Главная » Очерки истории Италии

Вступление Италии в войну с Австрией.

Опубликовал в Июль 16, 2013 – 8:34 дпНет комментариев

4           мая итальянское правительство через своего посла в Вене официально заявило о прекращении перего­воров с Австро-Венгрией и одновременно объявило «уничтоженным и потерявшим силу» союзный до­говор с ней. После этого акта следовало ожидать в скором времени объявления войны.

Между тем, с точки зрения германского блока, было весьма важно несколько задержать выступление Италии. Как раз в эти дни австро-германцы развернули крупное наступление на русском фронте и, вполне естественно, были заинтересованы в том, чтобы на время избежать каких-либо помех со стороны Италии. Германский генеральный штаб настойчиво просил своих дипломатов упо­требить «все средства», чтобы отсрочить выступление Италии хотя бы до 11 мая.

Выполняя этот заказ военных, Бюлов и его деятельный помощ­ник Эрцбергер предпринимают в начале мая последнюю решитель­ную попытку сорвать или по крайней мере задержать до необхо­димого срока итальянское вмешательство. Для достижения этой цели они видели два средства: или с помощью широких австрий­ских уступок убедить правительство Саландры отказаться от войны, или свалить его с помощью Джолитти и его сторонников.

Не дожидаясь, пока берлинские руководители сломят сопроти­вление своих венских друзей, Бюлов 10 мая пригласил к себе на виллу австрийского посла в Риме Маккио и заставил его подписать продиктованный ему документ, в котором от имени Австро-Венгрии Италии предлагались значительные уступки, во многом отвечавшие итальянским требованиям.

В ночь с 10 на 11 мая, еще до получения какого-либо мнения австрийского правительства по поводу этих предложений, они были переданы Саландре и Соннино. Несколько раньше набросок ав­стрийских уступок был сообщен в Ватикан, а также Джолитти, который пожелал иметь его для аудиенции у короля и для дебатов в палате депутатов.

Поставленное перед совершившимся фактом, грубо понукаемое немцами, австро-венгерское правительство должно было задним числом формально одобрить продиктованные Бюловым условия. Одновременно оно выразило согласие передать Италии уступаемые ей территории не позднее, чем через месяц после утверждения ра­боты смешанной комиссии по разграничению.

9 мая в Рим срочно прибыл Джолитти, В беседах с королем и Саландрой он доказывал, что страна неспособна выдержать дли­тельной войны, что нельзя полагаться на армию, что возможны австро-германское вторжение и революция в стране. Что касается обязательств, уже взятых итальянским правительством перед Ан­тантой, то Джолитти рекомендовал избавиться от них с помощью парламента.

На сторону Джолитти перешло значительное большинство парламента. Сразу же после его прибытия в Рим более 300 депу­татов и свыше 100 сенаторов в знак солидарности с ним направили ему визитные карточки, письма и телеграммы. Этот факт стал тот­час известен широкой публике. Демонстрация солидарности пар­ламентского большинства с лидером нейтралистов ставила в весьма трудное положение правительство Саландры—Соннино и всю воен­ную партию.

Согласие Австро-Венгрии пойти навстречу итальянским требо­ваниям, широко разрекламированное немецкой и нейтралистской пропагандой, еще более ожесточило полемику между партией войны и сторонниками сохранения мира. Нейтралисты, разумеется, бурно приветствовали австрийские уступки, рассматривая их как вполне удовлетворительную основу для мирного соглашения.

Интервенционисты, наоборот, решительно выступали против какого бы то ни было мирного соглашения с Австрией и громко по­носили сторонников политики сохранения нейтралитета ценой по­любовной сделки с австро-германским блоком. «Никакого прими­рения!», — заклинал Биссолати в одной из своих статей. «Преступ­ление!», — вторил ему Муссолини со страниц своего листка.

Но вопреки всем этим крикливым заклинаниям воинствующих авантюристов настроения в пользу сохранения нейтралитета, в пользу мирного соглашения с Австрией продолжали нарастать. В правящих верхах усиливался разброд и растерянность. В этих условиях кабинет Саландры—Соннино решил выйти в отставку, мотивируя это тем, что «линия правительства в международной политике не имеет за собой того единодушного одобрения конститу­ционных партий, которого требует серьезность обстановки».

Нейтралисты торжествовали победу. Правительство Саландры потерпело поражение, ликовала «Аванти». — «Налицо полный крах».

Австро-германцы в свою очередь радовались создавшемуся положению. Их дело, казалось, выигрывало. «Прекрасное лазур­ное небо», — доносили в своих шифровках из Италии немецкие и австрийские агенты.

Радость нейтралистов была, однако, преждевременной. От­ставка «правительства войны» не означала полной капитуляции военной партии. Это был скорее маневр, предпринятый с целью оказания давления на парламент.

В ответ на отставку министерства Саландры интервенционисты мобилизуют все свои силы и бросаются в яростное наступление. Д’Аннунцио призывает к созданию специальных боевых отрядов для борьбы с нейтралистами. Подстрекаемые вожаками интервен­ционизма, на улицы высыпали толпы учащейся молодежи. К ним присоединялись небольшие группы людей, подкупленных англий­скими и французскими агентами. Участники этих шумных шествий в защиту войны терроризировали сторонников нейтралитета, жгли нейтралистские и германофильские газеты. Заодно они про­воцировали погромы немецких магазинов и контор. Интервенцио­нистские манифестации проходили под лозунгами, заимствован­ными со страниц «Пополо д’Италия» и «Идеа национале»: «Война или революция!», «Долой палату!», «Долой Австрию!», «Да здрав­ствует Саландра!», «Смерть Джолитти» и т. д.

