http://bizgrup.ru/userfiles/poluchit-klyuch-windows-7-besplatno-912.xml » Отечественный Пантеон

Святослав, Великий Князь Киевский

Опубликовал в Февраль 28, 2013 – 6:16 дпНет комментариев

Святослав, Великий Князь Киевский. 945 – 972Как ни прекрасна добродетель в ангельском  своем образе; но предрассудки, глубоко укоренившиеся в сердце, часто отвлекают от нее слабого человека.

Ольга представляла собою образ такой добродетели. Ее благочестие, ее миролюбие, ее кротость, как утренний свет зари, отражались на лицах всех, ее окружавших. Но лицо сына ее Святосла­ва всегда было подобно черному облаку, пожираю­щему златые лучи солнца, а сердце не уступало хо­лодному камню в нечувствительности и твердости. Сколь часто нежная мать его представляла ему всю сладость, которую Христианская вера доставляет во временной жизни; какими живыми красками, в благочестивом восторге, ни описывала ему рай, уго­тованный избранным, и ад не внемлющим гласу Евангелия. Святослав слушал и не понимал. Он не вкусил сладости Христианской жизни, а идоло­поклонническая льстила его воображению и чувствам.

Рожденный для трудов и дел воинских, он был враг покоя и мирных занятий. Светлый княжеский терем был для него темен, душен — чи­стое поле и мрачный лес казались ему чертогом, достойным богатырей; холодная земля, покрытая гу­стою травою—мягким ложем ; небесный свод, усы­панный звездами—богатым шатром ; свист ветра и вой волков—приятными песнями; а звериные полусырые мяса — самыми вкусными яствами.

При таковом грубом образ жизни, сердце Свя­тослава не было совершенно чуждо чести. Храбрость и великодушие составляли отличительное его свой­ство. Он не имел расположения к Христианам ; но никогда не был, и врагом их. Северный ры­царь не обесчестил себя грабежом и насилием. Он искал противника могучего и достойного себя. Не делал нападения нечаянного, а всегда давал знать о своем нашествии , и вступал в бой с неприятелем, собравшим уже свои силы.

Еще Козары, уступившие Киев Аскольду и Диру, а некоторые северные области Олегу, владели странами, от восточного берега Днепра за Дон до гор Кавказских, и собирали дань с некоторых народов славянского племени. Святослав потребовал этой дани на Киев, и получил отказ от Козарского хана.

Раздраженный сопротивлением, князь призвал к себе отважнейшего из своей дружины ; приказал ему отправиться в землю Козаров, и сказать им: “Князь Киевский идет на вас!» С азиатской спесью принял посланника хан Козарский в белом шатре своем, с гордостью выслушал слова князя Киевского, и, вместо ответа, ударил по мечу крепкою рукою.

Начались приготовления к войн неминуемой. Стук молотов, свист от мечей на точилах, шум народа, толпящегося на площадях и улицах Киевских умолкали только в одну полночь.

Между тем Ольга с приближенными к ней, за­творясь в храмине, стоя на коленах пред икона­ми, возносилась душою к престолу Всевышнего, и умоляла Царя царей благословить оружие Российское. Она просила даровать победу не для временной сла­вы; но чтобы соединить разноплеменные народы во едино стадо, и даровать им единого Пастыря-Христа. Свет от лампады, горящей перед Распятием, и в самую полночь виден был в высоких окнах терема Ольги.

Святослав приучал отборную свою дружину на­падать стремительно, стоять друг за друга крепко, скрываться между деревьями и в лощинах ; ожи­дать удобного времени, и врасплох бросаться на утомленного неприятеля.

В пыли и поту прискакал гонец из-за Днепра, и возвестил Святославу, что сильное Козарское ополчение, под начальством самого хана, идет к пределам Киевским. «Тем славнее для нас по­беда, » отвечал Святослав!., и приказал всему во­инству собираться на Подоле, отлогом берегу Днепровском.

С чувством сыновней обязанности, и с горячей любовью к своей матери, Святослав спешил в ее терем. Ольга приняла его пред своею молит­венной храминой. Святослав стал на колено пред матерью. Ольга, дав наставление , не подвергаться опасности без крайней нужды, и щадить безоружного неприятеля, возложила крестообразно на главе его свои руки, и, благословляя, в пламенной молитве просила Бога ниспослать на него благословение свыше.

