едином государственном организме. Весьма показательно, что татарские походы второй полови­ны XIII века в сторону Литвы, осуществлявшиеся при учас­тии русских вассалов и, возможно, с санкции Ногая, в конеч­ном счете не помешали установлению сотрудничества запад­норусских и литовских феодалов, не задержали фор­мирования Великого княжества Литовского и Русского, происходившего на рубеже XIII—XIV веков.

Общерусский характер восточноевропейской политики Орды стал возрождаться после ликвидации «удела» хана Ногая в 1300 году, после восстановления целостности «улуса Джучи», что произошло при хане Тохте (1290—1312) и хане Узбеке (1312—1342). Так, уже в 20—30-е годы XIV века пра­вители Волжской Орды стали снова широко использовать противоборство центробежных и центростремительных сил в масштабах всей Русской земли, умело практикуя при этом сталкивание формировавшихся тогда в Восточной Европе двух великих княжений — Владимирского, сложившегося на землях Северо-Восточной Руси, и Великого княжества Ли­товского и Русского, образовавшегося на территории Запад­ной Руси и Литвы.

Формирование в основном на древнерусских террито­риях этих двух великих княжений происходило в рамках тех же закономерных процессов восстановления целостности раннефеодальных государств X — начала XII века, которые, например, на польских землях почти полностью завершились к началу XIV века. На русских землях они были заторможены воздействием таких значительных внешнеполитических фак­торов, какими были Орда на востоке, Польша и Орден — на западе.

Ордынские правители поддерживали равновесие между этими княжениями, сталкивая их друг с другом и поощряя их претензии на общерусское лидерство, а также на закрепле­ние за ними позиций в Новгороде.

Правители Польши и Ордена также поддерживали кон­фронтацию этих двух княжений, пытаясь в то же время рас­ширить свои владения за счет Великого княжества Литовско­го и Русского (Орден — за счет Жемайтии, а Польша — за счет западнорусских земель, входивших в состав этого кня­жества). Характерно, что восточноевропейская политика Ор­ды и восточная политика Польши иногда смыкались. Так, раздел Галицко-Волынской Руси в начале 50-х годов XIV века происходил при явном участии ордынской дипломатии.

Не исключено, что Орда, напуганная военно-политической активностью Владимирского княжения на рубеже 70—80-х годов XIV века, не возражала и против польско-литовской династической унии 1385 года, наметившей вклю­чение Литовско-Русского княжества в состав Польского го­сударства, а вместе с тем и усиления этого нового государст­венного образования в качестве более надежного противо­веса Москве.

Поскольку в этом достигнутом тогда фактическом разде­ле Русской земли были кровно заинтересованы могуществен­ные ее соседи — Орда и Польское государство,— обособ­ленное существование русских земель становилось полити­ческой реальностью международной жизни региона на до­вольно длительное время.

В этих новых условиях западнорусские земли постепенно осваивались польскими феодалами и католической церковью, а ведущим и теперь единственным ядром консолидации Рус­ской земли становилась Северо-Восточная Русь. Именно она стала оплотом борьбы с натиском внешних сил, а также основой формирования Русского централизованного госу­дарства.

Таковы главные линии сложного исторического развития русских земель в XIII—XV веках. Рассмотрение их — акту­альная задача, поскольку именно в этом периоде лежит ключ к пониманию дальнейшей истории всего восточного славянства, к раскрытию взаимодействия тенденций обособ­ления отдельных частей Русской земли с тенденциями со­хранения ее единства. Именно в этом периоде истории Рус­ской земли берут начало различные концепции ее дальней­шей исторической жизни, именно этот период оказался в фокусе полемики между идеологами разных направлений.

В сущности, споры о причинах обособления отдельных частей Русской земли, споры о реальной исторической зна­чимости как их обособления, так и сохранения ими общерус­ских традиций начались уже в XIV—XV веках и не утихают до нашего времени.

Уже русские летописи XIV—XV веков, а также внелетописные произведения древнерусской литературы того вре­мени доказывали необходимость восстановления целостно­сти всей Русской земли, связывая осуществление этой задачи как с освобождением от ордынского ига, так и с ликвидацией польско-литовской династической унии. В то же время, на­чиная с польского хрониста Яна Длугоша, польские хроники различными историческими и религиозными «аргументами» пытались оправдать присоединение к католической Польше территорий литовцев-язычников и западно-русских земель православных «схизматиков».

Особенно обострился вопрос о судьбах русских земель XIII—XV веков в историографии второй половины XIX века, когда некоторые западные державы начали разрабатывать проекты передела Восточной Европы за счет отторжения от России Украины и Белоруссии.

Напряженная политическая борьба на Европейском конти­ненте в середине и во второй половине XIX века, ход и ре­зультаты Крымской войны вызвали к жизни серию работ польского историка Ф. Духинского, выступавшего с концеп­цией «турано-монгольского» происхождения «москалей» и польского происхождения украинцев и белорусов. Такое толкование этнической истории Восточной Европы должно было «теоретически» обосновать требования польских идео­логов того времени и стоявших за ними правителей Франции и Англии — восстановить на территории Восточной Европы политические границы, возникшие в результате раздела Рус­ской земли на рубеже XIV—XV веков и просуществовавшие вплоть до 1772 года.

Однако, несмотря на особую актуальность в глазах пра­вителей ряда европейских стран, схема Духинского просу­ществовала недолго: она оказалась настолько несостоятель­ной в научном плане, что сравнительно быстро себя дискре­дитировала.

