Главная » Пираты

Всесильные пираты варварийских государств.

Опубликовал в Октябрь 16, 2012 – 10:44 дпНет комментариев

Всесильные пираты варварийских государств.После смерти Хайраддина Барбароссы султан назна­чил адмиралом турецкого флота и главнокомандующим морскими силами в восточной части Средиземного моря Драгута — ученика Барбароссы и одного из командиров его флота. Как и его учитель, Драгут три года провел на одной из христианских галер, пока не был выкуплен за большую сумму. Начав борьбу против Дориа, плен­ником которого он когда-то был, Драгут вернул султану много баз на побережье Северной Африки, а также за­хватил Триполи. За это султан назначил его беем горо­да. Драгут предпринял несколько разбойничьих походов на испанское и итальянское побережья. В 1565 году он повел мавританско-турецкий флот на штурм острова Мальта, переданного рыцарскому ордену Иоаннитов. Экспедиционный корпус Драгута насчитывал более 10 тыс. человек. Во время взятия одной из крепостей Дра­гут был смертельно ранен.

Последователем Драгута стал принявший ислам ев­ропеец, взявший себе новое имя — Ульдж Али. В Европе он был известен как Оччали. Он был назначен наместни­ком Алжира. Свою благодарность за это Ульдж Али вы­разил возвращением султану Туниса, а также беспощад­ной борьбой с христианскими кораблями, плававшими в западной части Средиземного моря, независимо от того, были это военные галеры, пиратские суда или мирные торговые корабли. Несмотря на это, он не был назначен главнокомандующим турецким флотом и оставался ко­мандиром своей пиратской эскадры до тех пор, пока в 1571 году у Лепанто не состоялось решающее сражение между объединенным флотом папы римского, Испании и Венеции и турецким флотом. Объединенным флотом ко­мандовал дон Хуан Австрийский, незаконнорожденный сын Карла V (правившего Испанией под именем короля Карлоса I.). Турецкий флот находился под командованием любимчика султана Али-паши. В соот­ветствии с тактическими принципами того времени исход битвы решался боеспособностью каждого отдельного ко­рабля и даже каждого члена команды. Сообщая королю о победе, дон Хуан следующим образом описывал реша­ющий этап битвы: «Прошел час, но оба адмиральских корабля продолжали сражаться. Два раз наши солдаты проникали на турецкий корабль и доходили до главной мачты. Однако всякий раз они вынуждены были отсту­пать на свой корабль, так как мусульмане получали большое подкрепление. Наш корабль дважды выдержи вал атаку лишь благодаря невероятной храбрости фельдмаршала Лопе де Фигуэра. Через полтора часа бог благословил наш корабль, после чего Али — паша и более 500 турок были убиты, его флаги и штандарты сорваны, а вместо них на грот-мачте был поднят наш флаг с кре­стом».

Победителем в этом кровавом сражении вышел дон Хуан Австрийский. Однако был победитель и с турец­кой стороны — Оччали. Со своим флотом он захватил много христианских судов. Среди них оказался адми­ральский корабль мальтийцев, вымпел которого победи­тель доставил в Константинополь. Теперь султан назна­чил Ульдж Али главнокомандующим над всеми турец­кими кораблями, вышедшими из битвы.

После битвы у Лепанто в результате начавшегося упадка Османской империи североафриканское побере­жье стало уходить из-под турецкого контроля. Варварийские государства (так в XVI веке называли в Европе Ма­рокко, Алжир, Тунис и Триполитанию) мало заботились об интересах султана и превратили свои порты и при­морские поселения в пиратские базы. Морской разбой был организован в государственном масштабе, его сов­мещали с таким выгодным делом, как работорговля. Пи­раты угрожали средиземноморскому судоходству, про­ходили через Гибралтар и охотились за испанскими су­дами, перевозившими серебро из западных колоний, а также за голландскими и английскими кораблями, пла­вавшими в Индию.