В смущении и с каким-то новым чувством сходил Святослав с высокой лестницы ; но при виде коня бранного и оружия своего, в руках отро­ка, страсть к подвигам на ратном поле снова вскипела в его сердце. Как легкая серна, бро­сился он на своего коня; взял щит и тяжелое копье, и стрелою понесся к ожидавшему его воин­ству. Долго княгиня-мать сидела под окном, и уныло смотрела в след сыну.

Под восточным краем небесного свода, как густое облако, показалось неприятельское воинство. Копья его были подобны частому лесу, а обнажен­ные мечи, на которых отсвечивались лучи солнца, представляли непреодолимую стальную стену. « Козары! Козары! » раздалось на высотах Киевских. Смешенные крики воинов были ответом оробевшим Киевлянам.

Русское воинство понеслось к предстоящей ему преграде. Мощный Святослав , на бранном коне, вооруженный тяжелым копьем и мечем, скакал впереди; за ним неслась храбрая дружина его. На выстрел из лука дал знак к стремительному нападению на неприятеля, и вихрем бросилось вперед Русское воинство. Пыль, поднявшаяся из под конских копыт, закрыла вступивших в битву. Треск от сокрушающихся копий, пронзительный звук мечей, крики воинов, ржание коней доходили только до слуха Киевлян.

Русские воины многократно поражали стену неприятеля; но она долго стояла, как гранитная скала среди моря, наконец поколебалась. Гордый хан Козарский, испытав на себе силу руки Русского князя, обратился в бегство.

Святослав чрез гонца обрадовал мать свою и Киевлян одержанною победою; предал земле рус­ских витязей, падших на поле брани и двинулся по следам врагов своих.

Мертвое молчание заступило место криков на месте побоища. Станицы плотоядных птиц слетались на трупы не погребенных Козаров . Народ оставил высоты Киевские, и разошелся по домам своим. Христиане в Божием храме, Ольга в своем тереме, не переставали молиться о князе и его сподвижниках.

Между тем Святослав без сопротивления шел далее и далее ; миновал степи, видел уже зеле­ные луга, расстилающиеся перед ложем богатого и спящего Дона. Утомленные воины ободрились ; но им предстоял труднейший ратный подвиг. Хан Козарский для защиты  Белой Вежи, столицы сво­ей, собрал новое ополчение. Храбрые, хищные, бы­стрые на конях, меткие в стрелянии из лука , ловкие в кидании арканов, неутомимые в сече обитатели гор кавказских составляли главную его опору. Но Святослав ударил , и сломил. Едино­душные Русские витязи в яростной, убийственной сече крепко стояли. Разноплеменное Козарское воин­ство жестоко сразилось в первом жару своем, рассеялось и Белая Вежа во власти победителей. Русские воины в первый раз напоили коней из тихого Дона.

Приволжские песчаные степи казались хану верным убежищем; но и там достиг его меч Свя­тослава. Изнеможенный хан подал Святославу мирную руку, и уступил ему все свои владения до берегов Днепровских.

Таковое расширение пределов России и приобретение обильнейших стран, при мудром и мирном правлении, могли бы тогда же доставить Россиянам неоцененные выгоды ; но страсть к военным подвигам закрывала их от Святослава, и не давала ему времени узнать , в чем состоит истинное благо народа. Мечтательный блеск славы ослепил и победителя Козаров и его сподвижников.

Потомок Аспаруха Петр , царь Болгарский, не препятствовал Венграм, со стороны Адриатического моря, вторгаться во владения Греческой империи. Недальновидный и слабый император Никифор Фока, по неприязненным для него обстоятельствам, не мог сам действовать против Болгаров. Он получил из Тавриды сведения о победах и му­жестве Святослава ; предложил ему завоевать Болгарию, как собственность Славян, и на содержание войска с Калокиром, сыном наместника Тавриды, прислал несколько пудов золота.

