Главная » Маршал Тюренн

Служба Тюренна в армии Нидерландской республики

Опубликовал в Ноябрь 3, 2012 – 11:08 ппНет комментариев

Мориц Оранский приветливо встретил племянника, пода­рил ему мушкет и зачислил солдатом в свою гвардию, во­преки обыкновению того времени, когда молодые дворяне, вступая сна военную службу, либо сразу же получали, либо покупали себе офицерский чин. Мориц Оранский, талантли­вый полководец и организатор, придавал первостепенное зна­чение дисциплине, понимал, что командир должен знать прак­тику, конкретные условия жизни своих подчиненных, и по­этому требовал, чтобы каждый офицер выслужил свой чин. Благодаря тому, что Тюренн начал службу рядовым, он полу­чил глубокие знания нужд армии, умел оценить значение дис­циплины, снабжения, и впоследствии, будучи уже прослав­ленным маршалом, больше чем кто-либо из его современни­ков заботился о солдатах своей армии. В 1673 г. он раздал все находившиеся при нем деньги и имущество, спасая сол­дат от голода, который постиг армию по вине французского интендантства. Служба под начальством Морица Оранского, а в дальнейшем после его смерти в армии, им организован­ной, выработала в Тюренне опытного и знающего офицера, стоящего на высоте передовой военной мысли своего времени. Для того чтобы понять все значение этого периода жизни Тюренна (1625—1630 гг.), необходимо познакомиться с той страной, где Мориц Оранский создал свою армию, и с ор­ганизацией этой армии.

Территория того государства, которую мы теперь назы­ваем Голландией, составляла в конце XVI века часть Нидер­ландских областей, принадлежавших могущественнейшей тогда испанской монархии, владевшей, кроме того, Португалией, значительной частью Италии и почти всей открытой к тому времени Америкой.

Молодая буржуазия нидерландских городов, по словам Эн­гельса, «…в то время первых промышленных округов мира…» была сильнее, чем в какой-либо другой стране. Маркс также отмечал, что Голландия, единственная часть Ганзы, достиг­шая коммерческого значения, отрезала Германию, за исклю­чением только двух портов (Гамбург и Бремен), от мировой торговли и стала с тех пор господствовать над всей немецкой торговлей.

Рис. 2. Копейщики

Рис. 2. Копейщики

Как это было в Германии и во Франции, так и здесь раз­вивающаяся буржуазия восприняла протестантскую идеоло­гию, борясь под ее флагом с феодальным абсолютизмом. Сви­репая политика испанских королей, нарушивших привилегии не только буржуазных городов, но также и нидерландского дворянства, подготовила почву и подтолкнула Нидерланды на освободительную борьбу против испанского господства. Вос­ставшие требовали не смягчения испанского гнета, а его полного уничтожения и перестройки общества на совсем других  началах. Так началась первая буржуазная революция в Европе, закончившаяся после суровой борьбы, продолжавшейся 34 года, признанием испанцами республики Соединен­ных генеральных штатов в 1606 г.

Рис. 3. Мушкетеры

Рис. 3. Мушкетеры

Во главе восставших нидерландских провинций, объединив­шихся в 1579 г. в тесный союз, встал принц Вильгельм Оранский, храбрый, талантливый полководец, связавший свою судьбу с судьбами нидерландской буржуазной рево­люции.

Принц Вильгельм был убит в 1585 г. подосланным убий­цей; его сын Мориц Оранский, дядя Тюренна, продолжал освободительную борьбу против испанской монархии.

Новые буржуазные порядки и в первую очередь денежное хозяйство были основной предпосылкой того, что именно ар­мия первой буржуазной республики (что подчеркивают Маркс и Энгельс) стала на следующую ступень военного искусства, превратилась в первую после римской регулярную армию.