В период между 1609 и 1616 годами алжирские пи­раты захватили 446 одних только английских кораблей. Варварийцы опустошали Азорские и Канарские острова, проникали в Данию и Исландию, их пиратские суда ста­новились на якорь даже в устьях Темзы и Эльбы. Такая странная вещь, как появление варварийских пиратов у берегов европейских государств, стала возможной пото­му, что многие европейские страны вели темные интри­ги. Ревниво относясь к торговле соседей, государства за­ключали секретные соглашения с пиратами и растрачи­вали свои силы в длительных войнах друг с другом. Мав­ританским пиратам тайно выплачивались известные сум­мы за то, чтобы они уничтожали корабли соперников в торговле. И лишь когда пираты нарушали подобные со­глашения и начинали причинять ущерб национальной торговле, соответствующие государства в одиночку пред­принимали акции против них.

Так, например, в 1655 году после нескольких незна­чительных операций английская эскадра подошла к Ту­нису и потопила все корабли, находившиеся в порту и на рейде. Затем эскадра направилась в Алжир и освободи­ла томившихся там британских пленных. В 1661 году известный голландский адмирал де Руйтер предпринял карательную экспедицию против варварийцев и освобо­дил при этом много рабов-христиан. В 1683 году фран­цузская эскадра выпустила по Алжиру 6 тыс. ядер и пре­вратила город в развалины. Через пять лет французы вновь произвели обстрел Алжира. Об этом событии «Хро­ника удивительнейших историй 1688 года» сообщала под заголовком «Бомбардировка Алжира»: «В связи с тем что пираты Алжира относились к королю Франции без малейшего уважения и причиняли его стране и людям многочисленные страдания, туда был послан с большой эскадрой и боезапасом из 18 тыс. бомб маршал д’Эстре, которому было поручено еще раз обстрелять город. И 18 июня он подошел к берегам Алжира. Варвары отправи­ли все свои корабли в Тетуан, а на молу и на берегу установили более 100 тяжелых орудий. Они не хотели и слышать ни о каких условиях. В городе было много вооруженных людей, а в деревнях, кроме того, находи­лось еще 20 тысяч солдат, готовых воспрепятствовать вы­садке французского десанта. Женщины и дети были от­правлены в безопасное место, находившееся на рассто­янии полумили. Начался сильный обстрел города. Но ал­жирский генерал Месаморто зарядил в пушки француз­ского консула и других французов и выстрелил ими по врагу. Было видно, как куски этих несчастных плавали в море. В ответ на это маршал д’Эстре приказал убить шестерых знатных турок, привязать их к доскам и пу­стить к порту. Однако успеха это ему не принесло. Хотя разбойники и покинули здания, некоторые из которых были разрушены, французы не достигли своей цели и вскоре убрались восвояси».

Карательные экспедиции против главных пиратских гнезд на североафриканском побережье были исключе­нием. Как правило, европейские правители покупали благосклонность пиратских беев с помощью дани. С этой целью заключались официальные договоры, в которых фиксировались вид и размер дани. Обычно в качестве дани выступали корабли, оружие и морское снаряжение. Это давало пиратам возможность активизировать свою деятельность. Пираты ловко использовали эту систему.

Они нарушали уже заключенные соглашения, вынуждая правительства к повторным переговорам, в результате которых первоначальный размер дани увеличивался. Иг­ру с пиратами вели все без исключения европейские страны, заинтересованные в морских сношениях: Англия, Франция, Голландия, Швеция, Австрия, Испания, Порту­галия. Впоследствии так же поступали и США. Герман­ский император тоже вступал в переговоры с беями. Од­нако находившиеся на побережье торговые города пред­почитали устанавливать непосредственные контакты с пиратами. Когда кончался срок действия договора и пре­кращалась выплата дани, пираты снова начинали напа­дения на корабли «откупившейся» от них страны. Более того, они нередко заковывали в цепи ее консулов и от­правляли их на каторжные работы. Высокомерие беев доходило до того, что они заставляли представителей стран, плативших им дань, когда те шли на прием, про­ползать под деревянными загородками, чтобы таким об­разом заставить их низко кланяться. Этот своеобразный способ добиваться изъявлений почтения был заимствован у древних китайцев. Однако, как гласит легенда, в Ки­тае во время одной из таких церемоний датский послан­ник пролез в приемную задом…

Еще в 1799 году недавно образованные Соединенные Штаты Америки должны были в качестве дани запла­тить варварийским пиратам 50 тыс. долларов, отдать 28 пушек, 10 тыс. ядер с необходимым количеством поро­ха, а также предоставить им корабли и снаряжение. Аме­риканский консул в Тунисе в 1800 году направил своему правительству следующий запрос: «…Неужели действи­тельно семь европейских королей, две республики и один континент обязаны платить дань этому высокопостав­ленному зверю, весь флот которого не стоит и двух лин­коров?»