Рыцарская честь, слава бороться с народом, одолевшим сильных Аваров, и искусным в военном деле, возбудили в Святославе всю воинскую пылкость, и решительность на новые подвиги. Он дал Калокиру княжеское, и священное для всех Русских, честное слово, исполнить желание импера­тора, и оправдать его надежду. Напрасно мать его представляла сыну несправедливость его поступка ; напрасно напоминала ему опасность похода чрез земли хищных Печенегов, и доказывала, что Бол­гары, народ мирный, и ничем не оскорбили Россиян; обманчивые внушения славы заглушали тихие слова справедливости. « Щади, по крайней мере, Христианские храмы ! » были последние слова Елены. Молва о новом походе, быстрою волною опять раз­лилась по всему Киевскому княжеству.

Святослав занимался важнейшим и труднейшим  делом. Не одна Болгария со своим обилием и богатством была предметом его думы. Хитрый Калокир, возбудив военный жар в северном герое, уловил его в свои сети. Он описывал ему сла­бость и неспособность к правлению императора Никифора; увеличил неудовольствие его подданных, и со всею греческою хитростью представил, как лег­ко, после Болгарии, овладеть страной, господствую­щей над четырьмя морями, и собирающей дань с трех частей света, производя в них свою тор­говлю. Притом не забыл сделать намек, что Болгария вечно останется за Россией, если Святослав, по низложении Никифора, возведет на престол  Константинопольский человека достойного и совершенно преданного ему. Святослав представлял возмож­ность соединить Россиян, Греков, Болгаров в один народ, и прогнать Печенегов, как хищ­ных варваров, в их за-Уральские степи. Свято­слав поверил словам изменника, и не предвидел последствий.

Безопасность требовала предосторожности. Спокойствие и обилие во всем царствовали повсюду , общие выгоды разноплеменных Славян связывали их братскими узами. Святослав спокойно оставлял своих подданных; но не упустил из вида Козаров, которых втеснил в ущелья Кавказских гор, и которые, узнав об его отсутствии, могли вторгнуть­ся в прежние свои владения , и пронести свое ги­бельное оружие до Оки и Днепра. Чтобы оградить Киев с этой открытой стороны, он поручил опыт­ному воеводе Претичу охранять Днепр, и наблю­дать движения Козаров за Доном. Оставив Киев под охранением возмужалых уже своих сыновей: Ярополка, Олега и Владимира с небольшою дружи­ною, сам со всем войском двинулся к югу.

Уже вдали открылись Бессарабские степи и рассеянные аулы Печенегов. Русское воинство шло небольшими отрядами ; но не встречало никакого сопротивления. Сам Печенежский князь прибыл к князю Киевскому со всеми знаками дружества; обещал  доставлять все нужное для продовольствия войска ; дал надежных проводников до Дуная, и клятвенно обещал скрывать от Болгаров поход Русских. Святослав, его воевода Свенельд, и хит­рый Калокир были обольщены преданностью Печенежского князя.

При таком добром начале воинство Русское, без всяких препятствий, дошло до Дуная. А здесь Святослав, по совету Калокира, разделил его па две части. С одною расположился сам отправиться на ладьях, вверх по Дунаю до Переславца , а другой приказал следовать за собою по правому берегу, и быть готовою ударить на Болгар с стороны не­ожиданной.

Князь Куря, чтобы замедлить успехи Святослава, и воспользоваться его отсутствием, дал знать Болгарам о нашествии Русских. Мирный царь Петр, не ожидавший на себя врага, по скорости, собрал тридцать тысяч войска , и расположил  его но бе­регу реки, для отражения неприятеля , со стороны Дуная. Крутой берег и сделанные на нем укрепления; храбрость воинов, готовых умереть за свое­го государя и отечество, казались Петру сильными против врагов, ищущих одной славы и корысти. Он не думал о нападении с другой стороны.

Тихая поверхность Дуная не успела еще озоло­титься от восходящего солнца, как Русские ладьи, движимые сильным и частым действием весел, взволновали ее. Повременный оклик стражи, сто­явшей на городских валах, превратился в отры­вистый, беспрерывный крик, и жители Переяслава, едва забывшие во сне наступающую опасность, при­шли в смятение. Смелые спешили соединиться с воинами; робкие укрывались в местах недоступных.

