http://autograder.ru/upload/mysitemap.xml » Русские земли в XIII—XV веках

Великое княжество Литовское и Русское в первой половине XIV века

Опубликовал в Май 5, 2013 – 6:44 ппНет комментариев

Процесс становления раннефеодального Литовско­го государства, происходивший в XIII веке, историче­ская наука может воссоздать лишь фрагментарно. Из- за недостатка источников она имеет возможность про­следить только главные тенденции этого процесса, на­метить основные его этапы.

Так, на основе проведенных исследований мы мо­жем констатировать, что уже в первой половине XIII века на собственно литовских землях происходи­ла концентрация феодальных сил страны, сложилось консолидированное раннефеодальное государство, что совпало по времени с процессом объединения мел­ких западно-русских княжеств в более крупные поли­тические образования.

В середине и второй половине XIII века в полити­ческих судьбах Литовского княжества, как и в развитии взаимоотношений литовских и западно-русских кня­зей, наступили заметные перемены, обусловленные как ходом внутриполитической жизни литовских и западно-русских земель, так и важными обстоятельства­ми международной жизни, в частности появлением в Восточной Европе ордынских завоевателей и утверж­дением воинственных Орденов в Прибалтике.

В результате военно-политической активности хана Батыя, а потом и хана Берке оказались подвластными Орде почти все русские земли — Северо-Восточная Русь, Киевщина, а также возглавлявшаяся князем Да­ниилом Романовичем (1239—1264) Галицко-Волынская Русь. В таком же положении должно было оказаться и Великое княжество Литовское, сохранившее пока свою относительную самостоятельность, несмотря на втор­жение татарского войска Куремсы и других ордынских предводителей.

Однако в дальнейшем на протяжении 60—90-х го­дов, когда сформировались в Восточной Европе два соперничавших друг с другом ордынских улуса — Волжский и Дунайский, взаимоотношения между ука­занными государственными образованиями стали за­метно меняться.

Так, в правление Войшелка (1264—1267) и Шварны Даниловича (1267—1270) наметился определенный пе­ревес юго-западных русских княжеств над собственно литовскими политическими объединениями. Позднее, при галицком князе Льве Даниловиче (1264—1301) и литовских князьях Тройдене (1270—1282), Пукувере (1289—1394), а также в первые годы правления Витеня (1295—1315), установилось (не без участия темника Но­гая) нужное ему равновесие между Галицко-Волынской Русью и Литвой.

Обстоятельства сложения такого равновесия были особенно ощутимы в ходе кампании галицко-волынских князей и татарских войск Ногая против литовского князя Тройдена, в силу которого западно-русские князья признали вхождение в состав Литовского кня­жества таких русских центров, как Гродно, Новгородок, Дорогичин, а литовский князь Тройден отказался от на­ступательной политики в направлении Галича, Черни­гова, Киева, взяв при этом на себя обязательство вести борьбу главным образом против Ордена.

Писала для писания на бересте и воске. Москва. XII—XVI века.Радикальные перемены в расстановке сил между собственно Литвой и юго-западными русскими земля­ми наступили в первой половине XIV века, когда Волж­ская Орда, ликвидировав улус Ногая, стала снова осу­ществлять широкомасштабную политику в Восточной Европе, а вместе с тем была готова искать в Литовском княжестве и западно-русских землях надежный проти­вовес Великому Владимирскому княжению, с одной стороны, Польше и Ордену — с другой.

В своем стремлении противопоставить Северо-Восточной Руси равноценный политический потенциал ордынский хан Тохта в последние годы своего правле­ния и особенно хан Узбек (1313—1343), видимо, со­действовали сближению Литовского княжества с от­дельными западно-русскими землями. У нас есть поэ­тому основания утверждать, что политическая жизнь Великого княжества Литовского в XIV веке совершен­но правомерно оказалась связанной с историческим развитием русских земель, прежде всего западно-русских.

Правда, характер этих связей не был однознач­ным. Здесь были устойчивые мирные контакты, основанные на совпадении социально-экономических и политических интересов, на заключении браков и союзов с отдельными княжескими домами Русской земли, на практике приобщения литовских династов к «русской вере» — православию. Здесь были и воору­женные столкновения, вполне естественные для эпохи феодальных войн, княжеских междоусобиц и посте­пенного преодоления феодальной раздробленности в стране.

