Главная » Греция

Тирания в Афинах

Опубликовал в Март 18, 2015 – 4:38 ппНет комментариев

Если смотреть на реформу Солона с точки зрения современной ему истории Греции, то нельзя сомневаться в том, что одною из главных его целей было предупредить появление тирании, осно-вывавшейся в других государствах Греции на недовольстве народа. В этом отношении он потерпел неудачу. Когда он окончил свое преобразование, он клятвой обязал афинян десять лет не производить в нем перемен, а затем покинул Афины и отправился на Восток. Как ни мало исторического содержания в романических рассказах, связываемых Геродотом с этими странствованиями, они доказывают, по крайней мере, каким глубоким почитанием пользо-валось имя Солона. Когда он вернулся на родину, он нашел, что несчастье, которое он старался предотвратить, грозит ей неминуемо. Умеренный характер его реформы не удовлетворил никого: бедные ожидали большого; знатные были оскорблены тем, что член их же класса отнял у них так много. Недовольство нашло себе выражение и образовало несколько партий. Геродот называет их жителями гор, жителями равнины и жителями морского берега. Первые составили партию бедняков-революционеров, вторые — богачей-реакционеров. Жители побережья, по достатку и политическим стремлениям, по-видимому, занимали середину. Во главе партии горцев стоял Писистрат, человек знатного происхождения, прославившийся на войне. Его присоединение к партии бедняков вряд ли могло быть бескорыстным. Для человека, подобно Солону, знакомого с историей прочих греческих государств, ясно было, что он намерен воспользоваться расположением народа для того, чтобы сделаться тираном. Но на резкие разоблачения Солона не обратили внимания, и Писистрат шаг за шагом достиг власти. По словам Геродота (1, 59), «он придумал такую хитрость. Ранив самого себя и мулов, он прискакал в колеснице на площадь и объявил, будто ему удалось уйти от врагов, желавших погубить его, когда он ехал в деревню, а затем попросил у народа для себя стражи. Обманутый выдумкой афинский народ дал ему из горожан отборную стражу, которая должна была следовать за ним с дубинами. Писистрат сговорился с нею, захватил акрополь и таким образом приобрел власть над афинянами» (500 г.). Дважды его изгоняли, и дважды при помощи соглашения и уловки он возвращался. Подробности его карьеры интересны, но не касаются здесь нас.

Заслуживают внимания общие особенности его управления. Он сохранил внешние формы солоновского устройства, как Цезарь—формы римской республики, или как Наполеон сохранял сначала формы и выражения французской революции. Он не проявлял царской пышности, а являлся перед народом в качестве простого гражданина. Он согласился на вызов перед советом Ареопага. Он сам объезжал все части страны, улаживая споры и наблюдая за улучшениями. Аристотель особенно отмечает его «дружелюбное отношение к народу». «Он обременял народ как можно меньше, но поддерживал постоянно мир и обеспечивал ему спокойствие». С трех высших классов взимался подоходный налог в 5%, а низший, без сомнения, был от него освобожден.

Свобода, в смысле самоуправления, в сущности, конечно, отсутствовала. Заседания совета, созывы народного собрания едва ли могли прикрыть тот факт, что основой власти служила постоянно окружавшая Писистрата лейб-гвардия. Но, по обычаю всех великих абсолютных правителей, Писистрат старался вознаградить народ за потерю свободы, усиливая блеск государства внутренний и внешний. Если бы мелкие размеры греческих государств допускали сравнение, он походил бы на Людовика Х1У в первый блестящий период правления «великого короля». Теперь в первый раз Афины начали представляться красивейшим городом греческого мира. Была начата постройка

трех больших храмов; два из них были окончены. Храм Зевса начат был в таких огромных размерах, что у Греции не оказалось ни времени, ни средств для окончания его, и эта задача досталась римскому императору Адриану. У Илисса был построен храм Аполлона, а на акрополе—храм Афины девственницы, служивший главным храмом богини—покровительницы Афин, пока его место не занял Периклов Парфенон. Самыми интересными результатами недавних раскопок на акрополе являются статуи и резная работа, принадлежавшая, почти несомненно, древнейшему храму Афины, построенному Писистратом. Несмотря на свое несовершенство, произведения эти являются ясными провозвестниками будущей славы афинского искусства. Исполнявшие их художники были приглашаемы в Афины из разных областей. В это время Афины уже служили художественным центром Греции. Но не одна архитектура украшала Афины. Почтение к богам выражалось как в постройке храмов, так и в усиленном великолепии религиозных обрядов. В правление Писистрата получил новый блеск великий праздник Панафинеи. Раз в четыре года торжественное шествие афинского народа, мужчин и женщин, колесниц и всадников, шло поднести богине Афине вновь вытканную пурпуровую мантию, богато украшенную шитьем. С этим главным актом связаны были столь любимые греками атлетические состязания. С Писистрата также начинается развитие аттической драмы. Драматические представления были сначала религиозными обрядами в честь Диониса, бога вина. Они никогда не теряли некоторых следов своего религиозного происхождения. Сначала представление отличалось крайней простотой. Единственный актер излагал какое-либо событие из жизни бога, а хор пел и танцевал в честь его. Из этого начала, путем расширения сюжета и увеличения числа актеров, развилась великая аттическая драма, пожалуй, величайшая и, наверное, влиятельнейшая драма, какую только знал мир. Обращено было также внимание на Делос, великое ионическое святилище Аполлона. Оно было осквернено погребением трупов слишком близко к храму. Трупы были удалены на большее расстояние. Наконец, под руководством Писистрата были вновь проредактированы поэмы Гомера. Нас не касаются очень сомнительные частности этого события; для нас важен только факт. Писистрат оказывал почтение богам, он построил им храмы, он придал блеск их празднествам, он издал пересмотренную редакцию самой священной для греков книги. Если бы у них была вера или церковь, его, наверное, назвали бы «старшим сыном церкви» и «защитником веры».