Ладьи приставали уже к берегу, и воины выхо­дили на берег. Туча копий, стрел и тяжелых камней, брошенных из метательных орудий, раз­разилась над смелыми Россиянами , но они покры­лись щитами, подвигались вперед. Рукопашный бой быль необходим для Болгаров. Стремительно бро­сились они на неприятеля ; но были приняты им с твердостью. Убийственный беспорядок сделался все­общим. Русские поражали мечами, острыми с обеих сторон; Болгары, занимая возвышенности, име­ли над ними преимущество , теснили их назад, и победа не бросала еще лаврового венка ни на ту, ни на другую сторону.

« Спасите ! спасите ! » кричали жители, бегущие из городских ворот. «Там, там еще неприятель ! » В самом деле , Калокир, с частью войска, овладев уже Доростолом—Силистриею, приближал­ся к Переяславу. Царь Петр, бывший душою своих сподвижников, боровшихся с Киевлянами, и не щадивших жизни за своего государя , бросился для защиты столицы от нападения с другой стороны. Воинство Болгарское разделилось и ослабе­ло; подалось назад от превосходившей силы, и ввело за собою неприятеля в город. Стяг великокняжеский распахнулся на стенах великого Переслава—Переяслава. С другой стороны Петр хотел удержать Русских; но не был счастливее. Войско его от сильного напора неприятелей поколебалось и рассыпалось. Потомок храброго Куврата — Петр скрылся, и умер от горести; сын его Борис от­дался во власть Святослава , и получил от него разные царские украшения. Этот благородный поступок князя Русского показал недоверчивым Болгарам рыцарскую честь их победителя. Спокойствие, прерванное нашествием врагов, восстановилось в Переяславе. Болгары из других городов, Греки, Венгры и злонамеренные Печенеги собира­лись в столицу Болгарин. Пиршества , зрелища, воинские и разные другие потехи были непрерывны. Святослав, видя себя обладателем страны богатей­шей и народа веселого, утопал в море удоволь­ствий, и впивал надежды, подаваемые ему Калокиром.

В сладкой беспечности пировал Святослав с знатнейшими из своей дружины в палатке, рас­кинутой на широком поле; в полном разгуле хвалились собеседники его своими подвигами, или смеялись над трусостью и слабостью побежденных; с громким криком Русские, Болгарские и Греческие воины оспаривали друг у друга победу в скачке на конях, и в метании копий и стрел. В это разгульное время гонец в пыли и кровавом поте вбежал в шатер великокняжеский, и вскри­чал ; «князь! спеши спасти свою родину ! Киев, твои дети и престарелая мать твоя скоро будут по власти лютых врагов ! » . Святослав бросил на пол чашу с греческим вином; и, ударив по мечу, вскричал с яростью: « мщение врагу! мщение !» загремели воеводы. « Поход ! поход ! » раз­далось в Русском войске.

Куря, князь Печенежский, преданностью своею умел обмануть Святослава, занятого одной славой, прозорливого и недоверчивого Свенельда, и перехитрил хитрого Эллина Калокира. Мирно пропустил он Русское войско, разделённое на мелкие отряды, чрез места, занятые печенежскими многолюдными аулами, и, узнав, что в Киеве осталась небольшая дружина, под начальством неопытных князей, почел лучшим для себя временем разграбить Киев, овладеть всем княжеским семейством, и тем смирить пред собою гордого Святослава. Гу­бительною саранчою налетел он с Печенегами на плодородные страны Днепровские, и обложил Киев. При таком неожиданном нападении не было взято никаких предосторожностей. Съестные припасы ис­чезли ; немногие колодези исчерпались, а на Днепр и Лыбедь за водою выехать было невозможно. Голод и жажда дали сильно почувствовать себя и в княжеском тереме. Ольга, страдая мучениями на­рода, призвала к себе внуков и бояр Киевских, и предложила им, отворить на другой день вороты, и отдать себя на волю врагов, чтобы только сохра­нить жизнь беспомощных граждан. Как ни жестоко было предложенье; но все, из любви к княгине-матери, согласились на него с самоотвержением.

Печенег, служивший в дружине молодых князей, и приверженный к ним, зная вероломство своих соотечественников, переговорив о чем-то с князьями, решился спасти Киев, избавить от бесчестия великую княгиню, и сохранить от разграбления имущество Киевлян.