Тем не менее ее стержневая идея — идея «извечной» расщепленности восточного славянства на будто бы чуждые и враждебные друг другу этносы и «цивилизации» — отнюдь не была отброшена. Уже через несколько лет после первых публикаций Духинского на той же основе искажения обще­русского исторического процесса стали возникать новые «разработки» этой проблемы.

Зерна, заложенные в построениях Духинского, а потом Свентицкого, дали бурные всходы в трудах лидера украин­ских буржуазных националистов М. Грушевского, развернув­шего свою научно-публицистическую деятельность на рубе­же XIX—XX веков в Австро-Венгрии.

Настаивая на извечности раздельного существования ук­раинского, белорусского и русского народов, Грушевский обрушился и на сам термин «Русь», по существу, доказывав­ший единство происхождения всех трех народностей. Так, накануне первой мировой войны Грушевский призвал к от­казу от использования таких терминов, как «Украина —Русь», «Русь» применительно к историческому прошлому Среднего Поднепровья, считая их «предательскими», вредными для намеченного им разобщения восточнославянских народов и в связи с этим непригодными «как для современной жиз­ни (Восточной Европы.— Авт.), так и для прежних ее фази­сов».

После окончания первой мировой войны ту же концепцию «извечности» границ 1385—1772 годов стали усиленно разра­батывать некоторые историки буржуазной Польши — М. Лимановский, О. Галецкий, Г. Пашкевич и др. На протяжении 20-х и начала 30-х годов в буржуазной Польше работал уче­ник М. Грушевского — Д. Дорошенко, который с 1933 до 1945 года находился в фашистской Германии, где и перешел на службу к германскому фашизму.

В послевоенный период восточноевропейская история продолжала разрабатываться под тем же углом зрения «из­вечной» обособленности трех братских восточнославянских народов не только в ФРГ, но также в Англии, Франции, Ита­лии, Канаде и прежде всего в США, куда переместился главный центр тенденциозного «изучения» восточноевропейско­го исторического процесса.

Послевоенные фальсификаторы истории восточного сла­вянства пытаются изобразить чуть ли не всю тысячелетнюю историю восточноевропейских стран под углом зрения борь­бы «европейской» и «азиатской» цивилизаций.

Реакционные историки вынуждены подкреплять свои на­думанные концепции созданием заведомо ложных пред­ставлений о Древнерусском государстве, видя в нем не еди­ный фундамент будущей истории всех ветвей восточного славянства, а эфемерное политическое образование, за кото­рым не было будто бы ни солидной социально-экономиче­ской и политической базы, ни широкой моноэтнической ос­новы и которое возникло лишь в результате вмешательства внешних сил: либо норманнов-воинов, либо греков-церковников.

Отрицая существование обширного Древнерусского го­сударства, древнерусской народности, фальсификаторы ис­тории стремятся при этом «логически» доказать, что зако­номерный процесс восстановления целостности Русской зем­ли (процесс, хорошо известный и другим странам средневе­ковой Европы), политика собирания русских земель вокруг одного центра (им оказалась, как известно, Москва), прог­рамма воссоединения украинского, белорусского и русского народов в едином восточнославянском централизованном государстве — все это лишь проявление «традиционного московско-азиатского империализма». Естественным для историков этого круга было и объявление всенародного ак­та воссоединения Украины с Россией в 1654 году «агрессией» Москвы.

В то же время наступательную политику римско-католи­ческой церкви, немецкого Ордена, феодальной Польши на восточнославянских землях в эпоху феодализма они тракту­ют как проявление «закономерного» процесса интеграции Европы.

История русских земель в XIII—XV веках, естественно, изучалась и в отечественной историографии. Для исследова­ния этого периода много сделали видные русские историки XIX — начала XX века: Н. М. Карамзин, С. М. Соловьев, В. О. Ключевский, М. Ф. Владимирский-Буданов, М. К. Любавский, А. Е. Пресняков и другие. Правда, при всей значи­мости собранного ими фактического материала отдельные их положения и даже концепции были тенденциозны: в част­ности, некоторые историки переоценивали роль династиче­ского начала в истории Северо-Восточной Руси, многие из указанных исследователей не придавали должного значения происходившим в XV—XVII веках процессам формирова­ния украинской и белорусской народностей.

Естественно, с иных позиций изучалась рассматриваемая эпоха истории восточнославянских земель в советское время. Продолжали исследовать данный период в 20-е годы М. К. Любавский, А. Е. Пресняков. Позднее много занимались его разработкой советские историки М. Н. Тихомиров, Л. В. Черепнин, Б. А. Рыбаков, И. И. Смирнов, А. Н. Насонов, В. Л. Янин, Б. Д. Греков, А. Ю. Якубовский, В. Т. Пашуто, М. Г. Сафаргалиев, Г. А. Федоров-Давыдов, В. Н. Каргалов, В. А. Кучкин, В. Л. Егоров и другие.

Труды этих исследователей значительно углубили наши представления об историческом развитии ведущих восточно­европейских государств в этот период, показали сложную роль Ордынской державы в тогдашних исторических судьбах стран Восточной Европы.

Авторы предлагаемой книги видели свою задачу в том, чтобы, используя труды многих своих предшественников, а также результаты собственных изысканий, создать научно- популярный очерк истории русских земель XIII—XV ве­ков, в котором нашли бы место марксистское освещение основных проблем восточноевропейского исторического процесса в указанный период, а также критика попыток фальсификации этого процесса, которые предпринимались и предпринимаются враждебными нам идеологами бур­жуазного мира.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.