В этом же году правительство США вынуждено было пережить почти невероятное унижение. Когда американ­ский военный корабль «Джордж Вашингтон» привез бею положенную ежегодную дань, тот потребовал, чтобы аме­риканский корабль доставил эту дань в Константино­поль под турецким флагом. И командир «Вашингтона» выполнил это указание с согласия своего правительства… Этот случай так возмутил американцев, что конгресс не­медленно потребовал строительства военного флота для обуздания североафриканских пиратов. Как только весть об этом достигла берегов Северной Африки, алжирский бей заявил, что он готов не трогать больше американ­ские корабли, если получит в подарок полностью осна­щенный и вооруженный фрегат. Бей Туниса потребовал за отказ от нападения на американские корабли 40 пу­шек и 10 тыс. ружей. Аналогичные требования были выд­винуты также султаном Марокко. А властитель Триполи в мае 1801 года объявил США войну, приказал сорвать флаг со здания американского консульства и срубить флагшток.

Итак, американцы снарядили корабли, с помощью ко­торых в течение двух лет они держали североафрикан­ское побережье под строгим контролем и вынудили беев к капитуляции. Однако стоило этим кораблям покинуть воды Средиземного моря, как атаки пиратов на амери­канские суда возобновились.

Нападения североафриканских пиратов на европей­ские корабли никогда полностью не прекращались, по­этому Венский конгресс вынужден был заняться вопро­сом о морском разбое у побережья Северной Африки. Объединенный англоголландский флот в течение 24 часов вел обстрел города и порта Алжир. Алжирский бей был вынужден отказаться от занятия пиратством и работор­говлей. После таких действий беи стали несколько по­баиваться сильных морских держав. Но тем яростнее грабили они суда других государств.

В 1830 году правительство Франции, использовав пи­ратство как повод, оккупировало Алжир, а позднее и Тунис. Эти страны были присоединены к Франции на правах колоний.

Из германских прибрежных государств обязательную дань платили пиратам Северной Африки Ганновер, Прус­сия, Бремен, Любек и Гамбург. Историк Эрнст Бааш в конце XIX века собрал имевшиеся в Гамбурге докумен­ты о переговорах между гамбургским сенатом и алжир­ским беем. Согласно этим документам, в качестве по­средника был избран гамбургский купец Якоб Говертс, который долгое время проживал в Марселе. Связь с пра­вительством Алжира осуществлял французский консул в Алжире, получивший за это авансом 3 тыс. талеров. Чле­нам алжирского правительства тоже было выплачено от 3 до 4 тыс. талеров. В соответствии с данной ему дирек­тивой Говертс, который прибыл в Алжир в 1749 году, получил право выплатить в виде взяток сумму до 30 тыс. талеров. И ему понадобилось почти два года, чтобы вы­торговать приемлемые для Гамбурга условия договора.

Алжирский бей потребовал выплатить дань оружием, боеприпасами и снаряжением для кораблей. Когда по этому поводу возникли сомнения, гамбургский сенат по­становил: «За эти поставки нашему городу никто не сде­лает ни малейшего упрека, так как до нас это же совер­шили Голландия, Швеция и Дания».

Договор подписали 28 февраля 1751 года, и уже 5 апреля он был ратифицирован Гамбургом. Размеры ра­зовой и ежегодной обязательной дани указывались в специальном секретном пункте договора. Открытый же текст содержал уступки Гамбургу.

Текст секретного пункта сохранился. В первой его части перечисляются «подарки» бею: 50 чугунных 12— 18-фунтовых пушек с лафетами, 4 литые 100—150-фун­товые мортиры с лафетами, 4 тыс. 100—150-фунтовых бомб, тысяча квинталов  (Мера веса, равная 100 кг.)  пороха, 8 тыс. 12—18-фунтовых пушечных ядер, 50 корабельных мачт соответствующей толщины размером 45—50 футов, 10 канатов по 125 са­женей, 30 меньших канатов такой же длины, 500 квин­талов такелажа, по одной тысяче дубовых и сосновых досок. Далее перечислялись драгоценности, украшения и др. Предусматривались и ежегодные обязательные по­ставки: 300 квинталов пороха, 300 квинталов свинца, 500 квинталов легкого такелажа, 100 бревен, 100 штук пару­сины, 10 мачт, 10 канатов, 25 единиц малого такелажа, 3 тыс. пушечных ядер весом 3—8 фунтов…

Для бея и его двора гамбуржцы покупали в Париже бриллиантовые кольца, золотые табакерки, золотые часы и голландское полотно. Весь этот груз был отправлен в Алжир на двух кораблях: «Клееблатт» и «Европа».