Настал темный осенний вечер. Трепещущий огонёк теплился на восковой свече пред Распятием; освещал и оттенял какое-то небесное видение. Ольга стояла на коленях и молилась, и тихая, никем неслышимая молитва ее громко раздавалась в небе.

В это время кто-то, не по-русски одетый, спустил­ся с городского палисада в ров, взошел на вал и сошел с него. «Где моя лошадь?» слыш­но было на Печенежском языке. «А кто ее знает —наши здесь,» отвечали Печенеги. «Она не напоена, и верно побежала к реке. » « Ну, так ищи ее там ! » Неизвестный , гремя уздою, бежал к по­долу; сбросил с себя печенежское платье , и ри­нулся в Днепр. Плеск воды открыл обман. Копья и стрелы пустились за плывущим. Но они только падали в воду.

Великодушный незнакомец — к сожалению, история не сохранила его имени — отдохнув па песке, побежал в лес, за которым, с небольшим отрядом, стоял Претичь. «Завтра Ольга, великая княгиня Российская в цепях у варваров! »  вскричал он, вбежав в шатер воеводы. « Ты сыт, воевода, а там княгиня томится от голода; там младенцы сосут иссохшую грудь матери, и погибают от пылающей в ней жажды ! » Претичь был поражен как громом. Оп не ожидал грозы с юга. Всадники понеслись в разные стороны, и, при мерцании утренней зари, отсвечивались копья отрядов войск, которые, по приказу Претича , шли к Днепровскому берегу, и со всякою тишиной стано­вились против Киева. Обезпеченные Печенеги спали около давно потухших огней, как убитые. Вдруг трубный звук раздался за Днепром. «Святослав! Святослав!» кричали в городе. Печенеги вскочи­ли с мест, встревожились. Сам Куря, в испуге, не знал, что делать. Между тем ладьи и паромы нагружались вооруженными воинами; трубный звук грозно раздавался уже в горах правого Днепровского берега. «Святослав! к оружию! » разнеслось в беспорядочных толпах печенежских, и Куря приказал всему полчищу отступить на поле за Лыбедь. Печенеги от Лыбеди потянулись к своим улусам, встретились со Святославом, спешившим на помощь Киеву, и были им разбиты. Куря по­клялся отмстить победителю.

Ольга, обремененная летами , и пораженная бедствием Киевлян, лежала на одре болезненном. Святослав, гордый победитель трех народов, с чувством сыновней обязанности , стал пред нею со всею покорностью. «Ты ищешь чужого, а теря­ешь свое, » сказала Ольга слабым голосом. « Я уже отмстил нарушителям твоего покоя ,» отвечал Святослав. «Печенеги обманули тебя, обманут и Греки. » « Я овладел Болгарией , в родственном союзе с Венгрией, и Греки в моих руках. Раз­делю Россию между сыновьями ; перенесу столицу на Дунай, и прославлю имя Руссов. » «Горе тебе, горе твоим детям, горе мирным нашим подданным, » пророчески сказала святая. «Чтобы не видеть мне твоих дел, закрой прежде глаза мои гробовою доскою! » В самом деле, через четыре дня праведная не слышала уже суетных и пагубных намерений Святослава. Она переселилась на небо (969).

Святослав был тронут последними словами ма­тери ; но Калокир советами своими умел успокоить его. Отдав последний долг усопшей, по обря­ду Христианской церкви, как завещала праведница, Святослав призвал к себе сыновей, воевод и знатнейших бояр. «Любезные дети, и вы верные мои сподвижники! Не напрасно мы боролись на берегах Дуная, не напрасно завоевали плодородную Болгарию. Честь и слава Русского народа требуют удержать за собою приобретенное мечем. Я избрал Переяслав своею столицею. Венгерский король Гейза, отец моей княгини Предславы , матери Ярополку и Олегу, откроет свои сокровища ; не откажет в помощи, и слабые Греки в моей власти. Но, что­бы не оставить северной России без верховной вла­сти, Ярополку, как старшему сыну, поручаю в полное управление Киев со всеми областями; Олегу, землю Древлянскую , а Владимиру, как сыну Нов­городской гражданки, — Новгород. Добрыня, дядя его, будет ему советником. » Все были довольны.