В первые годы освободительной войны армия республики терпела поражения от испанской армии. Обе они, как и все армии того времени, были наемные, но испанская включала в свой состав многочисленных гидальго — обедневших дво­рян, которые, составляя основной кадр младшего офицерства и ветеранов, придавали ей устойчивость, составляли нацио­нальное ядро. Главную силу в наемных армиях XVI—XVII веков, в отличие от армий раннего феодализма, составляла пехота. В бою она строилась квадратными колоннами по две- три тысячи бойцов в каждой. Эти колонны, называвшиеся терциями, состояли на 2/3 из копейщиков и на 1/3 из мушкете­ров (рис. 2 и 3). Первые, образуя массивный четырехуголь­ник, являлись костяком обороны и ударной частью в насту­плении; вторые, выстраиваясь в несколько рядов по внешним сторонам четырехугольника, вели огонь по неприятелю, од­нако, по причине несовершенства тогдашнего фитильного му­шкета (требовал до 100 приемов при заряжании), они не могли отразить атаки кавалерии или копейщиков и поэтому при атаке прятались за спины стоявших позади копейщиков; последние, вооруженные длинными пиками и кинжалами, при­нимали удар.

Боевой порядок армий состоял обычно из нескольких таких терций, выстраивавшихся по фронту с кавалерией по флан­гам. К концу XVI века испанцы под влиянием реформ своего противника Морица Оранского создали высшую тактическую единицу, так называемую испанскую бригаду (рис. 4), состо­явшую из 3—4 терций — одна впереди, две другие по ее флангам уступом сзади и четвертая в тылу, позади первой.

Боевой порядок испанской бригады, как более расчленен­ный и глубокий, придал армии устойчивость фронта и дал возможность более точного и твердого управления в бою.

Рис. 4. Испанский боевой порядок

Рис. 4. Испанский боевой порядок

В кавалерии к XVI веку легкий всадник, вооруженный ме­чом и несколькими пистолетами (рейтар), окончательно вы­- тесняет тяжелого латника рыцарских ополчений. Эти рейтары, объединенные в эскадроны, атаковали сомкнутым строем и, благодаря огнестрельному оружию, легко расправлялись со старыми латниками. В кавалерии для стрельбы употреблялся прием, называемый «караколе». Первая шеренга рысью подъез­жала к колонне пехоты, давала залп из пистолетов и отъез­жала в сторону. Вслед за первой шеренгой действовала вто­рая и т. д. Разумеется, кавалерийское «караколе» было удобно лишь против неповоротливых колонн копейщиков; при нали­чии большого количества мушкетеров кавалерия сама несла большие потери. Оборонительным вооружением служили лег­кая кираса и каска; некоторые эскадроны были вооружены пиками.

Формирование наемных армий не представляло больших трудностей. Обычно командование через полковников поручало вербовку солдат капитанам, которые набирали себе роту (400—500 человек). Наемный солдат мог уйти при первой просрочке жалования; когда поход кончался, он мог вызвать своего командира на поединок или попросту убить его, рас­квитавшись за какую-нибудь обиду. С другой стороны, капи­таны, часто единственные командиры в ротах, отнюдь не за­нимались обучением и воспитанием своих солдат, их обязан­ности сводились к выдаче жалования и наблюдению за сол­датами в бою. Понятно, что маневрировать с подобными ча­стями было невозможно, равно как и расчленять их в бою, поэтому и выстраивались громадными колоннами до 3 000 в каждой, которые либо пассивно оборонялись, либо шли впе­ред только прямо перед собой.

Грабеж среди мирного населения был узаконен, часто жа­лованье не доходило до солдат, оседая в карманах начальников, тогда армия распадалась на банды грабителей, от кото­рых одинаково страдало свое и чужое мирное население. Так поступили в 1 572 г. испанские войска в Нидерландах. Не по­лучая долго жалованья, они прогнали своих начальников и отправились грабить мирные города. Антверпен, откупавшийся несколько раз крупными суммами, был, наконец, в 1576 г. ими взят, разграблен дочиста, мирное население подверглось массовым избиениям, от города остались кучи пепла. Больше двухсот лет город не мог оправиться от этого погрома, полу­чившего название «Антверпенские безумия».

Разумеется, в подобных армиях не могло быть и представ­ления о дисциплине в ее современном значении, дезертирство достигало огромных размеров, несмотря на жесточайшие реп­рессии. Бывали случаи массовых переходов на сторону против­ника во время сражения. Лучшие генералы часто были вы­нуждены отказываться от командования, не будучи в состоя­нии справиться с солдатами. Так, например, генерал испан­ской службы Мансфельд ушел из испанской армии, не будучи в состоянии справиться с ее разнузданностью.