Фронтиспис новгородской Псалтири XIV века.Но, фиксируя различный характер отношений меж­ду Литвой и западно-русскими землями, мы должны признать, что их синтезу способствовали два важных обстоятельства: во-первых, совпадение во времени ге­незиса раннефеодальной литовской государственно­сти с процессами преодоления феодальной раздроб­ленности на западно-русских землях, появление в тот период у литовских и западно-русских феодалов общих интересов как социального, государственно-правового плана, так и международного характера; во-вторых, все более заметное воздействие на ход политической жиз­ни Литовско-Русского государства ордынской диплома­тии, видевшей в нем надежный противовес как восточ­ным, так и западным его соседям. Видимо, Орда под­держивала тогда территориальную программу литов­ских князей в отношении юго-западных русских зе­мель, потому что тем самым она создавала нужный ей баланс политических сил в Восточной Европе, с одной стороны, предупреждала чрезмерное усиление Вели­кого Владимирского княжения — с другой, нейтрали­зовала успехи Ордена и Польши на собственно литов­ских и западно-русских землях.

Можно говорить поэтому об определенной зависи­мости развития литовско-ордынских отношений от того или иного положения Великого княжества Литовского на международной арене. Чем сильнее был натиск на литовские земли Ордена, чем сложнее оказывались отношения Литвы с Польшей и Мазовией, чем зна­чительнее становился перевес Владимирского княже­ния, тем щедрее было ордынское содействие терри­ториальному росту Литовско-Русского государства.

Но, отмечая такое поведение Орды в отношении государства Гедимина (1316—1341), а потом и Ольгерда (1345—1377), мы должны признать: ордынская ди­пломатия действовала тогда весьма осмотрительно и осторожно, заботясь прежде всего о том, чтобы про­цесс территориального расширения этого государст­ва не создавал угрозы ее влиянию в восточноевропей­ском регионе и не выходил из-под ее контроля. Отсю­да и особые тактические приемы ордынских стратегов: эти приемы носили отнюдь не прямолинейный харак­тер, а подчинялись сложному ритму международной жизни региона. В зависимости от той или иной поли­тической конъюнктуры ордынские правители то под­держивали процесс роста Литовско-Русского госу­дарства, то его тормозили, а иногда поворачивали вспять.

Следует иметь в виду, что проведение такой гиб­кой ордынской политики было возможно, с одной сто­роны, при сохранении автономии отдельных земель- княжеств в составе Великого княжества Литовского, а с другой — при утверждении особого статуса отноше­ний между Ордой и литовской династией, который предусматривал установление своего рода кондоми­ниума Орды и Литвы над всеми этими землями- княжествами.

В сущности, мы убеждаемся в этом, когда рассмат­риваем основные этапы политического развития Вели­кого княжества Литовского в период правления Геди­мина, а потом и Ольгерда. Так, видимо, при скрытой поддержке ордынской дипломатии уже в первые деся­тилетия XIV века в сфере литовского влияния оказа­лись не только Гродно, Новгородок, Полоцк, Витебск, Минск, но также Псков, Смоленск, Брянск, в какой-то мере и Тверское княжество.

Не без участия хана Узбека, а вместе с тем и Геди­мина была решена судьба Галицко-Волынской земли в 20-е годы XIV века. После загадочной смерти в 1323 го­ду двух последних галицко-волынских князей из дома Романовичей — Льва и Андрея Юрьевичей — правите­лем этих территорий оказался князь Юрий II Болеслав (1324—1340) (сын Тройдена Мазовецкого и дочери Га­лицко-Волынского князя Юрия Львовича — Марии), ко­торый, несмотря на свою связь с католическими сила­ми, все же вынужден был стать вассалом ордынского хана, а в дальнейшем и вассалом литовского князя Гедимина (в 1331 году Юрий Болеслав должен был жениться на его дочери).

В рамках существования в тот период ордыно-литовского кондоминиума следует рассматривать и судь­бу Любарта Гедиминовича, который также закрепился тогда в Среднем Поднепровье, женившись на дочери волынского князя Андрея Юрьевича, а также деятель­ность киевского князя Федора в 30-е годы XIV века, когда он, являясь родственником Гедимина, выступал в роли ордынского баскака.