Святослав с воинством двинулся в поход. Печенеги, боясь раздраженного князя, оставили свои улусы. Открылись высокие берега Дуная; от­крылся во всей красот Переяслав ; но на стенах его не было княжеского стяга. Отворились вороты, и вместо мирных жителей, с радушным приветом, высыпали воины, и Святослав не дрогнул. « Вперед друзья ! » закричал он, и началась страш­ная сеча.

В то время, как победитель Козаров, Болгаров, Печенегов и обладатель севера, не предвидя ниче­го, почитал себя властелином всего известного тогда мира, и разделом России предавал ее судьбе непредвидимой; тогда в Греции открылся замысел Калокира и намерение Русского князя. Никифор Фока раскаялся и сам был уже готовь во­оружиться против Святослава ; но был свержен с престола. Место его заступил храбрый, хитрый , дальновидный полководец его Иоанн Цимисхий. Но­вый император видел еще прежде, какой опасно­сти Никифор подвергал Грецию соседством с народом воинственным, и бывшим в тесном союз с Венграми. Он представил Болгарам-Христианам стыд и непростительный грех признать над собою и над святою церковью власть идоло­поклонника. К довершению всего прислал в Переяслав часть своего войска; Болгары вооружились.

Сеча под Переславом была лютая. Одни за сво­боду, другие за честь рубились без всякой пощады. Русские утомились, и подались назад. «Стыд!» закричал Святослав « Русские бегут ! убитые ви­тязи! посмотрите на стан ваших братьев ! встань­те! я один с вами одержу победу; а вы робкие ! у вас есть еще ноги—бегите ! » и бросился вперед. Святослав одолел ; распахнул свой стяг над дворцом Аспарухов , и Болгары опять под его властью.

Весть о новых успехах и о храбрости Русских перенеслась в Константинополь. Хитрый Цимисхий обдумал всё, и расположился победить неприятеля миролюбием, искусством и силой. Он отправил к Святославу своих сановников с подарками и с предложением возобновить Олегов договор ; но с условием : выступить из Болгарии. Святослав обошелся с посланниками гордо ; не принял даров; сказал, что он не выступит из Болгарии, и сам для переговоров будет в Греческой сто­лице. Гордость Русского князя не удивила хладнокровного и прозорливого Цимисхия. Чтобы раздразнить еще больше пылкого и гордого Святослава, он лишил Бориса царских украшений, данных ему идолопоклонником, и объявил Болгарию провинцией Греческой империи.

Калокир , надеясь воспользоваться замешательствами в Греции, убедил Святослава спешить к Константинополю, и объявить Цимисхия убийцею Ни­кифора и похитителем престола, склонить Греков на свою сторону. Гордый Русский князь почитал уже себя обиженным ; собрал войско и объявил ему свое негодование. «Друзья! Русское знамя пле­щется на стенах Переяслава. Грек Цимисхий от­нимает у нас Болгарию. Олег повесил свой щит на стене Царьграда. Почему нам не распу­стить княжеского стяга над дворцом императорским?» « Раскинем его  на копье ! веди нас всю­ду ! » было шумным ответом. Калокир торжество­вал, и, как знавший удобнейшие пути чрез Бал­кан , повел передовое войско. Святослав следовал за ним.

На полях, орошаемых быстрой Марицею, в виду Адрианополя; византийский полководец , с фалангою из Греков встретил Русских. Но Греки увиде­ли, что их окружают почти со всех сторон, от­ступили и заперлись в Адрианополе. Святослав почитал уже себя победителем, и приказал рас­кидывать шатры под тенью городских садов. Он ожидал покорности от Цимисхия. Цимисхий гото­вился унизить гордого. Россияне и их союзники, по обыкновению, рассеялись по беззащитным окрестно­стям для добычи ; Греки собирались в Адрианополе, чтобы защитить свою собственность. Наконец Варда (полк. Визант.) улучил случаи, и, соединясь с братом своим Константином Патрикеем, напал на беспечных Россиян. Святослав, не смотря на превосходство сил неприятеля, сразился, но пос­ле упорной битвы, потеряв храбрейших, принужден был отступить от Адрианополя.