Экономический подъем Нидерландов, блестящее финансо­вое состояние республики позволили ей аккуратно выплачи­вать солдатам жалованье более высокое, чем в других ар­миях, содержать армию круглый год, тогда как в других го­сударствах армия распускалась на зиму, и резко увеличить количество командного состава. Понизив величину рот с 500— 400 чел. до 100, Мориц Оранский довел число офицеров и унтер-офицеров в роте до 28. Это увеличило расходы вдвое, но зато полк в 1 000 солдат Морица Оранского стоил 3 000 солдат другой армии. Выплата жалования была изъята из ве­дения капитанов; теперь на офицере лежала обязанность обу­чать и воспитывать своих солдат, руководить ими в бою.

Впервые в армии Морица Оранского начали обучать мар­шировать в ногу, двигаться шеренгами, поворачиваться на месте и на ходу. Требовали от солдата, чтобы он твердо пом­нил свое место в строю. Для этого роту заставляли разбе­гаться и по сигналу собираться в том же порядке. До Морица Оранского не было командного языка, командиры отдавали приказания, а не командовали, что не могло не отражаться в условиях боевой обстановки на точности и четкости испол­нения. Была прежде всего введена команда «смирно», с со­путствующим ей требованием молчания в строю.

Рис. 5. Ученье пехоты и вербовка наемников

Рис. 5. Ученье пехоты и вербовка наемников

Изучая античных писателей, Мориц Оранский и его со­трудники замствовали из армии древнего Рима разделение команды на предварительную и исполнительную. На ряде опы­тов, которые специально устраивались, нашли, что частное в команде должно предшествовать общему (не марш — бегом, а бегом—марш). Были введены команды «напра-во», «нале-во», команды для захождения плечом и другие, всего около 50, заучивать которые заставляли солдат.

Р и с. 6. Нидерландский боевой порядок

Р и с. 6. Нидерландский боевой порядок

Все нововведения были собраны в первый в мире строевой устав, который служил ру­ководством для обучения. Энгельс так оценил деятельность нидерландского вождя: «Мориц Нассауский (он же Оранский) составил первый строевой устав нового вре­мени и этим заложил основы единообразного обучения целой армии».

Основываясь на высокой дисциплине и регулярном строе­вом обучении, Мориц Оранский расчленил боевой порядок своей армии на более мелкие тактические единицы (рис. 6). Такой единицей в его армии был полуполк, состоявший из че­тырех рот. Полуполк строился как единое целое, имея в центре до десяти шеренг копейщиков, по флангам которых размещалось по 6—10 шеренг мушкетеров (в армии Морица Оранского мушкетеры составляли 2/3 пехоты).

Эти сравнительно небольшие единицы (около 500 человек) строились в три линии в шахматном порядке. Шесть (иногда четыре) полуполков образовывали бригаду, которая имела два полуполка впереди, два полуполка на флангах уступом сзади и два позади первого. В случае атаки копейщики пер­вых четырех полуполков бригады выдвигались вперед. В та же время мушкетеры, когда требовала обстановка, выходили вперед и своим огнем поражали более уязвимые, вследствие своей глубины, терции испанцев. В бою эти небольшие еди­ницы, послушные воле своих командиров, легко меняли свое построение, согласно обстановке, успешно поддерживали друг друга, и если даже противник прорывался внутрь боевого по­рядка, то подвергался перекрестному огню и фланговым ата­кам и обычно был вынужден отступать. Небольшие единицы Морица Оранского могли легко менять фронт, занимать те или иные местные предметы, что было невозможно для мало­подвижных громадных (колонн обычного боевого порядка того времени. Наконец, благодаря расчлененности и меньшей глу­бине построения, нидерландские войска несли значительно меньше потерь от огня, чем испанские терции. В наступлении Мориц Оранский легко маневрировал перед противником, так как благодаря строевому обучению, командам и дисциплине он строил 2000 человек в 10—15 минут, тогда как его про­тивникам, чтобы построить 1000 человек, требовалось не меньше часа.

Старый наемный солдат отказывался рыть окопы и возво­дить укрепления; опираясь на высокое жалованье и дисцип­лину, Мориц Оранский заставил солдат выполнять необходи­мые работы. Его армия базировалась во время военных дей­ствий на укрепленные лагери.