Весьма показательным для выявления тогдашней расстановки политических сил в Восточной Европе яв­ляется и тот факт, что дипломатии Рима, Польши, Венг­рии и Ордена рассматривали Орду и «литовских схизматиков» в качестве своих общих противников, находившихся друг с другом в союзных отношениях: именно против них готовились общие «крестовые по­ходы».

Показателен и другой факт: когда феодальные си­лы Польши и Венгрии усилили свой нажим на Галицко-Волынскую Русь в конце 30-х годов, хан Узбек в 1340 го­ду организовал большой поход ордынских войск про­тив польского короля Казимира, преградив тем самым ему путь наступления на те западно-русские земли, которые находились под общим ордыно-литовским контролем. Таким был, видимо, один из международ­ных аспектов формирования Литовско-Русского госу­дарства, или — как его называли официальные доку­менты той эпохи — Великого княжества Литовского и Русского (иначе «Великого княжества Литовского, Русского и Жемайтийском»).

Вполне правомерным было и то обстоятельство, что это государственное образование очень рано стало, подобно Великому Владимирскому княжению, претен­довать на все древнерусское наследство. Сам факт вхождения в состав этого государства обширных за­падно-русских земель, так же как и характер его во­сточноевропейской политики, вскоре закономерно по­ставили вопрос о появлении литовско-русских князей- наместников на берегах Волхова. И здесь действовали не только отмеченные внутриполитические причины, но также причины международные.

Массовая керамика золотоордынских городов. сущности, весь ход политической жизни Восточ­ной Европы того времени, в частности интенсивный рост Великого Владимирского княжения, а также Ве­ликого княжества Литовского и Русского, заставлял Волжскую Орду, вернувшуюся после 1300 года к обще­русским масштабам своей политики, добиваться сохра­нения своей власти над Русской землей не только под­держкой внутренних противоречий в этих государст­венных образованиях, но и поощрением соперничест­ва между ними (между прочим, и на почве борьбы за влияние на берегах Волхова, происходившей также не без участия Сарая).

Весьма показательно, что уже в 1331 году шли пере­говоры между новгородским архиепископом Василием и литовским князем Гедимином (во время поездки архиепископа к митрополиту Феогносту, находившему­ся тогда на Волыни), в частности, по поводу возмож­ности приглашения на Волховские берега литовско-русского князя-наместника, а в октябре 1333 года князь Наримант — Глеб Гедиминович уже заменил москов­ского князя в Новгороде.

Так, поощряя противоборство двух сформировав­шихся тогда государственных образований Восточной Европы, двух великих княжений, умело регулируя соот­ношение сил между ними, в частности, путем ориенти­рования Новгорода на сближение с тем или иным вели­ким княжением, Орда обеспечивала постоянную конфронтацию главных очагов консолидации русских земель, их взаимоослабление, что в конечном счете и обеспечивало сохранение и упрочение власти Орды над всей восточной частью Европейского континента.

Все эти достижения ордынской дипломатии в Во­сточной Европе оказывались возможными, видимо, по­тому, что в самой Орде происходили тогда важные сдвиги.

В начале XIV века улус Джучи распался на Кок-Орду (Синюю Орду), в нее вошли земли в бассейне реки Яик (Урал) и нынешний Северный Казахстан, и на Ак-Орду (Белая Орда) в бассейне реки Волги и Дона, с владе­ниями на Северном Кавказе и в Крыму. Современники называли Белую Орду Волжской Ордой и Большой Ордой, впоследствии в историографии за ней утверди­лось название Золотая Орда.

Несмотря на это, Волжская Орда во главе с ханом Узбеком добилась значительной концентрации фео­дальных сил, укрепления центростремительных тен­денций, чему способствовало и принятие этим ханом ислама в 1313 году.

Результатом этих процессов в Волжской Орде и являлась еще более целеустремленная и более энер­гичная ее политика в Восточной Европе, еще более откровенная погоня ханов за увеличением дани с рус­ских земель, еще более настойчивое разжигание со­перничества между русскими князьями.

Отсюда то скрытое, то явное содействие террито­риальному росту государства Гедимина, отсюда ока­зание аналогичной помощи Ивану Калите, отсюда и поощрение их соперничества за лидерство в системе русских княжеств, за установление каждым из них свое­го контроля над политической жизнью русских земель, которые сохраняли еще ту или иную степень полити­ческой независимости: Твери, Смоленска, Новгорода, Пскова и т. д.