Не стыд, не отчаяние, но месть были в сердце побежденного. Он грозил собрать все силы свое­го государства, и выгнать Греков из Европы. Поручив Царю Борису и Калокиру защищать Переяслав; сам укрепился в Доростоле, и поклялся не уступить Болгарии до последней крайности. Иоанн Цимисхий, с  своей стороны, дал Грекам сло­во вытеснить Русских, чего бы то ни стоило. Он знал упорство князя; был свидетелем его отча­янной храбрости, и предвидел опасность для империи, если Святослав получит подкрепление. Чтобы пресечь ему всякое сношение с Киевом, Дунаем, Черным морем и Днепром, он приказал Флоту с огненным снарядом запереть устье Дуная, а сам пошел сухим путем к Переяславу. Он узнал от переметчиков, что в этой столице Болгарии остался Борис, которого лишил он царского достоинства, и изменник Калокир, главный виновник войны Русских с Греками.

Русский князь сказал слово: защищать город ! и его было довольно для Русских. Цимисхий, обложив Переяслав, требовал, чтобы защитники его сдались добровольно ; но они встретили Греков в предместьях города ; сразились с обыкновенною им храбростью, уступили превозмогавшим силам, и заперлись в царском дворце. Калокир, под предлогом уведомить Святослава об осаде, бежал из Переяслава. Царь Борис с знатнейшими Бол­гарами взят в плен, и обласкан хитрым им­ператором. Русские остались на произвол судьбы. Цимисхий дружелюбно предложил им сдаться. « Нам не велено, » было ответом. Твердость и вер­ность в исполнении волн государя, тронули императора; но решительное дело требовало крайности. Он приказал бросить снаряды неугасимого огня, и дворец запылал со всех сторон. Ни один Русский не выбежал для спасения, и Греки не слы­шали вопля от погибавших в пламени.

Устье Дуная было заперто флотом ; мелкие Греческие суда, с страшным для Русских огнем, усеяли весь противоположный берег реки. Недостаток в съестных припасах оказался в стане Святослава ; но князь не унывал , и не смотря на утомленное голодом войско, решился встретить Цимисхия : победить его, или умереть со славою. Все воины поклялись не уступить в славе погибшим в Переяславе.

Два воинства сближались. Греки ободряемы были искусством военачальника ; Русские—самоотвержением, Император отдал приказ воинам , искать гордого князя, и поразить его. Началась кровопро­литнейшая битва. Святослав был везде; ободрял своих сподвижников, и сам рубил неприятелей ; но в сильной свалке был жестоко поражен бу­лавою по голове, и упал с коня. Русские отступи­ли, и заперлись в Доростоле. Быть без всякого действия, и умирать от голода мучительнее всякой смерти. Гордый северный рыцарь смирился, и предложил мир врагу. Цимисхий принял предложение с радостью. Олегов договор подтвержден с условием, чтобы Русским не только не восставать против Греков; но и неприятелей их почитать своими собственными. Говорят, что вся вражда кон­чилась свиданием обоих ратоборцев, и что Свя­тослав приплыл на лодке, которою управлял сам, а император встретил его на коне, окру­женный телохранителями в латах, насеченных золотом; что они имели разговор : один, сидя на корме ладьи, а другой на коне, богато убранном.

Получив от императора всё нужное для обратного пути, Святослав спустился в низ по Дунаю, и благополучно, держась берегов Черного моря, вошел в Днепровский лиман. Полководец Свенельд советовал ему оставить ладьи, и идти в Россию сухим путем. Святослав не согласился, опасаясь, может быть, с малою дружиною проходить улу­сами Печенегов, которые твердо помнили свое поражение. Он  решился Днепром подняться до самого Киева; но наступила холодная осень; лед пока­зался на реке; быстрота воды в порогах увели­чилась, и дальнейшее плавание сделалось невозможным. Надобно было остановиться, и провести зиму при Днепровских порогах.

Были ли Печенеги побуждены Цимисхием, или уведомлены Болгарами, что Святослав возвращает­ся с малым числом  войска, но с большими со­кровищами; или Куря, поклявшийся отмстить Русско­му князю, наблюдал его ?—не известно, а говорить только, что Печенеги окружили Святослава; что он был изрублен, и что один Свенельд спасся с немногими, и принес печальную весть в Киев.

Непонятно, как Ярополк, знавший, без сомнения, об опасности своего отца, не подал ему ника­кой помощи ?

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.