Гамбургский сенат вел переговоры также и с султа­ном Марокко, в результате чего марокканские пираты на какое-то время прекратили нападения на гамбургские корабли. С некоторым злорадством гамбургская хроника отмечает, что Бремен и Любек не были охвачены дого­вором, хотя и стремились к заключению совместного до­говора с Марокко.

При нападении на европейский торговый корабль се­вероафриканские пираты обычно захватывали судно, ис­пользуя свое превосходство в силе. В рукопашной схват­ке при абордажном бое у атакуемых было только два вы­хода: либо погибнуть, либо своевременно сдаться. Хотя второй выход означал плен и рабство, многие моряки предпочитали его смерти. Для выкупа моряков, попав­ших в рабство, в Гамбурге в 1822 году была основана так называемая «Касса восьми реалов». Своим названием эта касса обязана денежной единице, в которой выпла­чивались выкупные суммы.

В преамбуле к документу об образовании кассы го­ворилось: «Турецкие и мавританские разбойники стали настолько сильными, что в течение многих лет, увы, на­падают на наших граждан и забирают их в плен не толь­ко в Гибралтаре и Средиземном море, но и в Испанском море. Они продают бедняг в бесчеловечное рабство. К сожалению, следует опасаться, что они не только не пре­кратят этого, но будут продолжать свой насилия и в дальнейшем».

Все узники варварийцев помещались вначале в глу­боких подвалах. Прежде всего выяснялось, можно ли по­лучить за них выкуп. Пленников, на которых нельзя было рассчитывать в этом отношении, отправляли на не­вольничьи рынки или на галеры.

С течением времени величина выкупа приобрела оп­ределенные размеры. За капитана выкуп платили от 7 до 8 тыс. золотых марок, за штурмана — от 3 до 4 тыс. Выкуп за нижних чинов и матросов составлял 2400 золо­тых марок. Историк Э. Бааш, уже упомянутый нами, об­наружил счет, относящийся к уплате выкупа за попав­шего в рабство штурмана Клауса Петерсена. Согласно этому документу, «Касса» выплатила алжирскому бею 1200 пиастров выкупа и 120 пиастров пошлины. 15 пиаст­ров было выплачено одному из чиновников бея, 17 пиаст­ров заплатили за снятие цепей, 8 пиастров — старшему писарю, 7 пиастров — ключнику и т. д.

На таких сделках обогащались также и европейские посредники.

Если адмиралтейство города Гамбурга и располагало средствами для выкупа, то это не означало, что выкуп­ная касса пополнялась за счет города. Первоначально эта задача в основном была возложена на церковь. Боль­шую известность приобрели так называемые «просильные фигурки» выкупной кассы. Это были вырезанные из дерева и раскрашенные статуэтки высотой 20—25 см, изображавшие закованных в цепи молящихся моряков. Фигурки выставлялись в церквах города рядом с чашей для сбора пожертвований и своим видом стимулировали жертвователей.

При выкупе пленных соблюдался определенный поря­док. Согласно обычаю, первым выкупали того, кто доль­ше всех находился в неволе. Прежде чем выплатить вы­куп, наводили справки о том, как тот или иной пленный вел себя в бою. Те, кто недостаточно зарекомендовал себя во время схватки с противником, выкупу не подле­жали.

В других европейских странах также имелись анало­гичные «выкупные кассы». Например, в Англии был вве­ден дополнительный налог на все ввозимые товары, ко­торый шел на образование денежного фонда для выкупа из рабства. Проводили сборы в пользу жен моряков, по­павших в неволю. С этой целью палата общин приняла решение, по которому все опаздывавшие на церковную службу облагались штрафом. Правда, в Англии значи­тельная часть средств, собираемых для выкупа оказав­шихся в плену моряков, шла не по своему прямому на­значению, а, как показали исследования, отчислялась в пользу королевского флота.

Комментирование закрыто