Литва и при Миндовге успела усилиться, присоеди­нив Полоцкое, Туровское и часть Волынского княжеств. Князья галицкие и волынские были весьма обеспокоены усилением Литвы. Источники не дают возможности до­статочно точно сказать, кто начал враждебные дейст­вия— внуки и правнуки Даниила Галицкого или Гедимин. Столкновение было неизбежным.

Гедемин в киевеВ 1320 году Гедимин появился под стенами стольно­го города Волынской земли. Войско Гедимина в подав­ляющем большинстве состояло из русских воинов из Полоцка, Новгородка и Гродно. Владимир-Волынский пал. Луцк достался Гедимину династическим браком. Луцкий князь отдал свою единственную дочь за Гедиминова сына Любарта. В 1321 году Гедимин двинулся к Киеву. Русские князья встретили его на реке Ирпень и были разбиты в жестокой битве. Гедимин с триумфом вошел в Киев через Золотые ворота. Отдались ему под власть и другие южные города.

Гедимин нигде не переменил административного порядка, ограничившись назначением в южных городах своих наместников. В короткий срок родилось Великое Литовско-Русское княжество как южный и западный центр создания государственности. И сразу же ли­товские князья потянулись к Новгороду, а новгородцы к литовским князьям, как к дому, соперничающему с владимирскими князьями, взвешивая, за кем сила, с кем удобнее сохранить новгородскую независимость.

Заканчивался период феодальной раздробленности в Польском княжестве. 25 апреля 1333 года в Кракове короновался Казимир Великий. Не столько воин, сколь­ко дипломат, он сумел добиться перемирия с Тевтон­ским орденом, заключил союз с Яном чешским и, ос­вободив себя от забот на западе, устремился на захват Галицкой Руси.

Обращаясь к XIV веку и говоря о становлении в это время Русского национального государства, имеют в виду только Московское государство, упуская из виду, что княжество Гедимина в большей степени стало русским, чем литовским. Великое Литовско-Русское княжество выдвигало программу восстановления бы­лой целостности Руси, стало на путь объединения рус­ских земель. С особенной настойчивостью и последо­вательностью проводил эту политику сын Гедимина князь Ольгерд (1345—1377).

Еще будучи при жизни отца удельным князем в Витебске, Ольгерд женился на витебской княгине Ма­рии Ярославне, тайно принял православие и пытался привести под свою руку Псков. Овдовев, Ольгерд же­нился в 1349 году на тверской княгине Ульяне Алек­сандровне, надеясь через Тверь проникнуть в глубину Северо-Восточной Руси, крепко держал Киев, присое­динил Смоленск, Брянск, Подолию и Чернигово-Северскую земли. Если взглянуть на карту, то можно увидеть, что на какое-то время Великое Литовско-Русское кня­жество превзошло по территории Великое Владимир­ское княжение.

Таким образом, к середине XIV века в Восточной Европе создались два основных центра объединения русских земель. Если несколько заглянуть вперед можно увидеть, почему все же перевес получила Севе­ро-Восточная Русь. Процесс роста Великого Владимир­ского княжения не выходил за этнические границы рус­ских территорий и совершался путем расширения Мо­сковского княжества, в то же время Великое Литовско-Русское княжество было многонациональным объ­единением под династией литовских князей, чуждых русскому населению, влившемуся в Литовско-Русское княжество. Впоследствии, когда Литва и Польша начали слияние в одно государство, русские земли потянулись к русскому центру.

Но это свершилось позже. Наша задача про­следить, какое влияние на историю русской государ­ственности оказало внезапное рождение Великого Литовско-Русского княжества.

Прежде всего обратим внимание на то, что Орда не воспрепятствовала образованию столь могучего кня­жества. Орда искала противовес Великому Владимир­скому княжению и усмотрела этот противовес в созда­нии Великого Литовско-Русского княжества. Ольгерд стал соперником московским князьям, а очень скоро и опасным врагом. Орда опять могла проводить поли­тику разделения русских сил. Это тем более было необ­ходимо, что в самой Орде начались процессы распада.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.