Широкие народные массы не имели никакого отношения к этим инспирированным выступлениям в защиту войны и относились к ним определенно враждебно. Зато власти оказывали им всяческое со­действие и покровительство.

Перед лицом террора и угроз со стороны интервенционистов буржуазные нейтралисты быстро отступают, обнаружив свою не­решительность и беспомощность. Стремясь держаться в «конститу­ционных рамках» парламентской борьбы, они не допускали даже мысли о том, чтобы призвать народ к борьбе против поджигателей войны, опасаясь, что широкое народное выступление против воен­ной партии может перерасти в глубокий социальный кризис, в кри­зис всего режима. А этого они боялись гораздо больше, чем даже проигранной войны. Страх перед опасностью революции в случае военного поражения и был в сущности главной причиной антивоен­ной оппозиции большинства джолиттианцев.

Ничего решительного не предприняла в эти дни и социалисти­ческая партия. Возникшие в некоторых местах контр демонстрации трудящихся носили неорганизованный, стихийный характер. По­пытка начать всеобщую стачку наталкивалась на сопротивление со стороны реформистов из руководства ВКТ и социалистической партии.

Убедившись в том, что никакого серьезного сопротивления ни со стороны джолиттианцев, ни со стороны социалистов не пред­видится, король отклонил отставку правительства Саландры, и 16 мая оно возвратилось к власти.

Открытая поддержка, оказанная королевским двором сторон­никам войны, окончательно сломила оппозицию буржуазных ней­тралистов, которые, будучи самыми лойяльными монархистами, не смели перечить «воле короля».

17 мая Джолитти покинул Рим. Этот факт знаменовал собой полную капитуляцию буржуазных сторонников нейтралитета пе­ред империалистической олигархией, жаждущей войны.

Только теперь, когда вступление Италии в войну было уже пред­решено, руководство социалистической партии в ВКТ, собравшись 19 мая на совместное заседание в Болонье, занялось рассмотрением вопроса о том, как следует действовать в сложившейся обстановке. Между руководителями партии обнаружились глубокие разногла­сия: правые принимали войну как совершившийся факт и не хотели предпринимать ничего, что могло бы помешать буржуазии вести войну; левые же не внесли никаких конкретных предложений и потерпели поражение. В итоге руководство социалистической партии предоставило всем провинциальным федерациям свободу самостоятельно принимать для борьбы против войны те меры, которые они найдут уместными. «Мы не можем сопротивляться насилию наших врагов», — заявило руководство партии. Так со­циалистическая партия расписывалась в своем политическом бес­силии.

Вместо того чтобы ободрять массы и призывать их к борьбе, социалистическая партия объявляла себя побежденной, отходила в сторону, обещая свести счеты с империалистической буржуа­зией после окончания войны. Это была капитуляция. Это было рав­носильно отказу выполнить свою задачу — воспользоваться войной для свержения господства буржуазии. Позиция Итальянской социа­листической партии по отношению к войне нашла свое выражение в формуле: «Ни участвовать, ни саботировать».

Вступление Италии в войну означало победу правых сил, по­беду реакции над народом. Общественные и политические силы, не заинтересованные в войне, были тогда слабы, недостаточно орга­низованы и не могли ввиду этого заставить империалистов отка­заться от войны. Выступавшие против войны группы буржуазии, оторванные от народа и боявшиеся его, показали себя очень нере­шительными и непоследовательными в борьбе против военной пар­тии и быстро капитулировали перед ней. Социалистическая партия также оказалась неспособной объединить и сплотить антивоенные силы итальянского народа и помешать вовлечению страны в войну. В мае 1915 г., в самый решающий момент, социалисты не пошли дальше морального осуждения войны и отказались от борьбы. Что касается различных мелкобуржуазных партий, то они пошли за наиболее агрессивными группами, помогая им втягивать страну в империалистическую войну, которую они изображали как «нацио­нальную» и «демократическую». Эти партии сыграли большую роль в деле разобщения и дезорганизации миролюбивых сил италь­янского народа.

20 мая деморализованный парламент проголосовал за предоста­вление правительству чрезвычайных полномочий, выдав ему тем самым мандат на объявление войны,  23 мая Италия объявила войну Австро-Венгрии.

Правительство Саландры—Соннино, верное своей общей внешне­политической концепции, объявило войну только одной Австро-Венгрии, а не «всем» противникам Антанты, как это было обу­словлено Лондонским договором. В отношении Германии итальян­ское правительство ограничивалось лишь разрывом дипломатиче­ских отношений. При этом между Италией и Германией было за­ключено тайное соглашение, по которому германским подданным в Италии и итальянским подданным в Германии гарантировалась защита их личности и имущества «в соответствии с законом и юри­дическими нормами, действующими в обоих государствах». Это озна­чало, что между Италией и Германией фактически сохранились экономические и политические отношения, и Германия могла про­должать использовать Италию в своих интересах. Войну Германии Италия объявила лишь в августе 1916 г.

Оставьте комментарий

Добавьте комментарий ниже или обратную ссылку со своего сайта. Вы можете также подписаться на эти комментарии по RSS.

Всего хорошего. Не мусорите. Будьте в топе. Не спамьте.