Широкое применение получили фортификационные работы. Осады велись теперь с помощью траншей, благодаря которым осаждающие близко подходили к валам крепости. Мощная для того времени артиллерия вела бомбардировку крепости: из искусственно укрытых позиций. Необходимо отметить, что Мориц Оранский разделил свою артиллерию на осадную (тяжелую) и полевую (легкую). Последняя состояла из лег­ких орудий, передвигаемых несколькими людьми, и сопровож­дала пехоту в наступлении (рис. 7).

При осаде крепостей были введены непрерывные линии окопов и укреплений вокруг стен (контрвалационные линии). Для того чтобы обеспечить себя от нападения извне, при осаде создавались укрепления с внешней стороны лагеря:  осаждающих (циркумвалационные линии). Широко (применя­лись подкопы для закладывания мин под стены и бастионы крепости. Благодаря этим усовершенствованиям, Мориц Оран­ский завоевывал одну за другой сильнейшие крепости испан­цев—Стенвик в 1592 г., Гертруденбург в 1593 г. и др. Во время осады Гертруденбурга испанский командующий Мансфельд подошел на выручку крепости, но был остановлен циркумвалационными линиями. Мориц довел осаду до конца, и испанцы сделались свидетелями падения своей крепости, не имея возможности помочь ей, несмотря на все свои усилия.

Реформы Морица Оранского двинули вперед военное ис­кусство, создали первую регулярную армию с кадровым со­ставом.

Тюренн, начавший здесь свою службу, хорошо изучил все нововведения Морица, и, когда после войн Фронды ему при­шлось участвовать в реорганизации французской армии, он много перенес в нее того, чему научился в дни своей юности.

Как уже было сказано, Тюренн начал свою службу солда­том в пехоте. Он беспрекословно слушался своего капитана, хотя тот был вассалом отца Тюренна, и участвовал во всех учениях к работах. В бою отличался храбростью и выносливо­стью. Осады Клюмдерта и Вилленштадта показали, что он сделал большие успехи в военном деле, отличаясь редкой от­вагой. Однажды он получил даже выговор от принца Оран­ского за то, что излишне много подвергал себя опасностям.

Генрих-Фридрих Нассауский, занявший после смерти Мо­рица Оранского пост штадтгальтера, произвел Тюренна в чин капитана и дал ему в 1627 г.  роту.

Шестнадцатилетний командир быстро оправдал свое назна­чение. Руководя во время осады Буа-де-Дюк саперными рабо­тами на своем участке, он соорудил четыре батареи и вы­звался вести атаку на брешь, которую они сделали. Еще на­кануне он распределил назначенные для атаки части согласно своему плану и на следующее утро сам повел их на штурм, который увенчался блестящим успехом. В 1629 г. при осаде Герцогенбуша он в труднейших условиях, на местности, ча­стично залитой водой, снова руководит работами, разделяет с солдатами все невзгоды и часто сам берется за лопату. Во время штурма он так отличился, что принц Генрих сказал: «Тюренн имеет в себе все задатки сделаться великим полко­водцем».

Рис. 7. Орудие XVII века

Рис. 7. Орудие XVII века

В армии принца Морица Оранского Тюренн прошел хоро­шую школу; знания и опыт, здесь полученные, как мы увидим ниже, он всегда широко использовал, «о главное значение этих лет заключалось для него в том, что, получив военное образование в армии первой буржуазной республики, он вы­нес отсюда целый ряд новых идей, прогрессивных по сравне­нию с феодальной военной мыслью.

В 1630 г. Тюренн возвратился в родной Седан. Проведя осень у своего брата, который после смерти отца (1625 г.) сделался герцогом Бульонским, Тюренн отправился зимой в Париж. В Париже его представили Людовику XIII и карди­налу Ришелье, фактически правившему Францией. Несмотря на молодость, Тюренн уже имел репутацию храброго офи­цера, а главное, ему доверяли как воину, прошедшему школу в лучшей армии того времени, и он получил чин полковника. Французская армия в мирное время почти вся распускалась, и Тюренн проводил время в Париже среди светских развлече­ний. Однако, судя по его переписке, он на целые месяцы уезжал в Седан, чтобы продолжать заниматься фортифика­цией, математикой и военной историей.

Мирная деятельность Тюренна продолжалась около че­тырех лет. В 1 695 г. Франция вмешалась в Тридцатилетнюю войну, уже 17 лет свирепствовавшую в Германии. Участие Тюренна в этой войне дало ему возможность развить в пол­ной мере свой талант полководца.

Комментирование закрыто