В то же самое время обращалось внимание и на материальное благосостояние народа. Были построены водопроводы, резервуары, дороги. Принимались все меры, чтобы помешать переселению сельских жителей в Афины. Нет нужды видеть во всех действиях Писистрата стремление тирана обмануть народ, но, очевидно, тиран должен был опасаться противодействия, скорее от городского населения, чем от рассеянных обитателей деревень. Внешнее влияние Афин также усилилось, благодаря союзам с другими тиранами и завоеванию Сигея на Геллеспонте. Это последнее приобретение может быть принято за начало иноземных владений Афин.

В 527 г., после благодетельного и справедливого управления, Писистрат умер, и ему, как какому-нибудь конституционному монарху, наследовали его сыновья Гипий и Гиппарх. Наследник богатства и власти редко когда пользуется ими так осмотрительно, как тот, кто первый их приобрел. Сыновья Писистрата, по-видимому, вели дела самовластно и пользовались не только действительной властью, но и её внешностью. Как и отец, они продолжали покровительствовать искусству. По словам Аристотеля, Гипий пригласил в Афины «Анакреона, Симонида и других поэтов». В течение 14 лет их управление не вызывало явного противодействия, а когда противодействие явилось, оно вытекло не из стремления к общественной свободе, а из личной ненависти. В день Панафинейского празднества 514 г. Гармодий и Аристогитон покусились умертвить обоих тиранов. Прежде чем наступило время для нападения, они сочли себя преданными и немедленно напали на тиранов. Гиппарх был умерщвлен; Гипий ускользнул и отомстил за убийство брата. Мотивы заговорщиков носили чисто личный характер, заговор потерпел полную неудачу, умерщвление Гиппарха не стояло ни в какой связи с последующим изгнанием тиранов, и, однако, пока существовали Афины, заговорщиков почитали как первомучеников свободы, а энтузиасты французской революции отказывались от своих имен и принимали имена первых тираноубийц. Непосредственным следствием

заговора было усиление суровости управления уцелевшего брата. Это увеличило число его врагов, и его соперники пришли к мысли, что теперь на него можно напасть с успехом. Из его противников самым сильным был род Алкмеонидов. Это была одна из богатейших фамилий Афин, к которой принадлежало много выдающихся людей. Из нее происходит и Перикл. В это время Алкмеониды находились в изгнании и нетерпеливо выжидали на границах Аттики случая к возвращению на родину. Случай этот явился таким, путем, который заслуживает некоторого упоминания даже в кратком очерке. Только что перед тем сгорел храм в Дельфах. «Алкмеониды,— говорит Геродот,— взяли у амфиктионов подряд на достройку находящегося теперь в Дельфах храма. Будучи из стари людьми богатыми и из знатного рода, они достроили храм в лучшем виде, чем предполагалось. Между прочим, вместо условленного известкового камня, они выстроили фасад храма из паросского мрамора. Пребывая в Дельфах, они при помощи подкупа убедили Пифию, когда приходил, кто из спартиатов с запросом от себя лично или от имени государства, говорить им, чтобы они освободили Афины» (У, 62—63). Задача, возложенная на них таким образом, не соответствовала политике спартанцев, так как Гипий был их другом. Но этот однообразный ответ, очевидно, исключавший все другие, равнялся чему-то вроде отлучения спартанцев от центрального религиозного установления Греции. Тогда, после долгих колебаний, спартанское войско вступило в Аттику, и Гипий был осажден в акрополе.

 Успех осады казался очень сомнительным, но спартанцам удалось захватить детей тиранов, в то время, как их высылали из страны. Для освобождения их Гипий сдал Афины спартанцам, а сам бежал в Сигей, в Малой Азии, и так пала тирания, чтобы никогда не восстанавливаться. Этот рассказ очень ярко характеризует силу и слабость оракула. Он может принудить Спарту к походу, противоречащему её интересам, но не может устоять против подкупа.

Память тирании стала предметом отвращения для афинян: статуи тиранов были низвергнуты, их имена изглажены с общественных памятников; впоследствии Периклу ставили в укор воображаемое сходство с Писистратом. Но тот, кто изучает теперь афинскую историю, не может относиться с такой ненавистью ко времени их управления. Оно прервало мирное развитие солоновского устройства и сообщило демократии тот непримиримый характер, о котором иногда приходится сожалеть. Но тирания оказала также Афинам и услуги. Уже было показано, как сильно содействовала она развитию искусства. Она стремилась прекратить борьбу партий, как это хотел сделать во Франции Наполеон. Не меньшей услугой с её стороны было утверждение в Афинах никогда не исчезавшей ненависти к тирании и любви к свободе.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.